Юань Кунъюэ презрительно скривил губы:
— Хм, да вы просто бездельники! Одним — жечь дома, другим — и свечку зажечь не дозволяете. А ведь ещё недавно сами называли мою младшую наставницу тюфяком и бездарью!
Лица культиваторов Сюйянпая то краснели, то бледнели.
В этот момент юноша, чья одежда явно выдавала в нём не внутреннего ученика секты, попытался урезонить собравшихся:
— Никто не хотел, чтобы всё дошло до такого. Вместо того чтобы спорить, кто прав, а кто виноват, лучше подумайте, как распутать этот невероятно сложный узел шестиконечной звезды.
Лу Цинцзюэ, скрестив руки, прислонилась к стене и одобрительно кивнула — уже собиралась похвалить юношу, как вдруг кто-то резко и гневно возразил:
— Фан Гуаньюй, тебе-то какое право здесь говорить?
Другой подхватил:
— Да ты хоть понимаешь, кто ты такой? Всего лишь внешний ученик, а уже осмелился перед внутренними учениками такую чушь нести! Не думай, что раз малая госпожа Вань Мэн сделала тебе исключение и взяла с нами на тренировку, ты вдруг стал внутренним учеником!
Юань Кунъюэ не выдержал:
— А что такого в том, что он внешний ученик? Разве внешние ученики не имеют права говорить? Мы с Цзинъэнем — прямые наследники наставника, так что, получается, вы все перед нами должны пасть на колени?
В Чэньбайшани различие между внутренними и внешними учениками основывалось исключительно на природных способностях. Считалось, что каждому следует давать то обучение, которое соответствует его таланту и проницательности, а значит, и доступные техники тоже различались.
Но в Сюйянпае внутренние и внешние ученики обозначали чёткое деление на сословия. Здесь царила жёсткая иерархия: внутренние ученики всегда и во всём стояли выше внешних, независимо от обстоятельств.
Снова выступил тот самый старший ученик Сюйянпая. Скрежеща зубами и мрачно глядя на Юань Кунъюэ, он вдруг выхватил меч и бросился на него:
— Юань Кунъюэ! Пусть даже Цзинсинь-сюньцзюнь и малая госпожа Лу спасли нас, но не смей так издеваться над нами!
— Это кто кого издевается? — Юань Кунъюэ ловко отпрыгнул назад, уклонился от удара и, выхватив собственный клинок, отбил атаку противника. — Давно тебя терпеть не могу, — добавил он, потирая нос, — давно пора дать тебе по морде!
В зале вспыхнула схватка: клинки сверкали, духовная энергия бурлила, столы и стулья опрокинулись в беспорядке.
Лу Цинцзюэ вздохнула, провела ладонью по лбу, достала из кармана два талисмана неподвижности и прилепила их — один на плечо Юань Кунъюэ, другой — на плечо культиватора из Сюйянпая.
— Малая наставница! — возмутился Юань Кунъюэ. — Зачем ты меня обездвижила? Отпусти! Сегодня я обязательно изобью Бо Жуахуа!
Бо Жуахуа, не желая уступать, крикнул в ответ:
— Юань Кунъюэ, не зазнавайся! Ещё неизвестно, кто кого изобьёт!
— Хватит! — Лу Цинцзюэ бросила на всех ледяной взгляд. — На этот раз провал в раскрытии узла действительно не вина Цзинъэня.
Вэнь Цзинъэнь резко поднял голову.
Он сам всё это время считал, что именно из-за его ошибки сегодняшняя попытка раскрыть узел провалилась. Ведь именно он позволил Линь Мяорун угодить в иллюзию, повредив её восприятие духа, а также стал причиной того, что Янь Шаонин и Су Юэцзэ получили травмы духовных каналов от злой энергии и оказались в опасности. Из-за этого он чувствовал себя подавленным и виноватым.
И вдруг Лу Цинцзюэ заявила, что это не его вина.
Несколько учеников Сюйянпая переглянулись и зашептались:
— Да ведь всё произошло именно потому, что Вэнь Цзинъэнь не сумел должным образом охранять узел для госпожи Мяорун!
— Именно так!
— Конечно, это его вина! Такое явное предвзятое отношение!
Вэнь Цзинъэнь сжал губы и снова опустил голову.
Лу Цинцзюэ лениво почесала ухо, а затем резко повысила голос:
— Что за галдёж? Словно стая ворон! Ещё раз пикнете — всех отправлю обратно в тот колодец, пусть там до Нового года спорите!
Бо Жуахуа спросил:
— Малая госпожа Лу, неужели вы намерены защищать Вэнь Цзинъэня?
Лу Цинцзюэ беззаботно ответила:
— А разве это не очевидно? Вы же прекрасно знаете, какая я. Маленьким не уважаю, старших не почитаю. Да, я защищаю своих, особенно племянников. Что в этом странного?
Бо Жуахуа: «...» Никогда ещё не встречал столь наглого человека.
Автор хотел сказать:
Ученики Сюйянпая (в изумлении): Малая госпожа Лу, вы защищаете своих!
Цинцзюэ (улыбаясь): Ну и что? Есть возражения?
Ученики Сюйянпая: ...Н-нет.
Десятки тысяч лет назад, когда Лу Цинцзюэ была почитаемой древней верховной богиней, её нрав отличался крайней непоседливостью, своенравием и полным пренебрежением правилами — она никогда не следовала общепринятым нормам.
Теперь же, став известной во всём мире «тюфячкой и бездарью», она ещё больше распоясалась: её наставник Сюань Тяньцзи и старшие братья с Чэньбайшани всё больше потакали ей.
В последние годы о её проказах, своеволии и нарушении всех мыслимых и немыслимых правил знали чуть ли не все в мире культивации.
Молодые ученики Сюйянпая переглянулись. Хотя в душе они кипели от злости и несогласия, боялись, что Лу Цинцзюэ и вправду сбросит их обратно в тот зловещий колодец, и поэтому промолчали.
В этот момент позади Лу Цинцзюэ раздался низкий, ледяной голос:
— Лу Цинцзюэ, не смей злоупотреблять своей властью.
Ученики Сюйянпая подняли глаза и радостно воскликнули:
— Сюньцзюнь Цзун Янь!
Цзун Янь только что вышел из своей комнаты, где занимался медитацией и восстановлением сил. Внезапный шум и суета снаружи вызвали у него раздражение и прилив злой энергии в каналах, поэтому он решил выйти и разобраться.
Лу Цинцзюэ обернулась, прищурилась и с улыбкой обошла Цзун Яня кругом:
— Вижу, сюньцзюнь Цзун Янь прекрасно восстановился! Лицо румяное и сияющее, духовная энергия бурлит, кровь полна силы. Неудивительно, ведь вы — один из трёх прямых наследников Сюйянпая. Даже получив столь тяжёлые раны, вы буквально за мгновение пришли в себя!
Юань Кунъюэ: «???»
Он вдруг вспомнил, как несколько дней назад Янь Шаонин жаловался ему на Лу Цинцзюэ: «Рот у малой наставницы — чистейший обман. Чёрное в белое обратит, мёртвого в живого, ошибку в истину — умеет ведь так болтать, что и глазом не моргнёшь!»
Как раз сейчас: у Цзун Яня лицо серое, как земля, под глазами тёмные круги, лоб чёрный от злой энергии, а вокруг него почти не ощущается духовной силы — совсем не то, чтобы «румяное лицо» и «бурлящая энергия»!
Цзун Янь: «...» Увидев, как Лу Цинцзюэ с насмешливым блеском в глазах смотрит на него, явно не воспринимая всерьёз, он вновь почувствовал, как злая энергия хлынула по духовным каналам.
В горле защекотало, и он поспешил унять дыхание, чтобы подавить волну раздражения и тревоги, а затем сквозь зубы процедил:
— Лу Цинцзюэ, хватит играть словами!
— Ты, будучи прямым наследником главы Чэньбайшани, представительницей одного из самых уважаемых кланов, вместо того чтобы следовать справедливости и истине, открыто защищаешь своих, игнорируя все принципы. Ты позоришь свою секту!
Лу Цинцзюэ приподняла бровь, трижды хлопнула в ладоши и улыбнулась:
— Конечно, я не так благороден, как вы, сюньцзюнь Цзун Янь. Но я, Лу Цинцзюэ, всегда действую открыто и честно, и совесть у меня чиста. А вот вы, в Сюйянпае, сами мечтаете защищать своих, но ради мнимой славы притворяетесь праведниками и бескорыстными судьями, надуваете щёки, чтобы казаться важнее, чем есть на самом деле.
— Лу Цинцзюэ, ты!.. — Цзун Янь в ярости потянулся за мечом.
Но в процессе медитации он снял его и оставил в комнате, поэтому рука нащупала лишь пустоту. Его лицо снова стало то красным, то белым от злости.
Бо Жуахуа, с которого спало действие талисмана, шагнул вперёд и встал перед Цзун Янем:
— Малая госпожа Лу, мы благодарны вам и сюньцзюню Цзинсиню за то, что спасли нас вчера. Но это не даёт вам права оскорблять и клеветать на нашу секту!
Юань Кунъюэ тут же встал перед Лу Цинцзюэ:
— А когда это моя малая наставница оскорбляла вашу секту? Вы и сами прекрасно знаете, какие гнусные дела творите! Вся ваша секта — сборище лицемеров!
Бо Жуахуа был всего лишь шестнадцати-семнадцатилетним юношей, неопытным и вспыльчивым. Он не мог стерпеть, чтобы его так открыто обвиняли в лицо, и сразу выхватил меч, направив остриё на Юань Кунъюэ:
— Юань Кунъюэ, хочешь снова подраться?
— Давай! — фыркнул Юань Кунъюэ. — Разве я тебя боюсь?
Казалось, вот-вот начнётся новая драка, но Лу Цинцзюэ вздохнула, сжала в ладони кнут «Суолин», резко взмахнула — и клинок Бо Жуахуа полетел вверх. Затем она схватила Юань Кунъюэ за воротник и оттащила его назад.
— Малая наставница, зачем ты меня останавливаешь? — возмутился он.
— Потому что эту проблему нельзя решить дракой, — ответила Лу Цинцзюэ, убирая кнут.
Она повернулась к Цзун Яню и, приподняв бровь, с улыбкой сказала:
— Может, эти юнцы и не знают, но разве вы, сюньцзюнь Цзун Янь, тоже не в курсе?
Цзун Янь насторожился:
— О чём ты?
Лу Цинцзюэ невозмутимо объяснила:
— При раскрытии узла шестиконечной звезды охрана необходима потому, что в тот миг, когда одновременно открываются шесть границ звезды, возникает мощнейший импульс. Он вызывает бурю духовной энергии в каналах шести культиваторов, нарушая стабильность их восприятия духа. А нестабильное восприятие легко поддаётся влиянию иллюзий. Если культиватор попадает в иллюзию, охраняющий должен немедленно вытащить его оттуда — именно в этом и заключается цель охраны.
— Однако ваша госпожа Мяорун попала в иллюзию ещё до того, как границы были открыты. Поэтому, — Лу Цинцзюэ перевела взгляд на учеников Сюйянпая с их разными выражениями лиц, — даже если бы охранял её не малый Цзинъэнь, а вы сами, сюньцзюнь Цзун Янь, вы всё равно не успели бы среагировать.
— Перед началом раскрытия мой седьмой наставник предупредил всех быть осторожными с иллюзиями. И что же? Янь Шаонин и Су Юэцзэ, имея лишь золотое ядро, вообще не поддались иллюзии, а ваша госпожа Мяорун, чьи способности намного выше, так легко в неё угодила. Разве это не странно, сюньцзюнь Цзун Янь?
Цзун Янь мрачно спросил:
— Что в этом странного?
Лу Цинцзюэ улыбнулась:
— Вам, может, и неинтересно, а мне — очень! Что же увидела госпожа Мяорун в той иллюзии? Почему так легко в неё попала? Ведь это совершенно не похоже на неё!
Она задумчиво потеребила подбородок, а потом вдруг оживилась, щёлкнув пальцем:
— Неужели в иллюзии она увидела моего седьмого наставника и, не в силах совладать с чувствами, сама добровольно погрузилась в неё?!
Лицо Цзун Яня почернело от ярости. Если бы его меч был под рукой, он бы, не задумываясь, рубанул Лу Цинцзюэ.
В этот момент дверь позади Лу Цинцзюэ открылась, и вышел Юнь Цзинсинь в чистой одежде:
— Хватит, Сяо Цзюй, не шали. — Голос его был спокоен, хотя в нём слышалась лёгкая досада, но без упрёка. Затем он обратился к Юань Кунъюэ и Вэнь Цзинъэню: — Кунъюэ, Цзинъэнь, не устраивайте беспорядков. Идите отдыхать.
— Да, наставник, Кунъюэ понял свою ошибку, — Юань Кунъюэ тут же вложил меч в ножны, почтительно поклонился и сложил руки в поклоне.
Юнь Цзинсинь вернулся в комнату, а Лу Цинцзюэ весело последовала за ним.
Один из учеников Сюйянпая не выдержал:
— Что имела в виду малая госпожа Лу? Неужели госпожа Мяорун и правда что-то увидела в иллюзии?
Цзун Янь резко повернулся и гневно прикрикнул на него:
— Какая ещё «малая госпожа Лу»? Все знают, что она — тюфяк и бездарь! Разве заслуживает звания «госпожи»?
Другой ученик тихо пробормотал:
— Но ведь в том поединке она победила малую госпожу Вань Мэн.
— В тот раз Лу Цинцзюэ просто повезло, — отрезал Цзун Янь. — Слепая кошка поймала мёртвую мышь. Одна случайная победа — и уже важничает! Посмотрим, как долго она ещё будет так нагло себя вести!
*
Ночью Лу Цинцзюэ сидела одна во дворе.
В деревне ещё не поднялись туман и злая энергия. Всё было тихо — настолько тихо, что не слышно даже стрекота сверчков или шелеста травы. Над головой сияла полная луна, ночной ветерок играл в листве, лунный свет мягко окутывал землю. Если бы не зловещая, мёртвая тишина вокруг, ночь была бы по-настоящему прекрасной.
http://bllate.org/book/8467/778393
Готово:
