Во дворце Ваньшоу Чжоу Ланъянь поддерживала императрицу-вдову Сюэ, прогуливаясь с ней по саду после обеда. Та полуприкрыла глаза, одетая в роскошные одежды, и держалась с величавым достоинством.
Снаружи доложили, что прибыл юный император. Знатная дама всё так же неторопливо ступала мелкими шажками у пруда, подсыпая корм рыбам. Лишь когда те, наевшись досыта, лениво разбрелись, императрица-вдова Сюэ наконец отряхнула золототканый рукав и, опираясь на Чжоу Ланъянь, направилась во внутренние покои.
Юный император уже сидел на верхнем месте; его золочёные сапожки едва доставали до пола, и он то и дело подёргивал носочками, задевая край императорского одеяния. Он знал, что императрица-вдова всегда держится с большим достоинством и строго чтит этикет. Поэтому, хоть и томился ожиданием, сумел сохранить терпение.
«Пока власть не окажется в твоих руках, нельзя расслабляться ни на миг», — сказал ему дядя.
Мэн Цзинъи вспомнил эти слова, и в его тёмных глазах промелькнула зрелость, несвойственная его возрасту. Спустя ещё немного времени императрица-вдова наконец появилась. Едва переступив порог зала, она приветливо улыбнулась ему:
— Сегодня почему-то изволил навестить старуху, Ваше Величество?
Юный император поспешно встал и поклонился; на его пухлом личике заиграла обаятельная улыбка:
— Только что прибыли дары от одного из вассальных государств, и я решил привезти часть из них матушке.
Императрица-вдова Сюэ слегка удивилась. Она вышла замуж за императора в пятнадцать лет, но все её дети умерли в младенчестве. После кончины наложницы Сяо она взяла Мэн Цзинъи под своё крыло. Однако юный император видел смерть родной матери и, вероятно, с тех пор в душе осталась глубокая рана. Поэтому, хоть и соблюдал перед ней все положенные церемонии, никогда не проявлял настоящей близости.
На сей раз он проявил неожиданную заботу.
Лицо императрицы-вдовы смягчилось:
— Благодарю за внимание, Ваше Величество. Но я уже стара и слаба; многие дела теперь лучше решать вам самому.
Улыбка Мэн Цзинъи не дрогнула:
— Обязательно последую наставлениям матушки.
Знатная дама уселась рядом с императором и, явно довольная его поведением, сказала с лёгкой усмешкой:
— Регент постоянно занят делами государства. Вашему Величеству следует проявлять к нему побольше заботы.
Мэн Цзинъи хитро прищурился и нарочито пожаловался:
— Матушка, вы ведь не знаете! Я как-то вскользь упомянул, что хочу одарить регента подарками из дани. Обычно он отказывается, но с тех пор как женился на генерале Шэнь из Восточного Яня, принял все мои дары без возражений. Похоже, они супруги весьма гармоничны.
Императрица-вдова Сюэ и Сяо Жань давно были врагами и терпеть друг друга не могли. Из-за дела с Шэнь Вэйлян Сяо Жань публично унизил её при дворе, а вскоре после этого дерзкий регент действительно захватил три города Уфаня, ещё раз унизив её перед всеми.
Услышав слова императора, императрица-вдова почувствовала, как в груди будто камень застрял. Её улыбка побледнела, и она произнесла несколько вежливых поздравлений, явно неискренне.
Юный император, увидев, что ему удалось вывести императрицу-вдову из равновесия, тайно обрадовался и в прекрасном настроении покинул дворец Ваньшоу.
*
*
*
Лето в разгаре.
Когда Шэнь Вэйлян сопроводила старую госпожу Сюэ в храм Лунцюань, уже смеркалось. Убедившись, что пожилая женщина совершила подношения и устроилась в келье, Шэнь Вэйлян наконец получила немного свободного времени.
Хэ Юй вошёл в комнату с тарелкой постной еды:
— Госпожа, я проверил храм — здесь всё спокойно, ничего подозрительного не обнаружено.
Шэнь Вэйлян кивнула и взяла еду. Она не предупредила Сяо Жаня о поездке в храм Лунцюань; утром, когда они собирались выезжать, Сяо Баван уже покинул резиденцию. Поэтому она оставила записку Вэнь Яню, чтобы тот передал регенту.
Однако после предостережения Чжоу Ланъянь и тревожного предчувствия Мэн Чанли эта поездка вызывала беспокойство.
Шэнь Вэйлян взяла палочками немного еды, но, увидев, что перед ней лишь постные блюда, скорбно поморщилась. Она совсем забыла — в храме подают только вегетарианскую пищу!
Женщина без аппетита отложила палочки и спросила стоявшего в комнате мрачного юношу:
— Кстати, где Цуэйцянь?
Хэ Юй, державший меч, на мгновение замер — он и вправду не заметил, куда делась служанка. Шэнь Вэйлян нахмурилась и обменялась с ним тревожным взглядом, после чего сразу же вышла на поиски.
К счастью, храм Лунцюань, хоть и славился богатой паломнической жизнью, был невелик. Вскоре они обнаружили без сознания Цуэйцянь в бамбуковой роще. Шэнь Вэйлян проверила дыхание и, убедившись, что девушка жива, осторожно привела её в чувство.
Она присела рядом и, поддерживая за плечи, спросила:
— Что случилось? Помнишь, кто тебя ударил?
Служанка выглядела растерянной и не понимала, что произошло.
Немного придя в себя, Цуэйцянь в страхе прошептала:
— Я отнесла старой госпоже Сюэ постную еду и по дороге обратно проходила мимо этой рощи… Вдруг всё потемнело, и кто-то ударил меня.
Шэнь Вэйлян успокаивающе похлопала её по плечу, заметив покраснение и припухлость на затылке:
— Хэ Юй, отведи её в келью и попроси у настоятеля мазь для ушибов.
Юноша с тёмным лицом поднял Цуэйцянь и спросил:
— А вы, госпожа?
Шэнь Вэйлян выпрямилась, но тревога не покидала её:
— Не волнуйся, я проверю, всё ли в порядке со старой госпожой Сюэ.
Ночью храм ярко освещался фонарями, а в ушах едва слышно звучали мантры и молитвы. Убедившись, что со старой госпожой всё в порядке, Шэнь Вэйлян всё равно чувствовала беспокойство.
Вернувшись в свою комнату, она ещё не успела зажечь светильник, как дверь с грохотом захлопнулась под действием мощного толчка ци.
Женщина инстинктивно нащупала на столе фарфоровую чашку и затаила дыхание. Как и ожидалось, из темноты донёсся тяжёлый, сдержанный выдох. Следом за этим незнакомец, словно зверь, бросился на неё.
Когда он приблизился, Шэнь Вэйлян с силой швырнула в него чашку. Но тот даже не попытался уклониться и принял удар на себя. Чашка разбилась с звонким хрустом, и по комнате разлился лёгкий запах крови.
Шэнь Вэйлян выдохнула и, упершись одной рукой в край стола, стремительно перекувыркнулась, оказавшись за спиной нападавшего. Она резко пнула его в спину, свалив на пол, и воспользовалась моментом, чтобы зажечь свечу.
На полу лежал мужчина внушительного телосложения, в изорванной одежде, обнажавшей часть загорелой груди. Его лицо скрывали длинные растрёпанные волосы.
Похоже, он был отравлен: по всему телу выступал холодный пот, на руках вздулись жилы, и он явно изо всех сил сдерживал мучительную боль.
Шэнь Вэйлян вдруг вспомнила о порошке, который дала ей Чжоу Ланъянь. Она достала из кармана маленький мешочек и протянула его лежащему:
— Тебе, наверное, это нужно?
Мужчина поднял лицо. Его зрачки были красными. Не говоря ни слова, он резко схватил её за руку и стянул тонкую ткань платья, превратив её в лохмотья.
Шэнь Вэйлян упала на пол. Мужчина хрипло зарычал, перевернулся и навалился на неё, прижимая руки и ноги. Увидев открывшуюся перед ним наготу, он ещё больше покраснел от ярости и желания.
Силы были неравны. В отчаянии Шэнь Вэйлян одной рукой раскрыла мешочек и высыпала половину порошка прямо ему на лицо. Дыхание мужчины на мгновение замерло, после чего он вырвал мешочек и жадно высыпал остатки себе в рот.
Шэнь Вэйлян немного расслабилась и изо всех сил пнула мужчину, отбрасывая его в сторону. Затем, опираясь на пол, с трудом поднялась и ухватилась за стол, чтобы не упасть.
Проглотив порошок, мужчина словно обессилел и потерял сознание, растянувшись на полу. Шэнь Вэйлян осторожно подошла и толкнула его ногой. Убедившись, что он без сознания, она опустилась на деревянный стул и потерла запястье.
Не успела она решить, что делать дальше, как за дверью раздался шум и крики. Прислушавшись, она поняла: толпа собралась у её кельи и требовала «поймать прелюбодеев».
Шэнь Вэйлян сжала кулаки. Её одежда была в беспорядке, а в комнате лежал неизвестный мужчина. Если это разнесётся, слухи станут реальностью, даже если ничего не произошло.
В этот момент тревоги и растерянности окно с грохотом распахнулось. Снаружи в комнату влетел мужчина и тут же захлопнул ставни.
Это был Сяо Жань.
Шэнь Вэйлян, стараясь сохранить спокойствие, с изумлением поспешила объясниться:
— Ваше сиятельство, со мной… со мной никто не посмел…
Сяо Жань обернулся. Его взгляд упал на растрёпанные волосы женщины, на изорванное платье, открывавшее соблазнительную наготу. Его лицо потемнело, а глаза стали мрачными, как вечернее небо.
Сдерживая ярость, он подошёл и поднял Шэнь Вэйлян на руки. На сей раз она не сопротивлялась, лишь приоткрыла губы, будто хотела что-то сказать, но не решилась.
Сяо Жань молча уложил её на ложе и набросил на неё лёгкое одеяло, плотно укутав. Ведь именно он вырвал её из кровавого ада, именно он взял её в жёны по всем правилам.
По праву и по сердцу он не мог допустить, чтобы с ней случилось хоть что-то плохое.
Сяо Жань наклонился, схватил мужчину за ворот и грубо потащил за ширму. Затем расстегнул пояс и ослабил ворот одежды, придав себе вид распутника.
Он подошёл к кровати и сел, всё ещё хмурый и злой, пристально глядя на лежащую женщину.
Шэнь Вэйлян слегка дрожала; её глаза, словно осенняя луна в тумане, выражали испуг и растерянность. Обычно она умела скрывать свои чувства, оставаясь невозмутимой. Но сейчас в её взгляде читался настоящий страх, даже пальцы, сжимавшие край одеяла, побелели от напряжения.
Гнев в глазах Сяо Жаня мгновенно утих, уступив место жгучему пламени — не ярости, а страсти.
Он обнял её за тонкую талию и притянул к себе, склонившись к её прекрасному лицу. В его голосе звучало не то обида, не то боль:
— Ты в таком виде, а всё ещё говоришь, что с тобой никто не посмел?
Шэнь Вэйлян подняла на него глаза, полные слёз, и посмотрела в его глубокие, тёмные зрачки. Сердце её дрогнуло.
Не успела она ответить, как дверь с грохотом распахнули любопытные зеваки.
Мэн Чанли рано утром примчался в резиденцию регента, но ни Шэнь Вэйлян, ни Сяо Жаня там не оказалось. Юноша в отчаянии метался по двору.
Он думал, что после долгого разговора с Сяо Жанем тот обязательно согласится тайно последовать за Шэнь Вэйлян в храм Лунцюань, чтобы оберегать её.
Но Сяо Баван оказался настолько бесчувственным, что совершенно не заботился о безопасности собственной супруги. Пришлось одному волноваться за чужую жену!
Мэн Чанли уже готов был махнуть рукой и уехать, но тут заметил Вэнь Яня, входившего во двор, и бросился к нему:
— Эй, эй! Где твой господин?
Вэнь Янь поклонился:
— Господин с самого утра уехал к министру Лян, не взяв с собой никого из нас.
Мэн Чанли почесал лоб и мысленно выругал «каменного сердцем Сяо Жаня», который, похоже, вовсе не заботится о жизни своей жены. Вздохнув, он всё же не удержался, вскочил на коня и помчался в храм Лунцюань.
Когда юный господин добрался до храма, день уже клонился к вечеру. Паломники толпами входили и выходили, что ещё больше раздражало его. Он метался по храму, как безголовая курица, внимательно вглядываясь в каждого встречного. Если бы не его длинные ноги и проворство, его бы, пожалуй, уже сбросили с горы.
Когда совсем стемнело, Мэн Чанли так и не нашёл Шэнь Вэйлян и её спутников, но случайно заметил Лян Юньчжуань с её служанкой Чуньси, совершавших подношения в храме. В его душе мелькнуло дурное предчувствие, и он стал незаметно следовать за ними.
Однако у Лян Юньчжуань были искусные телохранители. Не только подобраться к ней не удалось — вскоре он и вовсе потерял её из виду.
Разочарованный и унылый, Мэн Чанли уже собирался уезжать, как вдруг повстречал Хэ Юя, ведущего Цуэйцянь к келье.
Он окликнул их:
— Эй, вы! Ты же служанка Шэнь Вэйлян? Где твоя госпожа?
Цуэйцянь остановилась и моргнула:
— Отвечаю юному господину: меня только что в бамбуковой роще ударили и оглушили. Госпожа заподозрила неладное и пошла проверить, всё ли в порядке со старой госпожой Сюэ.
Мэн Чанли нахмурился, его красивое лицо выразило тревогу:
— Хэ Юй! Почему ты не сопровождал госпожу Шэнь? Что, если с ней что-то случится?
Хэ Юй онемел, но юноша уже направился к келье. Оба, чувствуя тревогу, поспешили за ним.
У двери кельи Шэнь Вэйлян собралась толпа любопытных паломников. Двое монахов пытались их сдержать, но подстрекаемые кем-то впереди, зеваки требовали ворваться внутрь, крича: «Ловите прелюбодеев!»
http://bllate.org/book/8373/770834
Готово:
