— Герцог Чу — человек, которого я знаю лучше всех, — с притворной улыбкой сказала принцесса Чжаохуай, отводя взгляд к старой няне. — Он сам по себе никогда не додумается до подобного. Тебе лишь нужно как следует устроить банкет и пригласить всех знатных дам из столичного округа. Тогда они сами поймут, кто настоящая наследница Дома Герцога, а кто всего лишь подделка.
В глубине души она всё же жалела его здоровье и даже сейчас хотела убедиться, не навредит ли это лекарство его телу.
— Ты уверена, что оно не причинит вреда?
— Пусть принцесса не тревожится, — ответила няня. — Я столько лет служу во дворце и знаю: многие наложницы используют это средство в спальне. Если принцесса всё ещё сомневается, можно уменьшить дозу.
Чжаохуай кивнула, и в её глазах вспыхнул холодный огонёк.
Несмотря на все усилия, чтобы заглушить слухи, то, что произошло в праздник Пучан, уже разнеслось по всему городу. Её нежность он игнорировал, обещания богатств и власти — отвергал. В ту ночь он бросил её одну; в ту ночь она стала жертвой посягательств того мерзавца; в ту ночь стража доложила, что на его губах запечатлелся след чужих губ… Каждое из этих воспоминаний будто хлёсткая пощёчина била её по лицу!
Как она страдала! Как злилась! Как ненавидела!
Она стала главной темой для пересудов за чаем у каждой уважаемой дамы!
Её высмеивали за спиной сыновья знатных фамилий!
Даже сам император, несмотря на болезнь, поднялся с постели и приказал ей отказаться от гордыни, роскоши и распутства! А он… он так беззаботно попирал честь императорского дома!
На банкете первого числа пятого месяца соберутся все знатные дамы.
И тогда она покажет всем этим насмешницам, как изящный и благородный четвёртый сын рода Цзян преклонит колени перед её шёлковыми юбками!
* * *
Первое число пятого месяца наступило незаметно.
Погода становилась всё жарче. Девушка больше не распускала свои чёрные волосы — теперь они были аккуратно собраны в узелок. У виска покачивалась золотая заколка в виде упитанной ласточки, время от времени ласково касаясь её щёк. Она взрослела с каждым днём, и её тонкая талия, склонившаяся над письменным столиком, манила прикоснуться, чтобы сравнить с ладонью.
Цзян Чоу Юй прищурился и подошёл к ней сзади.
Под высоким узлом выбивались мягкие пряди, а под ними, словно спрятанная жемчужина, виднелось родимое пятнышко цвета вишни — такое нежное, будто от одного прикосновения из него хлынет сок. Цзян Чоу Юй не хотел, чтобы кто-то ещё увидел эту отметину. Щекотка в груди стала невыносимой, и он слегка надавил пальцем.
— Четвёртый брат, не дразни! — с лёгким упрёком сказала Цзян Ваньнин.
Она как раз вырезала бумажную фигурку для Шуй-гэ’эра. Была занята.
Цзян Чоу Юй заметил красноватый след от пальцев на её шее и послушно опустил руку. Взяв у неё ножницы, он присел рядом и стал помогать вырезать маленьких человечков.
— Раз банкет всё равно будет скучным, почему бы мне не остаться с тобой? — сказал он с лёгкой досадой.
— Все остальные братья пойдут на банкет ко второй сестре. Как это выглядит, если ты один не придёшь? Да и вторая сестра с третьим братом уже несколько раз жаловались мне, будто я тебя задерживаю. Получится, что я совсем несмышлёная, — ответила Цзян Ваньнин. Она ещё думала, что скоро выйдет замуж, и потому Четвёртому брату стоит чаще общаться с людьми извне. Но сказать об этом побоялась — ей всегда казалось, что он не любит, когда она заводит подобные разговоры.
— А ты одна останешься? — нахмурился Цзян Чоу Юй, явно тревожась.
— Я буду играть с Шуй-гэ’эром, — сказала она, лёгким тычком в переносицу запретив ему хмуриться, и, словно порыв ветра, выбежала из комнаты.
— После банкета Ваньнин сразу прибежит к Четвёртому брату!
Шуй-гэ’эр давно ждал её в саду за домом.
Увидев сестру, он тут же обхватил её ноги и стал умолять поиграть в прятки.
Весь сад был исхожен ими вдоль и поперёк, а в передние покои, где проходил банкет, соваться было неудобно. Подумав, Цзян Ваньнин, по совету одной из служанок, повела мальчика в гостевой дворец за садом.
Там обычно отдыхали гости, и почти никто не жил постоянно. Самое подходящее место.
Пока Шуй-гэ’эр закрывал глаза и считал, Цзян Ваньнин быстро выбрала укрытие. Мальчик ещё не досчитал до ста, как неожиданно появилась служанка Цзян Синьюэ.
— Как Шуй-гэ’эр оказался здесь?
Мальчик раскрыл рот, но не успел ответить.
Служанка огляделась по сторонам, вытащила из кармана конфету и сунула ему в руку, торопя уйти поскорее.
Шуй-гэ’эр как раз менял молочные зубы, и его матушка строго-настрого запретила ему есть сладкое. Не выдержав соблазна, он забыл обо всём на свете, сжав конфету в кулачке, и побежал к служанке, которая щёлкала семечки у входа.
Та решила, что дети просто наигрались, спрятала семечки и увела мальчика обратно, даже не подумав, где же Цзян Ваньнин.
* * *
Тем временем в передних покоях шёл банкет.
Занавес из багряного жемчуга разделял молодых господ и дам рода Цзян. Все совершеннолетние сыновья семьи присутствовали на празднике, оказывая Цзян Синьюэ должное уважение. Та, наблюдая, как знатные девицы не могут отвести глаз от её братьев, невольно возгордилась и с живостью начала представлять им своих старших братьев.
— А кто он? — одна из девушек осторожно указала пальцем сквозь занавес, но тут же застеснялась и спрятала руку.
Все с нетерпением ждали ответа.
— Это мой Четвёртый брат, — с гордостью ответила Цзян Синьюэ.
Девушки вполголоса зашептали:
— Вот оно что…
Вот почему принцесса Чжаохуай распустила всех своих фаворитов ради него. Вот почему полгода она упорно гонялась за ним. Даже после того, как из-за него унизилась перед всеми и получила выговор от самого императора, она всё равно не отступила.
В этот момент все завидовали принцессе.
Чжаохуай, конечно, заметила их взгляды, и её прекрасные глаза метнули в сторону Цзян Синьюэ ледяной луч.
Та вспомнила, в каком состоянии нашли служанку из дворца принцессы, и вся задрожала. Озарённая внезапным прозрением, она быстро проговорила:
— Если бы не помощь принцессы Чжаохуай, я бы никогда не смогла вернуться в родной дом. Братья так благодарны принцессе, что Четвёртый брат не раз хвалил её при мне.
Первая часть была правдой, вторая — явной ложью.
Улыбки гостей стали натянутыми, никто не проронил ни слова.
Правда, сегодня принцесса Чжаохуай вела себя странно спокойно. Обычно, если её так унижали, она либо опрокидывала стол, либо уходила в гневе. А сегодня сидела невозмутимо от начала до конца. Неужели переменилась?
— Вернуть Герцогу Чу его потерянную дочь — большая удача и для меня, — с достоинством сказала принцесса. — Но как даме мне неудобно лично поднимать тост перед господами. Пусть Синьюэ исполнит эту обязанность вместо меня и нальёт братьям по чаше вина в знак моего поздравления.
Цзян Синьюэ кивнула и взяла заранее приготовленный двойной кувшин.
Этот сосуд внешне выглядел обычным, но внутри имел два отделения. Достаточно было нажать на потайной рычажок на ручке, чтобы из носика потекла нужная жидкость. Принцесса много раз тренировала её заранее, поэтому Синьюэ спокойно разлила вино братьям, не выдав ни малейшего волнения.
Она дождалась, пока Цзян Чоу Юй выпьет до дна, и только тогда вернулась на своё место.
Принцесса одобрительно кивнула ей.
Вскоре Цзян Чоу Юй начал реагировать, как и предполагали женщины.
Первым заметил неладное Цзян Сяньчжи.
— Четвёртый брат, с тобой всё в порядке?
На лбу у Цзян Чоу Юя выступили капли пота, дыхание стало прерывистым.
— Неужели от жары? — обеспокоенно спросила Цзян Синьюэ, нахмурив брови. — Если перегрелся, тебе стоит отдохнуть в прохладном месте. До твоих покоев «Сяйюйсянь» далеко. Лучше зайди в гостевой дворец за садом.
Цзян Сяньчжи тут же согласился и велел служанке проводить брата.
Через некоторое время принцесса Чжаохуай тоже покинула банкет, сославшись на то, что пролила вино на одежду.
* * *
В полумраке комнаты Цзян Ваньнин всё ещё ждала Шуй-гэ’эра.
Она тихонько рассмеялась, довольная тем, как хорошо спряталась. Но, подумав, что братишка, возможно, уже плачет, не найдя её, вздохнула и решила вылезти из шкафа.
Едва она дотронулась до дверцы, в комнату вошёл кто-то.
Рука Цзян Ваньнин замерла.
Шаги были торопливыми и неровными, дыхание — тяжёлым и прерывистым. Оно проникало в шкаф, будто плотная завеса. Инстинкт подсказывал ей, что что-то не так, да и подслушивать она не собиралась. Нахмурившись, она уже собиралась выйти.
В этот момент в комнату вошёл ещё один человек.
Цзян Ваньнин моргнула и через щель в дверце увидела две тени на полу.
Под рассеянным солнечным светом тени колебались и извивались.
Одна фигура сидела на стуле — широкоплечая, со стройной талией, явно мужская. Он неторопливо подносил к губам фарфоровую чашу с чаем, лицом к другой тени — женской. Та, казалось, расстёгивала пояс своего платья. С лёгким шелестом ткань упала на пол, и в луче света засияла её зрелая, соблазнительная фигура.
Цзян Ваньнин растерянно моргнула.
Она наблюдала, как женщина протянула руку, медленно приближаясь к мужчине.
Принцесса Чжаохуай сдерживала возбуждение и трепет, её белоснежная рука потянулась к пуговицам на одежде молодого господина. Её алые губы шептали его имя:
— Четвёртый брат… Четвёртый брат… Без женщины действие лекарства в твоём теле не ослабнет… Позволь мне помочь тебе…
Едва её пальцы коснулись его одежды, он резко отстранился и сжал её горло. Голова принцессы с глухим стуком ударилась о стену, и он грубо прижал её к каменной поверхности.
— Господин?! — вскрикнула она от боли.
Цзян Чоу Юй подошёл ближе, его приподнятые брови выражали насмешку:
— Ты подмешала мне цветы пробуждения?
— Ты… разбираешься в медицине?! — недоверчиво воскликнула Чжаохуай.
— Если знаешь, зачем тогда…
— Мне надоело, — перебил он, в глазах мелькнуло раздражение.
Его уже тошнило от её постоянных преследований, и он всегда предпочитал решать дела раз и навсегда. Лучше выпить это зелье и покончить с ней.
— Говорят, ты ради меня распустила всех своих фаворитов?
Сердце принцессы дрогнуло — неужели он наконец смягчился?
— Тогда я подарю тебе одного.
Из тени неожиданно выступил мужчина.
Это был тот самый грязный и вонючий грубиян, который оскорбил её в праздник Пучан!
Зрачки Чжаохуай сузились от ужаса, боль в затылке напомнила ей, где она находится. С ненавистью в голосе она выкрикнула:
— Я сестра нынешнего императора! Я — императорская принцесса! Если ты осмелишься поднять на меня руку, я… я…
Грубиян уже схватил её и потащил к ложу.
Цзян Чоу Юй холодно наблюдал за происходящим, с трудом сдерживая дискомфорт в теле, и вышел из комнаты.
Он быстро направился к укромному месту под вечнозелёной лианой, пытаясь сохранить ясность мысли и вспоминая всё, что произошло в комнате. Странно… Всё развивалось именно так, как он задумал, но почему-то его не покидало тревожное чувство.
— Господин, — с беспокойством окликнул его Аньбай.
Цзян Чоу Юй нахмурился:
— Давно стоишь?
— Уже дважды звал вас, но вы не отвечали.
Лекарство полностью оглушило его чувства, лишив обычной проницательности. Цзян Чоу Юй подавил волны жара, поднимающиеся в теле, и понял, что сначала нужно вернуться в покои «Сяйюйсянь», чтобы снять действие зелья.
В шкафу царила мёртвая тишина.
Шум на ложе постепенно стих.
Голос принцессы Чжаохуай, сначала полный сопротивления и отвращения, под влиянием действий мужчины и его пошлых слов стал томным и соблазнительным.
Цзян Ваньнин крепко зажала уши, но мерзкие, отвратительные звуки всё равно проникали внутрь. Она ничего не понимала в таких делах, но инстинктивно чувствовала, что происходящее на ложе между принцессой и этим мерзавцем вызывает у неё ещё большее отвращение, чем мокрый поцелуй в праздник Пучан.
Но это было не самое страшное.
У неё возникло множество вопросов к Цзян Чоу Юю.
Например, если Четвёртый брат сегодня такой, то кто же тогда тот нежный и благородный юноша, с которым она проводила время раньше?
И ещё: если он разбирается в медицине, он должен знать, что нельзя пить крепкий чай после крабов. Почему же тогда он подстрекал третьего брата пить чай?
Она долго сидела, обхватив колени, в тёмном шкафу.
Когда грубиян, застёгивая пояс, наконец ушёл, а принцессу Чжаохуай, полную стыда, увели служанки, Цзян Ваньнин вышла из укрытия и направилась к покою «Сяйюйсянь».
* * *
Цзян Чоу Юй быстро вернулся в свой кабинет.
http://bllate.org/book/8453/777178
Готово:
