Наложница Су изящно подошла ближе и мягко улыбнулась:
— Господин маркиз вернулся.
Маркиз Юнпина отступил на шаг и холодно уставился на неё, не отводя взгляда до тех пор, пока улыбка на лице наложницы Су едва не дрогнула. Только тогда он произнёс:
— Что тебе нужно?
Наложница Су мысленно стиснула зубы. За пределами дома ходили слухи, будто маркиз без памяти её балует, но никто не знал, как он холоден с ней наедине. По крайней мере, раньше он никогда не позволял себе унижать её при слугах.
Она быстро вернула себе нежную улыбку и тихо сказала:
— Послезавтра исполнится седьмой день после кончины старшей цзюньчжу. Я думаю, пора забрать Аньнинь домой.
На виске маркиза дёрнулась жилка. Услышав имя Аньнинь, он невольно вспомнил лицо Му Хуаня — спокойное, будто облачко в безветренный день. Сдерживаемый гнев вдруг рванулся наружу.
Наложница Су добавила:
— Девочка ведь ещё молода. Пусть даже сердится и не хочет возвращаться — стоит мне поговорить с ней, и она согласится.
С этими словами она нежно улыбнулась маркизу. Её миловидное личико в этот момент казалось особенно покорным.
Маркиз Юнпина взглянул на эту покорную женщину и немного успокоился. После паузы он сказал:
— Я поеду с тобой.
Ему хотелось самому увидеть, какими чарами обладает Му Хуань, раз сумел удержать Аньнинь.
Тем временем Аньнинь переживала горечь после радости.
Она уговорила Му Хуаня пообедать, выпила лекарство — и тут же зашлёпала вслед за ним, словно его хвостик.
Аньнинь последовала за Му Хуанем во двор Ци Сюй. Когда тот принимал ванну, она присела в передней и рьяно подавала ему одежду. Когда Му Хуань лёг вздремнуть, девочка устроилась в углу кровати и то и дело тыкала его пальчиком… В конце концов он не выдержал и собрался выставить малышку за дверь, но Аньнинь лишь широко раскрыла глаза и уставилась на него.
Её кошачьи глаза не отрывались от Му Хуаня, пока тот не вздохнул с покорностью. Лишь тогда Аньнинь моргнула, и в её взгляде засверкала победная радость.
— Ты…
— Я хочу быть с тобой, — перебила его Аньнинь, глядя совершенно невинно.
Му Хуань прищурился, не обратив внимания на детские слова, и потёр переносицу:
— Значит, всё, что делаю я, будешь делать и ты.
— Хорошо! — немедленно ответила Аньнинь, и в её глазах заблестели звёздочки.
Му Хуань потрепал её по голове и усмехнулся с неясным выражением.
Полчаса спустя Аньнинь сидела за столом, сжимая в руке кисть, и выглядела совершенно подавленной.
Она незаметно бросила взгляд влево.
Му Хуань сидел спокойно. Его запястье легко поворачивалось, выводя изящные иероглифы, и уже исписал несколько страниц.
Аньнинь посмотрела на своё пятно чернил, размазанное по бумаге, повертела ноющее запястье и тихо вздохнула.
Раньше, когда мама учила её писать, не следовало так увлекаться играми.
Она снова вздохнула. Неужели уже можно заканчивать? Взгляд невольно упал на птицу за окном, и девочка задумалась. Хотелось выйти погулять.
Му Хуань всё это время наблюдал за ней. Он насчитал уже несколько вздохов и не мог сдержать улыбки. Вспомнив выражение лица девочки полчаса назад — недовольное, но покорное, — он невольно смягчил брови, и уголки губ приподнялись.
Он щёлкнул её по лбу и нарочито строго произнёс:
— На что смотришь?
Аньнинь вздрогнула, вскрикнула «ай!» и попыталась отбить руку, забыв, что держит кисть в другой. Даже несмотря на быструю реакцию Му Хуаня, на его рукав всё равно попали чёрные брызги.
Аньнинь опомнилась и остолбенела.
— Аньнинь!
Му Хуань, казалось, скрипнул зубами. Его рука, скрытая под рукавом, дёрнулась.
Инстинктивно Аньнинь прикрыла спину, но тут же сообразила и, обхватив голову руками, стремглав бросилась прочь от Му Хуаня.
Отбежав на три-четыре шага, она перевела дух и невинно уставилась на него кошачьими глазами:
— Не злись. Я — самая милая на свете, меня нельзя бить.
Му Хуань: «…»
— Ха-ха! — не выдержал Цзю Чжан, как раз вошедший с докладом.
Му Хуань приподнял бровь и холодно, почти грозно посмотрел на Цзю Чжана. Его глупенькая малышка — только для его собственного смеха.
— Иди сюда.
Аньнинь помедлила, но под давлением мрачной ауры Му Хуаня послушно вернулась, залезла на стул и уселась.
Она потянула за рукав Му Хуаня и осторожно, из-под ткани, попыталась взять его за руку.
Му Хуань вздрогнул, отстранил её руку, но взгляд его чуть смягчился. Аньнинь надула губы и снова потянулась за его рукой.
Цзю Чжан в ужасе отвёл глаза, делая вид, что ничего не видел. Он ведь пришёл доложить о прибытии маркиза Юнпины.
— Проси маркиза войти, — после паузы сказал Му Хуань.
Едва он произнёс эти слова, как почувствовал, что его ладонь опустела — Аньнинь убрала руку. Му Хуань машинально сжал пальцы, но схватил лишь холодный воздух.
Аньнинь опустила глаза, длинные ресницы полностью скрыли их. Она выглядела необычно молчаливой.
— Не хочешь его видеть? — спросил Му Хуань.
Аньнинь молчала, её ресницы дрожали, выражая молчаливое сопротивление.
Му Хуань чуть шевельнул губами, но, заметив приближающуюся фигуру за дверью, замолчал и спокойно произнёс:
— Господин маркиз.
Маркиз Юнпина переступил порог и поклонился Му Хуаню:
— Ваше высочество, простите за вторжение.
Аньнинь резко подняла голову и уставилась на мужчину, шагнувшего в комнату, и на женщину, следовавшую за ним на полшага позади.
Мужчина был высок и статен, женщина — нежна и изящна. Их тени, длинная и короткая, сливались вместе, создавая ощущение гармонии.
В памяти Аньнинь никогда не было такого момента, когда маркиз Юнпина и Аньянская цзюньчжу вели себя подобным образом. Обычно они встречались с холодной неприязнью и раздражением.
Однажды Аньнинь спросила у Аньянской цзюньчжу, почему между ней и маркизом такие отношения, ведь она видела, как он всегда мягко смотрит на наложницу Су и сына Ань Юэя. Цзюньчжу лишь погладила её по волосам и нежно сказала:
— Тепло, когда вырастешь, поймёшь.
А потом тихо вздохнула:
— Моей Теплушке лучше бы этого не понимать.
Аньнинь не поняла, но почувствовала грусть матери и больше не спрашивала. Но сегодня, увидев маркиза, она не удержалась.
— Почему ты не был добр к маме? — прямо спросила она.
В комнате все замерли.
Му Хуань посмотрел на девочку рядом с собой — совсем другую, чем минуту назад.
Маркиз Юнпина не ожидал такого вопроса от Аньнинь. С детства она была близка с Аньянской цзюньчжу, в раннем детстве даже звала его ласково, но после разрыва между цзюньчжу и им самим стала всё более отчуждённой. Он уже не помнил, когда в последний раз Аньнинь с ним разговаривала.
Он внимательно взглянул на девочку: упрямые брови, кошачьи глаза, смягчённые грустью — точь-в-точь как у той женщины из воспоминаний.
Маркиз на миг растерялся.
Наложница Су, стоявшая рядом, побледнела, но мягко окликнула:
— Господин маркиз.
Этот голос, такой отличный от голоса Аньянской цзюньчжу, мгновенно вернул маркиза в реальность. Его взгляд стал холодным и полным отвращения. Эта дочь всегда была такой же, как её мать — в её глазах никогда не было его самого.
Подумав о том, как недавно в его сердце мелькнула мягкость, маркиз почувствовал внезапный гнев и резко бросил:
— Почему я должен быть добр к твоей матери?
Аньнинь широко раскрыла глаза и инстинктивно возразила:
— Мама так много для тебя сделала!
Она своими глазами видела, как мать шила для маркиза множество одежд и обуви… хотя потом всё это сожгла.
Маркиз Юнпина насмешливо и холодно уставился на Аньнинь, явно не веря. Он даже не заметил, как наложница Су чуть напряглась.
Аньнинь задрожала. Ей показалось, будто она снова в том кошмаре, где на неё смотрят безумные, налитые кровью глаза, от которых невозможно избавиться.
Девочка почувствовала, как её охватывает ледяной холод, и начала дрожать всем телом, пока на голову не легла тёплая рука.
Она подняла глаза — это был старший брат. Дрожь мгновенно прекратилась.
Му Хуань гладил её по голове, успокаивая.
«Как кошка, — думал он про себя с лёгким раздражением. — То взъерошится, то испугается». Но взгляд его на маркиза Юнпину был ледяным и угрожающим.
Прошло немало времени, прежде чем Му Хуань, наконец, растрепал её аккуратную причёску до состояния птичьего гнезда. Удовлетворённый, он позвал Цзю Чжана и велел отвести девочку переодеться и привести в порядок.
Цзю Чжан с досадой подумал: «Если бы не эта напряжённая обстановка, я бы точно закричал: „Ваше высочество, вы же сами наказали Цзю Лэ! Я мужчина, я не умею причесывать девочек!“»
Аньнинь послушно пошла за Цзю Чжаном, но через каждые три шага оглядывалась. В её глазах читалась тревога. Только что умиротворённая, теперь её «шерстка» снова начинала вставать дыбом.
Му Хуань не смотрел на неё и даже закрыл дверь — внутри остались только он и маркиз.
Девочка опустила голову, вся съёжившись, и её растрёпанные волосы торчали во все стороны. Цзю Чжан почесал затылок и утешающе сказал:
— Не волнуйтесь, госпожа, я обязательно вас прилично приведу в порядок.
Но утешение звучало неубедительно, поэтому он повторял это снова и снова, пока не почувствовал что-то неладное.
Цзю Чжан резко обернулся — Аньнинь исчезла.
Она пряталась далеко от него и настороженно смотрела на слугу.
— Эй, госпожа… — позвал Цзю Чжан, протягивая руку.
Аньнинь тут же пулей помчалась к кабинету Му Хуаня и спряталась за колонной на крыльце.
«Только не он будет меня причесывать!»
— Госпожа, хватит шалить, пойдёмте со мной, — Цзю Чжан увидел её за колонной и с улыбкой направился к ней.
Аньнинь оббежала колонну, но в итоге, скорчившись, обернулась и предложила:
— Я не пойду с тобой.
Цзю Чжан спросил:
— Вы не хотите, чтобы я вас причесал, или… — он кивнул на закрытую дверь.
Аньнинь пожала плечами, огляделась по сторонам и, блестя глазами, сказала:
— Просто не хочу идти с тобой.
По её виду сразу было ясно, чего она хочет. Цзю Чжан нахмурился, пытаясь её напугать:
— Быстро идите со мной, иначе его высочество вас накажет!
— Он не узнает. Всего на минуточку, — Аньнинь покачала головой и показала два пальца, изображая «крошечный» промежуток времени.
Цзю Чжан остался непреклонен:
— Нельзя. Госпожа, пойдёмте.
Он знал, что Му Хуань специально отправил девочку прочь и не позволит нарушать его приказ.
Но Аньнинь упрямо стояла на месте, не моргая кошачьими глазами. Лишь услышав ответ Цзю Чжана, её яркие глаза будто заволокло туманом.
Долго помолчав, она первой развернулась и пошла прочь.
…
Маркиз Юнпина смотрел на стоявшего у окна Му Хуаня, спиной к нему. Лицо маркиза побледнело от ярости.
Юноша был высок и строен, как бамбук, его спина, хоть и ещё юная, уже излучала величие и достоинство.
Маркиз вспомнил шёпот Му Хуаня: «Кони…» — и по коже пробежал холодок.
Нынешний император был слишком мягким. Много лет назад он позволил тигру уйти, и теперь, когда Жуйский вань вырос, положение императора стало шатким. Поэтому, когда Жуйский вань обратился к маркизу, тот не колеблясь согласился. Дело было проведено тайно, следов не осталось — или так он думал. Кто бы мог подумать, что Му Хуань всё знает.
Маркиз холодно рассмеялся:
— Все эти годы талант Пинского ваня оставался незамеченным. Ваше высочество, вы действительно повсюду проникаете. Интересно, что подумают люди, если узнают об этом?
Му Хуань немного отвлёкся. Это окно выходило прямо на дорожку от двора Ци Сюй к павильону Ваньюэ.
Он видел Цзю Чжана и девочку. Та шла размеренно, шаг за шагом, очень прилично, а Цзю Чжан следовал за ней сзади с озадаченным выражением лица.
Хотя он не видел лица девочки, Му Хуань чувствовал, что она сейчас не в духе. Его пальцы постукивали по подоконнику, и в комнате вдруг стало душно. Раздражение поднималось изнутри.
— Если это станет известно? — холодно произнёс Му Хуань. — Я думал, господин маркиз — последний человек на свете, кто этого желает.
Маркиз онемел. Это была правда. Если правда всплывёт, обвинение в покушении на императора приведёт к уничтожению всего рода. Даже Жуйский вань не сможет его спасти. Более того, в такой момент именно Жуйский вань первым захочет его смерти.
Но маркиз не мог не уколоть Му Хуаня — иначе злость не уйдёт.
Однако Му Хуань явно не желал продолжать разговор и прямо сказал:
— Прошу вас удалиться, господин маркиз. Послезавтра я лично отвезу Аньнинь. Остальное — решайте сами.
— Ты!.. — лицо маркиза покраснело от ярости, но он ничего не мог поделать и с размаху хлопнул дверью, уходя.
Всё это время наложница Су молча стояла, опустив голову. Услышав последние слова Му Хуаня, она сжала платок в руках — в душе мелькнула радость, перемешанная с тревогой. Она учтиво поклонилась и последовала за маркизом.
Но чем ближе она подходила к двери, тем сильнее напрягалась. Инстинкт подсказывал: за ней наблюдает опасность. Не выдержав, она обернулась — и зрачки её расширились.
Перед ней были спокойные, почти прозрачные чёрные глаза, в которых играла едва уловимая усмешка, полная злобы.
Весь её организм словно окаменел.
Му Хуань вдруг стёр с лица всякое выражение и склонился над столом, внимательно рассматривая каракули Аньнинь. Где там иероглифы? Скорее, детские каракули.
Аньнинь — дочь прославленной в столице Аньянской цзюньчжу — пишет так? Му Хуань с досадой подумал, что в будущем обязательно будет строго учить девочку письму.
В его воображении уже возник образ малышки, злобно сжимающей губы, но не смеющей возразить. На лице Му Хуаня невольно появилась нежность.
…
Осень была беспокойной. Аньнинь лениво лежала на каменном столике во дворе, чёрные волосы растрёпаны и рассыпаны по плечам и лицу. Она прикрыла глаза, делая вид, что спит, а в ушах то и дело звучали раздражающие голоса — то близкие, то далёкие.
Цзю Чжан смотрел на лежащую на столе Аньнинь, которая упрямо отказывалась сотрудничать и притворялась мёртвой, и чуть не запрыгал от отчаяния.
Он пытался позвать её, но получил лишь злобный взгляд и больше не получал ответа. Сейчас он не знал, спит ли она на самом деле, но точно знал — капризничает.
http://bllate.org/book/8379/771326
Готово:
