Аньнинь кивнула и, не обращая внимания на спящую служанку, направилась к выходу. Та помедлила, терзаемая сомнениями, но всё же окликнула её:
— Госпожа… Госпожа! Его высочество всё ещё отдыхает в покох.
— А?
Аньнинь растерялась. По знаку служанки она увидела Му Хуаня, свернувшегося на мягком диване в позе, от которой самой стало неприятно. У его ног лежала книга.
Аньнинь моргнула, убедилась, что не ошиблась, подошла ближе, присела рядом и тихо позвала:
— Брат, проснись, не спи здесь.
Му Хуань всегда был лёгким на подъём — он проснулся ещё тогда, когда Аньнинь встала с места, но чувствовал такую усталость, что продолжал держать глаза закрытыми.
Девушка всё ещё что-то щебетала. Му Хуань нахмурился; его ресницы долго дрожали, прежде чем он наконец открыл глаза. Под ними залегли тёмные круги, а лицо стало намного бледнее обычного.
— Который час? — хрипло спросил он, приподнимаясь и придерживая лоб.
Аньнинь покачала головой — она не знала.
— Когда ты вернулся? Почему спишь здесь? Ведь так неудобно.
Му Хуань потёр плечо — та сторона, которой он прислонялся к дивану, затекла. Аньнинь тут же послушно подошла и начала массировать ему плечи.
Девушка совершенно не умела делать массаж, и Му Хуань с неудовольствием это отметил. Но, взглянув на её сосредоточенное лицо, почувствовал лёгкое умиление: не зря он, тревожась за неё, «потеснился» здесь на целую ночь.
На руке Аньнинь всё ещё была повязка, и вид у неё был жалкий. Му Хуань сжал её запястье и остановил:
— Хватит. Сначала умойся и позавтракай. Потом я отвезу тебя в Дом маркиза Юнпина.
Аньнинь мгновенно обмякла. Долго молчала, а затем, под взглядом Му Хуаня, медленно кивнула и послушно позволила служанке помочь себе умыться.
Му Хуань нахмурился, глядя на то, как девушка в одно мгновение превратилась в увядший цветок. Неужели он выглядел настолько недостойным доверия? Почему она постоянно думала, что он от неё откажется?
Аньнинь села в карету, направлявшуюся в Дом маркиза Юнпина.
В карете Му Хуань прислонился к стенке и закрыл глаза. Его густые чёрные ресницы покрывали обычно спокойные глаза, а лицо выдавало невыносимую усталость.
Аньнинь сидела, прижавшись к противоположной стенке, с пустым взглядом. Её руки, забинтованные бинтами, бессознательно сжались в кулаки.
Сегодня служанка сделала ей два низких пучка и украсила их парой бледных жемчужин. На фоне её невинного лица это делало Аньнинь похожей на увядающий нежный цветок.
Му Хуань незаметно открыл глаза. Его тёмные зрачки устремились на девушку, и в уставшем взгляде мелькнула нежность.
За окном снова начал накрапывать дождь.
Прошло немало времени, прежде чем Му Хуань сглотнул пересохшее горло и тихо окликнул:
— Нуаньнуань.
Аньнинь сидела, погружённая в свои мысли, и не сразу услышала. Только когда рядом раздался приглушённый кашель, она обернулась.
Му Хуань прикрыл рот кулаком, прищурившись. Каждое слово вызывало у него раздражающий зуд в горле, и он не мог сдержать глухого кашля. Утром ему уже было нехорошо, но он не ожидал, что в карете станет ещё хуже.
Тёплая рука легла ему на спину и начала тревожно похлопывать. Му Хуань поднял глаза и увидел испуганное лицо девушки.
Аньнинь явно вспомнила что-то ужасное — её тело слегка дрожало, а в больших кошачьих глазах плескались тревога и страх.
Му Хуань на миг замер. Страх?
Но тут же понял.
Аньянская цзюньчжу умерла от тяжёлой болезни, сопровождавшейся мучительным кашлем.
Он сжал запястье Аньнинь и успокаивающе похлопал её. Как только кашель немного отступил, он поспешил заверить:
— Нуаньнуань, со мной всё в порядке.
— Правда? — растерянно переспросила Аньнинь, и её носик покраснел.
— Да, правда.
Му Хуань хотел погладить её по голове, но, увидев аккуратную причёску, передумал и вместо этого слегка отстранил девушку за воротник.
— Отойди подальше.
Аньнинь обиженно уставилась на него, в её глазах ясно читалось недоумение.
Му Хуань опустил тёмные ресницы:
— Боюсь, заразишься. — Он помолчал и добавил: — Нуаньнуань же такая хорошая, вчера выпила всё лекарство до капли.
Усталость накатывала волнами, и Му Хуань не хотел больше говорить. Однако девушка всё ещё смотрела на него с тоскливым ожиданием — но теперь уже с радостью.
Му Хуань раздражённо щёлкнул пальцем по её лбу и нарочито строго произнёс:
— И вправду избалованная девчонка.
С этими словами он полностью закрыл глаза и откинулся к стенке кареты.
Аньнинь потёрла лоб, надула губы:
— Вовсе нет.
И тихо добавила:
— Я очень хорошая.
Долгая тень уныния наконец сошла с её лица, и на щёчках показались две ямочки.
Му Хуань приподнял бровь и отвернулся к окну, давая понять, что больше не намерен с ней разговаривать.
Аньнинь фыркнула и тоже повернулась к своему окну. Через некоторое время она приоткрыла щель и с любопытством стала разглядывать прохожих сквозь дождевую пелену.
Холодный ветерок проник через щель. Му Хуань нахмурился и обернулся — в его глазах ещё теплилось раздражение.
Он сердито уставился на беззаботный профиль девушки.
Сквозь дождевую дымку мягкий свет солнца озарял лицо Аньнинь, будто оно само излучало сияние.
Му Хуань в конце концов сдался и закрыл глаза.
Карета остановилась у ворот Дома маркиза Юнпина. Му Хуань взял Аньнинь за руку и помог ей выйти.
Он уверенно шагнул внутрь, и усталость с его лица будто испарилась, хотя изредка вырывавшийся кашель выдавал, что состояние его далеко не идеально.
С тех пор как Аньнинь сошла с кареты, она крепко держала его за руку и не отпускала.
Навстречу им вышла наложница Су с горничными. Подойдя ближе, она мягко поклонилась:
— Ваше высочество.
Му Хуань сделал вид, что не заметил её, и, не останавливаясь, прошёл мимо, ведя за собой Аньнинь.
Улыбка наложницы Су застыла, выражение лица стало неловким. Она кивнула служанке, и та тут же бросилась вперёд, чтобы остановить Аньнинь.
Му Хуань остановился. Его лицо заметно похолодело.
— Девочка, разве несколько дней отсутствия сделали тебя такой забывчивой? Ты уже не узнаёшь твою матушку? — снова заговорила наложница Су, восстановив мягкую улыбку. — Я приготовила для тебя новые покои. Иди со мной.
Аньнинь бросила на неё взгляд, моргнула большими кошачьими глазами и с наивным видом спросила:
— А кто вы такая?
Затем она потянула за рукав Му Хуаня и, дождавшись, когда он склонится к ней, тихо спросила:
— Брат, а что такое «наложница»?
В глазах Му Хуаня на миг мелькнуло изумление и веселье, но он равнодушно ответил:
— Наложница? Не знаю, что это за существо.
— Ваше высочество, вы…
Му Хуань не дал наложнице Су договорить и перебил её, обратившись к садовнику, который вдалеке полол клумбу:
— Позови вашего маркиза.
Слуга колебался в напряжённой тишине, но, поймав ледяной взгляд Му Хуаня, бросился выполнять приказ.
Му Хуань наконец посмотрел на наложницу Су. В его глазах на миг вспыхнула насмешка, но он тут же отвёл взгляд.
Он и правда не мог понять, чем эта женщина лучше Аньянской цзюньчжу, раз маркиз Юнпина пошёл на такое — унизил законную супругу ради наложницы.
Под этим равнодушным, быстро отведённым взглядом наложница Су почувствовала унижение.
Когда-то, в первый раз предста перед Аньянской цзюньчжу, она увидела тот же самый взгляд: цзюньчжу в роскошных одеждах восседала на главном месте и смотрела на неё точно так же — и до самой смерти не изменила этого выражения.
Наложница Су всегда думала, что цзюньчжу просто не любила маркиза и потому не воспринимала её всерьёз. Но сегодня, увидев взгляд Му Хуаня, она наконец поняла: возможно, цзюньчжу действительно не придавала значения её существованию, но не потому, что не любила мужа, а потому что сама наложница Су для неё была не более чем цветком у дороги.
Даже «любовь» маркиза Юнпина в её глазах была не более чем жалким представлением шутов.
— Брат, пойдём, я покажу тебе свой двор, — Аньнинь потянула Му Хуаня за руку и потащила вперёд, явно нервничая.
Она прекрасно знала наложницу Су — знала, что та мать Ань Юэя, знала, как маркиз Юнпина всегда улыбался им с Ань Юэем с теплотой, которой никогда не проявлял к ней.
Му Хуань кивнул и позволил себя вести.
Наложница Су смотрела им вслед, и её лицо стало непроницаемым.
Поздней осенью извилистая галерея вела вдоль озера к уединённому и изящному двору.
Сквозь приоткрытые ворота виднелся двор, усыпанный золотыми листьями гинкго, которые всё ещё медленно падали с деревьев.
Аньнинь резко остановилась, её лицо выразило изумление.
Брови Му Хуаня чуть приподнялись.
Во дворе, окутанном дождевой дымкой, маркиз Юнпина один мёл опавшие листья. Уже была собрана большая куча. Высокое древнее дерево гинкго продолжало сбрасывать листья под мелким дождём, и их, казалось, невозможно было убрать до конца.
Маркиз Юнпина упорно махал метлой. Его лицо, размытое дождём и расстоянием, оставалось загадочным.
После смерти Аньянской цзюньчжу он распустил всех слуг, служивших ей, и теперь во дворе был только он один. Его фигура, промокшая под дождём, казалась особенно одинокой и печальной.
Му Хуань задумался.
— Кто там? Убирайтесь! — резко крикнул маркиз Юнпина, заметив тени за воротами. Его лицо потемнело от гнева.
Не дожидаясь реакции Аньнинь и Му Хуаня, он резко распахнул ворота и замер, увидев Аньнинь.
Му Хуань слегка шагнул вперёд, загораживая девушку, и с лёгкой усмешкой спросил:
— Что маркиз делает здесь?
Маркиз Юнпина молчал. Наконец произнёс:
— Это не ваше дело, ваше высочество.
— Неужели маркиз почувствовал раскаяние? — с презрением фыркнул Му Хуань.
Взгляд маркиза на миг дрогнул, но он сделал вид, что не услышал, и снова уставился на Аньнинь.
— Мой род слишком низок, не сравниться с вашим царским домом. Зачем вернулась эта негодница?
Му Хуань уже собрался ответить, но Аньнинь выскользнула из-за его спины:
— Я пришла навестить маму.
— Это её двор. Всегда. Мама бы никогда не запретила мне сюда входить, — голос Аньнинь дрогнул, и в глазах навернулись слёзы.
Му Хуань лёгкой рукой погладил её по плечу.
— Это ты убил маму, — хрипло выдавила Аньнинь, и её кошачьи глаза полыхнули ненавистью.
Маркиз Юнпина пошатнулся и, споткнувшись, ухватился за ворота:
— Ты!.. — Он смотрел на эти глаза, так похожие на глаза Аньянской цзюньчжу, и не мог вымолвить ни слова.
Сколько раз в кошмарах он видел эти глаза — холодные, насмешливые, полные упрёка.
— Я не виноват, — бессильно пробормотал он.
Он родился простолюдином. В юности, беззаботно сорвав цветок для красавицы, он впервые увидел Аньянскую цзюньчжу. Та девушка была словно мечта — драгоценная жемчужина, о которой он не смел и мечтать.
Когда цзюньчжу вопреки воле Вэйского циньваня и насмешкам всего света вышла замуж за него, бедного и никому не известного, он поклялся: он вознесёт её на самый верх и одарит всеми почестями.
Но пока он гнался за славой и богатством, его первоначальные обещания постепенно угасли. Он не заметил, как в её глазах появилось разочарование и отчуждение, особенно после того, как, уступив какому-то глупому стыду, привёл в дом наложницу Су. С тех пор она больше не называла его «Анланем» и всё дальше уходила от него вместе с Аньнинь.
Когда Аньянская цзюньчжу умерла, он даже не осмелился взглянуть на неё в последний раз.
— Я не виноват! — глаза маркиза налились кровью, и, глядя на Аньнинь, он с ненавистью прошипел: — Почему она не увела тебя с собой?
— Маркиз Юнпина, — спокойно произнёс Му Хуань, прищурившись. В его глазах закипала ярость, готовая в любой момент вырваться наружу.
Под таким взглядом маркиз инстинктивно съёжился, но тут же фыркнул:
— Ваше высочество, Аньнинь — дочь моей семьи. Вам не место вмешиваться.
— Маркиз Юнпина пытается угрожать мне? — Му Хуань приподнял бровь, и уголки его глаз наполнились насмешливой грацией.
Маркиз опешил — такой Му Хуань был ему незнаком и внушал страх.
— Не смею, — сквозь зубы процедил он и, бросив последний злобный взгляд на Аньнинь, ушёл.
Глаза Аньнинь всё ещё были красными — от горя или гнева, неясно.
Она сжала руку Му Хуаня, пытаясь увести его во двор, но он стоял, словно окаменев.
— Брат? — удивлённо позвала она и потянула его за руку.
Му Хуань опустил на неё взгляд, будто беззвучно вздохнул и, не выдержав, растрепал ей причёску.
— Не смей! — Аньнинь закрутила головой, пытаясь уйти от его рук, и явно обиделась.
Му Хуань фыркнул и ещё раз потрепал её по голове. Аньнинь в отчаянии обхватила его руки и потащила вперёд.
Му Хуань стоял, не двигаясь, пока не увидел, как у девушки покраснели нос и уши, и она вот-вот расплачется. Тогда он громко рассмеялся и, подхватив её на руки, переступил порог двора.
Аньнинь на миг замерла, потом крепко обхватила его за шею и в отместку укусила за ухо.
— Плохой!
Му Хуань смеялся, поглаживая её по спине, но в его глазах мелькнула тревога.
В зале поминок табличка с именем Аньянской цзюньчжу стояла в тишине. Пламя свечей мерцало, отбрасывая тени на белые ткани.
Му Хуань долго стоял перед табличкой, не отрывая взгляда. Палочка благовоний медленно догорала, пепел упал ему на руку, обжёг кожу, но он будто не чувствовал боли, позволив пеплу остыть и осыпаться.
Прошло много времени, прежде чем он поклонился перед табличкой и вставил палочку в курильницу.
Он не спешил уходить. Опустившись на колени перед циновкой, он достал из рукава листы сутр, которые сам переписал, и один за другим бросил их в огонь.
http://bllate.org/book/8379/771329
Готово:
