За всю жизнь она получала травмы считанные разы, и самой серьёзной из них оставалась лишь ссадина на локте. Помнила тот день: чтобы увильнуть от тренировки боевых искусств, она тайком залезла на дерево. Нань Хуайсу долго искал её под кронами, не находя, и в отчаянии ударил по стволу — как раз тому самому, на котором она пряталась. Она рухнула с дерева, и Нань Хуайсу чуть не лишился чувств от ужаса. Взвалив её на спину, он бросился к лекарю Пияющего Дворца. Всю ту ночь четыре стража неотлучно дежурили у её постели. С тех пор Нань Хуайсу больше никогда не осмеливался бить по деревьям.
При воспоминании об этом уголки её губ невольно приподнялись — казалось, она всё ещё пребывала в том далёком, беззаботном времени.
Прошла половина благовонной палочки. Дугу Мин убрал руки, и Жань Нун мягко опустилась ему на грудь, тяжело дыша.
На этот раз он не отстранил её.
Она была такой хрупкой, будто могла рассыпаться от малейшего прикосновения. И всё же эта, казалось бы, хрупкая куколка только что перенесла мучительную боль, не издав ни звука. Он никак не мог понять, какой же человек Жань Нун на самом деле. Её никогда не видели испуганной или расстроенной, но и по-настоящему радостной тоже не бывало. Окружённая всеобщим вниманием, она не становилась капризной; ласково опекаемая, не проявляла слабости. Такие люди действительно загадочны. Поэтому он всегда особенно за ней наблюдал. Его постоянная бдительность и неразлучное сопровождение были продиктованы желанием не упустить ни одного её движения. До той ночи в Огненной пещере, когда по недоразумению он оказался в её спальне. Тогда он был потрясён. Но этого было недостаточно для выводов. Позже, когда она сидела перед его комнатой глубокой ночью… хотя тогдашняя ситуация вызывала гнев, он всё же почувствовал вину, когда разбил тот сосуд с утренней росой.
Когда у неё начались месячные, она постучалась в его дверь. Он мог бы без колебаний выставить её за дверь, но, услышав мимоходом, что мать у неё умерла ещё в детстве, в его сердце невольно проснулось сочувствие. Возможно, потому что их судьбы были похожи, а может, по иной причине — всю ночь он держал её в объятиях и не испытывал при этом ни малейшего отвращения.
Сегодня ночью письмо от Хэ Хэхэ привело его в уныние, но поговорить было не с кем, поэтому он пошёл пить. Однако опьянение не принесло облегчения. Вспоминая прежнюю жизнь во дворце, он видел вокруг лишь отвратительные лица — и ни единого искреннего человека.
Дождавшись полуночи, он вернулся в гостиницу и увидел её, сидящую у задней двери. В этот миг в его сердце вдруг вспыхнула необъяснимая радость.
Аньпин стала для него предостережением. Он думал, что больше никогда не откроет сердце — они все того не стоили.
Но сейчас, когда на них напали убийцы, он знал, что в состоянии опьянения не сможет с ними справиться. Она, конечно, это тоже понимала, но не убежала. Наоборот, предупредила его. В отличие от прежних одиночных сражений, теперь они сражались плечом к плечу!
В самый опасный момент он без раздумий крикнул ей бежать.
И теперь он вынужден был признать: как бы ни старался сохранять холодность, в его внутренней крепости уже образовалась трещина. Это чувство отличалось от того, что он испытывал к Аньпин. Сначала Аньпин поразила его своей красотой, затем разочаровала, а в итоге вызвала отвращение.
А Жань Нун? Сначала она раздражала его, но по мере совместного проживания его отношение к ней постепенно менялось.
Он не был человеком, который держит чувства в себе, не предпринимая действий. Раз уж решение принято, нельзя допускать двусмысленности.
Таков был его характер: раз уж решил — отдаётся делу полностью. То же самое касалось и чувств.
Дугу Мин поднял Жань Нун и снова осмотрел её раны. Отпечаток ладони на груди всё ещё оставался, но стал немного бледнее. Он перевёл дух и поправил её одежду.
Глаза Жань Нун блеснули:
— Ты опять ко мне прикоснулся!
Дугу Мин опустил взгляд, грубый палец поднял её подбородок, заставив встретиться с ним глазами.
Жань Нун, хоть и не слишком сообразительна, всё же поняла: сегодня ночью Дугу Мин не похож на себя.
— Дуду, с тобой всё в порядке?
Они никогда раньше не стояли так близко друг к другу. Её ресницы были длинными и густыми; каждый их взмах напоминал порхание бабочки.
— Жань Нун, я только что сделал ставку!
— Тебе не хватает денег?
Дугу Мин покачал головой, не спуская с неё глаз, решив не упускать ни одной детали её выражения.
— На что ты поставил?
— Не важно, на что. Просто ставка слишком велика… Я не могу позволить себе проиграть! — Его голос стал хриплым, взгляд — затуманенным. Он провёл пальцем по её губам и усмехнулся: — Ты ведь спрашивала, почему я сегодня пил?
— Почему ты пил? — послушно повторила она.
— Потому что получил письмо от отца!
— Разве твоя семья не из Секты Зла?
Дугу Мин на мгновение замолчал, затем отпустил её подбородок и прижал к себе, положив подбородок ей на макушку:
— Мой дом — не в Секте Зла. Он в Южной империи!
— О, это замечательно! Ахэн всё твердил, что ты демон, и я даже злилась. Теперь-то я знаю, что ты просто совмещаешь работу в Секте Зла с основным местом жительства! — Жань Нун обрадовалась.
Дугу Мин молча сжал губы и жестом велел ей замолчать.
— Тебе не интересно, о чём было то письмо?
— Если я скажу, что интересно, ты расскажешь?
Она спросила осторожно.
Дугу Мин смотрел в окно на холодный лунный свет:
— Отец пишет, что хочет повысить статус моей матери с наложницы до законной жены!
Жань Нун непонимающе склонила голову, но Дугу Мин продолжил:
— Моя семья очень сложна, и у отца много наследников, которые жаждут его имущества. Поэтому он хочет, чтобы я скорее вернулся и усмирил этих алчных родственников!
— Как повышение статуса твоей матери связано с твоим возвращением? — Эти слова, словно тонкая игла, вонзились ему в сердце, заставив его больно сжаться.
— Он думает, что таким образом задобрить меня и заставить изменить решение! — В голосе Дугу Мина прозвучала ярость.
— Но мне кажется, ты стал ещё злее!
Дугу Мин посмотрел на неё, потом закрыл глаза и тихо сказал:
— Потому что эти слова пришли слишком поздно!
«Его величество вскоре возведёт наложницу Юй в ранг высшей императрицы и перезахоронит в императорском склепе. По кончине государя они будут покоиться вместе».
Этот завидный титул пришёл слишком поздно. Слишком поздно.
— Если бы моя мать была жива, она, наверное, обрадовалась бы!
Жань Нун глубоко вдохнула и осторожно коснулась пальцем его глаз.
Дугу Мин наклонился ниже, их взгляды встретились, но в его глазах не было и следа влаги.
— Жань Нун…
— Можешь звать меня Аньнун!
— Аньнун!
— Мм?
— Если бы юноша был слаб здоровьем, происходил из низкого сословия, согласилась бы ты выйти за него замуж?
— У него есть деньги?
Дугу Мин задумался:
— Есть!
— А красив ли он так же, как ты?
Он снова помолчал:
— Так же!
Жань Нун оперлась подбородком на ладонь и долго размышляла — так долго, что Дугу Мин уже готов был сказать, что тот самый юноша с деньгами и болезнью — это он сам, как вдруг она ответила:
— Не выйду!
— …Тогда зачем так подробно расспрашивала?
— Ты же уже трогал меня! Значит, я твоя, и не стану смотреть на других! — С этими словами она доверчиво прижалась к нему. Дугу Мин крепче обнял её, не зная, радоваться или досадовать:
— А если тот юноша уже влюблён в тебя и надеется, что ты выйдешь за него?
На этот раз Жань Нун не колебалась ни секунды:
— Асу его изобьёт!
— …
— Однажды я случайно услышала, как Асу говорил Ахэну: «Когда придёт время, я найду для неё мужа — здорового, красивого, богатого и любящего». Ахэн спросил: «А если кто-то, не соответствующий условиям, всё же явится?» Асу ответил: «Тогда изобью так, что не посмеет показаться!»
— …
— Но не волнуйся! Асу не сможет тебя победить!
Подтекст был ясен: хоть он и не соответствует требованиям Нань Хуайсу, но хотя бы сильнее его в бою.
Дугу Мин слегка улыбнулся:
— Похоже, быть сильным — не так уж плохо!
— Дуду, сегодня ты сказал мне гораздо больше, чем обычно! Это из-за вина?
Жань Нун была не глупа — это все знали.
— Я же говорил: делаю ставку! — Дугу Мин пристально смотрел на неё, его чёрные зрачки были так глубоки, что, казалось, достаточно мгновения неосторожности — и ты навсегда в них утонешь.
— Ставка большая?
— Прежде чем сделать ставку, я хочу задать тебе один вопрос. Подумай хорошенько, прежде чем ответить!
(Вся моя искренность — вот ставка. Разве это не много?)
— Задавай!
— Зачем ты вывела меня из пещеры Бодхи? Была ли у тебя какая-то цель?
Жань Нун изумилась, потом нахмурилась и обиженно сказала:
— Разве ты не знаешь моей цели, Дуду?
Дугу Мин проигнорировал обиду в её глазах и уставился в пустое окно:
— Твой отец пять лет назад без всякой причины пригвоздил меня гвоздями Души в пещере Бодхи. Я всё это время не мог понять: он легко мог убить меня тогда — мой уровень культивации был куда ниже нынешнего. Но перед уходом он сам рассказал мне, как извлечь гвозди!
— …Мой отец никогда не доводит дело до крайности!
— Кроме защиты, у тебя была ещё какая-то цель, когда ты освободила меня?
— Нет! — ответила она решительно.
Дугу Мин поднял её подбородок и пристально смотрел в глаза. Казалось, время остановилось.
После долгого молчания он произнёс:
— Хорошо. Я верю тебе!
Ему почудилось, будто он стоит один на один с самим собой за игровым столом, кладя на него своё сердце в качестве ставки.
Раньше он проиграл всё дотла. А теперь… станет ли это прекрасным началом?
— Аньнун!
— Мм?
— Тот, кто гадал тебе, оказался прав!
(Помните ли вы, что сказал гадалка? Если нет — вернитесь и перечитайте!)
Мини-сценка
Жань Аньнун:
— Дуду, очисти мне яблоко!
Дугу Мин:
— Держи!
Жань Аньнун:
— Очисти ещё одно!
Дугу Мин:
— Держи!
Жань Аньнун:
— Ещё!
Дугу Мин ласково погладил её по голове:
— …Прежде чем встретить меня, ты, наверное, вообще не ела очищенных яблок!
Жань Аньнун:
— Нет! Ахэн и другие всегда чистили яблоки, вырезали сердцевину и кормили меня маленькими дольками!
Дугу Мин:
— …
После ухода Дугу Мина Жань Нун не могла уснуть. Она лежала, подперев голову рукой, и смотрела на дверь.
В ушах ещё звучали его слова перед уходом: «Спи спокойно, ничего не случится!»
Внезапно с крыши донёсся лёгкий шорох шагов.
Жань Нун резко села. Хотя её боевые навыки оставляли желать лучшего, интуиция была на высоте. По шагам она определила: как минимум трое мастеров высшего уровня. Неужели Тяньбо Фэн не сдался и вернулся?
Она сбросила одеяло, быстро накинула первую попавшуюся одежду и направилась к двери, изображая, будто идёт в уборную, не проснувшись до конца.
Шаги последовали за ней. Сердце Жань Нун забилось чаще, ладони вспотели. Первым делом она подумала найти Ахэна, но тут же вспомнила: даже он не справится с тремя такими противниками. Обдумав ситуацию, она ускорила шаг.
Сегодня произошло слишком многое, и мысли путались. В её планах не было раскрывать Дугу Мину правду. Но тот замаскированный человек, укравший у неё гвозди Души, явно знал что-то. Если Дугу Мин узнает, что её прежние ухаживания были продиктованы корыстью, он, скорее всего, сам не простит её — даже без чужого вмешательства. В памяти всплыло его решительное лицо и слова, сказанные с такой искренностью, и в сердце зародилось беспокойство.
Она отправилась в пещеру Бодхи, чтобы освободить Дугу Мина, лишь ради получения гвоздей Души. Отец оставил их в нём неспроста. Раньше она даже готовилась к худшему: если Дугу Мин откажется сотрудничать, им придётся сражаться.
Но жизнь полна неожиданностей!
Теперь Дугу Мин не просто сотрудничал — он оказался намного лучше, чем она ожидала.
Всё шло по плану, и всё же она начала тревожиться!
Где-то в глубине души она боялась дня, когда правда всплывёт. Как он посмотрит на неё тогда?
Шаги на крыше приближались. Жань Нун крепче запахнула одежду и ускорила шаг.
http://bllate.org/book/8466/778309
Готово:
