От ветра вода слегка колыхалась — плавно, безмятежно, будто заволакивая всё небо и землю едва уловимой дымкой. Реальность и мираж переплетались, не давая чётко различить настоящее.
Пассажиры повозки один за другим начали клевать носом; лишь несколько человек всё ещё боролись со сном, но их головы уже болтались из стороны в сторону.
Жуань Лань сначала смотрела на Лу Чжуя, у которого под глазами залегли тёмные круги, и думала, что он вот-вот не выдержит. Однако к её удивлению, именно он остался бодрствующим, а сама она, убаюканная мерным покачиванием бычьей повозки, постепенно погрузилась в дрёму.
Вскоре Жуань Лань уже спала. Лу Чжуй бросил на неё взгляд и осторожно потянул за руку — в следующее мгновение она мягко опустилась ему на плечо.
Её щёчка была такая мягкая, будто лепёшка из клейкого риса, и от лёгкого давления на плечо Лу Чжуя даже немного приплюснулась. Губки слегка надулись, время от времени подёргивались, заставляя ресницы трепетать.
Повозка въехала между двух гор, и прохладный лунный свет исчез. Тени легли на лицо Жуань Лань. В горах стало холодно, и девушка, почувствовав это, прижалась к Лу Чжую, как маленький котёнок.
Лу Чжуй ничего не сказал, лишь чуть сильнее притянул её к себе — всё равно она была такой лёгкой, что вовсе не составляла обузу.
Сидевший рядом с ним человек взглянул на них и, улыбнувшись, тихо спросил:
— Свадьба уже назначена?
Лу Чжуй поднял на него глаза. Этому мужчине было около сорока, и он выглядел весьма добродушно, без малейшего намёка на враждебность. Вероятно, просто скучал в дороге и решил завести разговор.
Из-за тех сновидений Лу Чжуй часто находил людей знакомыми на вид. И этот тоже казался ему не чужим, но где именно они встречались — вспомнить не мог.
Чтобы избежать лишних хлопот, он лишь коротко ответил:
— Да.
Тот снова улыбнулся:
— Это хорошо. Раз вы с детства знакомы, в будущем будет меньше недоразумений.
Фраза прозвучала с некоторой книжной вычурностью, и Лу Чжуй насторожился. В деревне Люцзяцунь, кроме отца Цинь И, не было ни одного грамотного человека. А эти окрестные деревушки и вовсе не имели ничего такого, ради чего стоило бы совершать долгое путешествие.
Лу Чжуй осторожно спросил:
— По вашему виду, господин, вы не из наших мест.
Тот широко улыбнулся:
— Я ищу человека по поручению друга и сейчас двигаюсь на юг.
Услышав «ищу человека», Лу Чжуй встрепенулся, но внешне сохранил спокойствие и продолжал играть роль послушного юноши:
— Ищете?
— Именно. У моего друга сын пропал много лет назад — его и разыскиваю.
Эти слова заставили Лу Чжуя задуматься о себе. У него, конечно, был отец — и родной, и приёмный из семьи Лу. Но ни тот, ни другой не стали бы присылать кого-то на поиски. Семья Лу погибла, а тот самый шестой императорский сын давно был обвинён в государственной измене и отправился в загробный мир. Он остался совершенно один, без семьи, без родных.
Пока он так размышлял, в его холодные ладони проскользнула маленькая тёплая ручка с лёгкими мозолями, не совсем гладкая и нежная. Она согревала, как маленький жаровень, пульсируя в его руке.
Незнакомец, заметив это, усмехнулся:
— Мой друг в молодости тоже так ходил — рядом всегда была одна девочка, и они были очень привязаны друг к другу.
«Привязаны?» — мысленно усмехнулся Лу Чжуй. Он и Жуань Лань?
Он промолчал. Со стороны это выглядело как согласие, хотя на самом деле он просто не знал, что сказать.
Тот продолжил:
— Если бы сын моего друга остался жив, ему было бы столько же лет, сколько вам, юноша.
Лу Чжуй поднял на него глаза и мягко улыбнулся:
— Почему они сами не приехали искать, а поручили это вам?
Глаза незнакомца слегка потемнели, будто в них отразились какие-то старые печали.
Он поднял взгляд к горам и луне, но та, словно нарочно, спряталась за вершинами, не оставив и следа.
— Луна за горой… — тихо вздохнул он.
На голове у него был аккуратный пучок учёного, некоторые пряди уже поседели, но он, похоже, не обращал на это внимания. Его широкая тёмно-зелёная одежда развевалась на ветру, рукава свободно свисали. По лицу можно было представить, каким он был в юности — вероятно, гордый и полный энтузиазма выпускник императорских экзаменов.
А теперь он сидел здесь, в этой простой повозке, раскачиваемый горной дорогой, с какой-то странной, почти пьяной свободой духа.
Лу Чжуй не понял, о чём тот вздыхает, но догадался: фраза «луна за горой» относится к его другу. Только кто из них — гора, а кто — луна, осталось загадкой.
Раз тот не объяснял — он не спрашивал.
В этом мире знать слишком много не всегда к лучшему. Лу Чжуй был в этом глубоко убеждён.
Через мгновение незнакомец, словно очнувшись, извинился:
— Простите, вспомнил кое-что из прошлого.
Жуань Лань попыталась выдернуть руку, но Лу Чжуй крепко удержал её и спокойно ответил:
— В чём тут вина? Прошлое всегда смешано из горького и сладкого. Если бы в нём было только сладкое, оно не казалось бы таким ценным; если бы только горькое — вы бы не дожили до сегодняшнего дня.
Тот слегка кивнул:
— Не ожидал таких слов от столь юного человека. Да, именно так — горькое и сладкое. — Он помолчал и спросил: — А вы, юноша, из каких мест? Я направляюсь в деревню Люцзяцунь, чтобы навестить старого друга, и случайно оказался здесь.
— В деревню Люцзяцунь? Старого друга?
Лу Чжуй бегло оценил собеседника и ответил без тени волнения:
— Какое совпадение! Мы как раз из Люцзяцуня.
Авторское примечание: это тот самый человек, который в детстве дал Ажую (Лу Чжую) литературное имя «Цзи Ань». Об этом упоминалось ранее.
Услышав это, незнакомец расслабил черты лица:
— Отлично! Говорят, после того как сойдёшь с повозки, ещё долго идти до Люцзяцуня. Ночью легко заблудиться, да и спрашивать не у кого. Юноша, раз вы оттуда, не могли бы проводить меня?
Именно этого и ждал Лу Чжуй.
Он сделал вид, что размышляет, и ответил:
— Простите, господин. В последнее время чиновники повсюду ловят беглеца из императорского двора, и в деревне все на взводе. Обычно я бы не спрашивал, но сейчас вынужден: откуда вы родом и к кому именно направляетесь в Люцзяцуне?
С этими словами он снял свой верхний халат, аккуратно сложил и накинул на плечи Жуань Лань.
Незнакомец с интересом наблюдал за ним. Юноша с тёмными глазами, хоть и выглядел уставшим от дороги, держался с достоинством. Он заботливо укрывал девушку, вёл себя вежливо и сдержанно, без обычной для деревенских мальчишек грубости или наивности — скорее как воспитанный юноша из образованной семьи.
Это расположило к нему незнакомца. На миг ему даже показалось, что черты лица Лу Чжуя напоминают того самого человека… Но он тут же отогнал эту мысль: в мире столько людей, сходство — не редкость.
Того, кого он ищет, недавно бежал из столицы на юг. После всего, что случилось, он вряд ли выжил, а уж тем более не мог выглядеть так спокойно и благополучно, как этот юноша. К тому же, если чиновники действительно прочёсывали деревню, вряд ли беглец стал бы там прятаться.
Он ещё раз взглянул на девушку, мирно спящую на плече Лу Чжуя, и усмехнулся про себя: он явно слишком много думает об этом поиске.
Впрочем, вопросы Лу Чжуя были вполне разумны. Семья, отправляющая детей в дальнюю дорогу, вероятно, доверяет им серьёзные дела. Потому юноша и выглядит старше своих лет — зрелый и осмотрительный. В пути это лишь преимущество.
Незнакомец ответил:
— Я из столицы, зовут меня Минь Цюй. Приехал в Люцзяцунь навестить старого друга по фамилии Цинь.
Минь Цюй?
Если бы Лу Чжуй был простым деревенским парнем, он, возможно, и не знал бы этого имени. Но он вырос в столице и прекрасно знал, кто такой знаменитый генерал Минь Цюй. Более того, литературное имя «Цзи Ань», которым он сейчас пользовался, когда-то дал ему именно этот человек.
Род Минь Цюя веками служил империи. Все мужчины в семье были высокими, сильными и искусными воинами, но Минь Цюй оказался иным.
Он стал полуучёным: сначала блестяще сдал императорские экзамены и занял второе место, затем, похоже, разочаровавшись в гражданской службе, принял воинское звание по наследству.
Хотя он и владел боевыми искусствами, его истинным даром была стратегия.
На северо-западе империи Юй протянулись горы Цюйсин. Перед ними лежали шесть областей, за ними — ещё три. Эти девять областей были главным щитом против северо-западного племени Цзяюй.
Когда из-за интриг шестого императорского сына пала область Вэйчжоу, вскоре за ней пали и три области за горами. Если бы племя Вачжэ захватило все девять, оно получило бы плацдарм для нападения на империю и доступ к жизненно важным ресурсам.
Именно тогда Минь Цюй получил приказ защитить шесть передовых областей. Одному ему удалось остановить лавину вражеских войск, связав гарнизоны в единую систему обороны — словно живой дракон, дышащий и двигающийся, он надёжно охранял границу.
К тому же этот человек когда-то дружил с отцом Лу Чжуя, хотя позже их пути разошлись.
Минь Цюй был человеком необыкновенным, и Лу Чжуй захотел поучиться у него. Правда, он направлялся к семье Цинь…
Но разве это имеет значение? Что он хочет — он обязательно получит.
Лу Чжуй быстро сообразил и, поклонившись Минь Цюю, незаметно под одеждой сильно ущипнул Жуань Лань за руку. Затем громко сказал:
— Как раз удачно! Дом семьи Цинь совсем рядом с нашим.
Жуань Лань, погружённая в сон, вдруг вскрикнула от боли:
— А!
Она резко открыла глаза, огляделась и, поняв, где находится, успокоилась.
Заметив на плечах халат Лу Чжуя, она почувствовала, как одна сторона лица горит от тепла его тела, а другую продувает горный ветер.
Потёрла ушибленное место — к счастью, халат скрывал движение.
Лу Чжуй нежно поправил выбившиеся пряди у неё на висках и тихо спросил:
— Проснулась? Может, тебе приснился кошмар?
Жуань Лань уже собиралась ответить, но почувствовала, как он лёгкими движениями щекочет ей ладонь. Она подняла на него глаза, перевела взгляд на Минь Цюя и проглотила комок в горле, решив изображать немую.
Она кивнула, внутри же бушевало: «Как, чёрт возьми, показать жестами: „меня только что ущипнули, больно!“»
Большая часть её тела была скрыта за спиной Лу Чжуя, и она тут же сморщила нос, показывая своё недовольство. Лу Чжуй едва заметно усмехнулся — ему явно нравилось такое выражение её лица.
Он ласково потрепал её по голове:
— Не бойся, я рядом.
Жуань Лань закатила глаза: «Играть роль перед посторонними — вот ты мастер!»
Лу Чжуй повернулся к Минь Цюю и тихо сказал:
— Прошу прощения, господин. Моя двоюродная сестра немая и не может лично вас поприветствовать.
Минь Цюй наконец понял, почему девушка молчит.
Он улыбнулся Жуань Лань:
— Я слышал, как она вскрикнула. Значит, она не от рождения немая. При должном лечении и упражнениях голос обязательно вернётся.
Жуань Лань сразу решила, что этот господин очень понимающий. Его внешность больше напоминала учёного — тёплого, спокойного, как её собственные родные. Она невольно стала относиться к нему с симпатией.
В конце концов, она ведь из мира, где внешность решает многое.
Лу Чжуй сказал:
— Лань-лань, это господин Минь. Он едет в Люцзяцунь навестить старого друга. Пойдёмте вместе?
Жуань Лань кивнула и сделала несколько жестов.
Лу Чжуй перевёл для Минь Цюя:
— Она предлагает пригласить вас переночевать у нас. Так поздно — ваш друг, наверное, уже спит.
Жуань Лань сзади с ужасом уставилась на него: «Я просто показала „окей“! Откуда ты взял, что я приглашаю его к нам?! Врешь нагло! У нас и так мало еды! Очнись!»
Она схватила его за руку и начала энергично трясти, нахмурившись и отрицательно мотая головой.
Лу Чжуй долго смотрел на неё, и в голосе его прозвучала нежность:
— Хорошо-хорошо, понял. Не волнуйся.
http://bllate.org/book/8380/771378
Готово:
