Вспоминал, как в перерывах между утомительными делами двора писал стихи и спокойно готовил сладкое угощение — но потом мучился, как бы передать всё это ей. Слуги, видя его нахмуренное лицо, думали лишь, что он озабочен государственными делами.
Вспоминал те самые кусты шиповника, от которых ему становилось не по себе. Вспоминал, как, преодолевая стыд, просил у своего племянника — молодого императора — кисть из козьего волоса. Вспоминал…
Вспоминал сегодняшний день: он уже почти уладил все военные связи, подробно объяснил всё юному императору, и следующим шагом должно было стать передача части военной власти в его руки.
Но тут у ворот дворца появился Лу Дунъюань и, словно на пожар, начал громко кричать:
— Ваше Высочество! Ваши женские покои загорелись!
Женские покои в особняке принца действительно горели, но поджёг их сам Лу Чжуанъюань — лишь для того, чтобы выманить его наружу.
И, как и ожидалось, услышав «женские покои загорелись», он, несмотря на огромные размеры усадьбы, первым делом подумал: не павильон ли Цуй Юэ охвачен пламенем?
Именно из-за этого неясного сомнения он, не раздумывая, отстранил руку нового императора, который пытался его удержать, и, резко взмахнув рукавом, покинул зал.
Узнав правду, он впервые в жизни бросил незавершённые государственные дела и последовал за Лу Дунъюанем за пределы дворца.
Однажды Сюй-дафу спросил его:
— Ваше Высочество, у вас ведь есть способы полностью уничтожить маркиза Жунъаня. Почему в тот раз вы лишь слегка его задели, не лишив возможности сопротивляться?
Только Фэн Цзяньцин знал, что у нового императора пока недостаточно рычагов влияния, чтобы противостоять ему, если бы он сам полностью поглотил власть маркиза Жунъаня. Он видел все тайные манёвры юного императора и прекрасно понимал их смысл.
Но он дал клятву покойному императору — передать трон новому государю в полной сохранности.
А для этого нельзя торопиться. Если передать слишком много власти слишком рано, это лишь погубит юного правителя. Но если не передавать вовсе, тот будет всё больше опасаться его.
Поэтому с домом маркиза Жунъаня нельзя было спешить.
Маркиза Жунъаня и герцога Цзинъго следовало устранять только тогда, когда более половины его власти перейдёт в руки нового императора — и лишь по одному за раз.
Однако этой ночью он всё же сел на лодку и смотрел через реку на ночное небо на другом берегу, где Лу Дунъюань вовсю проводил за него одно важнейшее дело.
Фэн Цзяньцин, погружённый в свои мысли, незаметно превратил рыбу на вертеле в уголь. Лишь протянув её Ло Итан, он осознал, что угощение безнадёжно испорчено.
Ло Итан: «……»
Фэн Цзяньцин внутренне разозлился, резко вырвал рыбу и, не разжёвывая, проглотил этот «уголь». Затем насадил на вертел следующую.
Вскоре эта рыба оказалась с одной стороны обугленной, а с другой — сырой.
Он снова молча съел её. Ло Итан приложила ладонь к своему урчащему животу.
На вертел отправилась ещё одна рыба.
На этот раз Ло Итан внимательно наблюдала за его лицом. Она заметила, что вскоре после того, как рыба оказалась над огнём, он снова задумался, уставившись в пламя. Отблески огня то освещали, то затемняли его прекрасное лицо, придавая ему необычайную красоту. Чёрные искры, подхваченные ветром, кружились в воздухе и одна из них прилипла к его прямому, будто выточенному из камня, носу.
Он выглядел как божество, низвергнутое с небес и неожиданно окутанное дымом и земной суетой.
— Ваше Высочество… Ваше Высочество… пора перевернуть рыбу, — тихо напомнила Ло Итан.
Но он оставался суровым и не реагировал на её слова.
Ло Итан смотрела, как рыба медленно теряла золотистый оттенок и постепенно чернела.
Она тяжело вздохнула.
— Ваше Высочество, что вас тревожит? — наконец набралась храбрости спросить она.
Едва эти слова прозвучали, как он мгновенно вернулся к реальности и посмотрел на рыбу в своих руках.
— Опять сгорела?
— Я пойду, наловлю ещё рыбы. Здесь нет диких фруктов, остаётся только рыба, — сказал Фэн Цзяньцин и поднялся.
— Ваше Высочество, не надо! Я не голодна, я могу съесть лун… Ой, нет! Где мой лунный пряник?
Ло Итан только сейчас вспомнила, что оставила свой пряник на лодке.
Она подобрала слишком длинные полы одежды и побежала к месту, где стояла лодка, но не успела сделать и нескольких шагов, как Фэн Цзяньцин остановил её, протянув руку.
— Куда?
— Забрать свой лунный пряник! С начинкой из пяти видов орехов и грибов, приправленных специями — на вкус как мясо, но всё же постный. Я сама его сделала, — сказала Ло Итан, моргая длинными ресницами.
Фэн Цзяньцин вдруг вспомнил, как когда-то маленькая девочка смеялась и тянула его за рукав, обещая, что как только научится готовить такие лунные пряники, они смогут сэкономить деньги и ему больше не придётся спускаться с горы, чтобы зарабатывать выступлениями.
Она говорила, что первый пряник обязательно даст ему попробовать.
— Разве ты не обещала, что первый пряник будет для меня? — нахмурился Фэн Цзяньцин.
Ло Итан застыла на месте. Только теперь она вспомнила, что действительно говорила ему это в детстве. Неужели он всё ещё помнит?
— Да, я обещала… Просто… я тогда не знала, что вы — принц, и наверняка пробовали все виды лунных пряников на свете… — Ло Итан посмотрела на свой голодный живот, прилипший к спине. Он уже съел столько рыбы — зачем ему ещё её пряник?
Едва она договорила, как над рекой поднялся ветер, и небольшая лодка у берега перевернулась от накатившей волны.
— Ах… — только и успела выдохнуть Ло Итан в отчаянии, как вдруг увидела, как Фэн Цзяньцин сбросил плащ и шляпу и, словно изящная чёрная рыба, бесшумно нырнул в реку.
— Сяо Фэн-гэ!!
Ло Итан побежала к берегу, сбрасывая по дороге один башмак и хромая на босой ноге.
Она очень хотела крикнуть ему, чтобы не лез — ведь пряник всё равно промок и станет невкусным. Но слова застряли в горле.
Она сидела на берегу так долго, что луна уже начала клониться к западу. Она поняла: теперь она точно не успеет на встречу с монахами и не попадёт в Цзиньцзин.
Раздался всплеск воды, и перед ней появился мужчина, весь мокрый, с мокрыми прядями, прилипшими ко лбу, обнажившим всё его лицо — будто высеченное из нефрита, строгое и прекрасное. Он выглядел как бог реки, сошедший с небес.
Ло Итан замерла от изумления.
С его одежды капала вода, оставляя тёмные следы на земле. Капли, стекающие по его телу, мерцали в лунном свете и отражались в его холодных, но прекрасных чертах лица.
— Пряник я достал, — сказал он, заметив, что она сидит, оцепенев, и смотрит на него снизу вверх. В его голосе явно слышалось недовольство.
Ло Итан моргнула, опустила ресницы и перевела взгляд на то, что он держал в руке. Пряник превратился в размокшую массу, из которой торчала лишь начинка. Выглядело совсем не аппетитно.
Но раз он прыгнул в реку ради неё, отказываться было бы невежливо. Она протянула руку, чтобы взять его и сказать «спасибо», но в этот момент он, не раздумывая, положил весь мокрый пряник себе в рот и съел.
Она снова остолбенела.
— Где твои туфли? — раздался его недовольный голос.
Ло Итан посмотрела на свою босую ногу, выглядывающую из-под штанины, и смутилась, спрятав пальцы ног.
Фэн Цзяньцин решительно направился туда, где она потеряла обувь. Уже протянув руку, он вдруг остановился, взглянул на капающие с рукавов капли и отступил. Вместо этого он вернулся, поднял свой плащ и, подойдя к девушке у берега, накинул его на неё.
Ло Итан собралась встать, но он резко остановил её:
— Стоять!
В следующий миг он завернул её в плащ, как в кокон, и, подняв на плечо, понёс.
— Ааа! — испуганно вскрикнула Ло Итан. Но уже в следующее мгновение он аккуратно опустил её на большой камень.
Его голос звучал холодно:
— Я ведь говорил тебе: девушке нельзя быть такой неосторожной.
Ло Итан опустила глаза и осмотрела себя: хромает, потеряла обувь, сидит у самой кромки воды — стоит лишь чуть отвлечься, и волна унесёт её в реку.
— И после этого ты хочешь отправиться одна в Цзиньцзин? Ночью, в одиночку, договариваться с незнакомым лодочником и раздавать ему лунные пряники? — продолжал он строго.
Но Ло Итан почему-то почувствовала, что он зол не столько из-за её безрассудства, сколько из-за того, что она собиралась отдать пряник кому-то другому.
— Простите… Но ведь этим «кем-то» были вы… — тихо возразила она.
Фэн Цзяньцин, вероятно, осознал, что позволил себе лишнее, и замолчал. Он присел перед ней, развязал уродливо перевязанную повязку на её лодыжке и аккуратно перевязал заново, нанеся лекарство.
Закончив, он вынул из-за пояса несколько свежепойманных рыб и пошёл жарить их. Только тогда Ло Итан поняла: пока нырял за пряником, он ещё и рыбок наловил.
На этот раз рыба не сгорела — три золотистые, хрустящие рыбки оказались в её руках. Фэн Цзяньцин отошёл за камень, чтобы снять мокрую одежду.
Ло Итан, изголодавшаяся до боли, лишь на миг колебнулась, взглянув в сторону, куда ушёл Фэн Цзяньцин. Но раз он сам дал ей рыбу, значит, не возражает против её «нарушения поста».
Она сидела под яркой луной и откусила сочный кусок рыбы. Давно она не ела мяса — вкус оказался восхитительным.
Этот Праздник середины осени не принёс лунных пряников, зато подарил жареную рыбу, вид на реку и родного Сяо Фэн-гэ рядом.
В прошлом году в этот день она ещё стояла во дворе «Башни Облачного Дыма» и усердно мыла посуду. Сейчас она чувствовала себя по-настоящему счастливой.
Когда она наелась, многодневное напряжение наконец отпустило её, и клонило в сон. Она вяло перебирала в памяти события последних дней.
Всё можно было описать двумя словами: ужас и опасность.
От угроз Аньгуна и тревожных поисков Фэн Цзяньцина в особняке до встречи с Лу Чжуанъюанем, похищения в дом маркиза Жунъаня, почти погибели, спасения и почти успешного побега в Цзиньцзин — и вот теперь она внезапно оказалась наедине с Сяо Фэн-гэ на этом острове…
Ей казалось, что за эти дни произошло больше, чем за все годы в «Башне Облачного Дыма». Нет, скорее, всё время, проведённое в особняке принца, казалось ей сном, из которого она только сейчас проснулась, почувствовав ту же безопасность, что и в детстве.
И… она будто что-то упустила. Что именно?
Когда её веки уже начали смыкаться, она вдруг вспомнила!
Маркиз Жунъань! Когда он заманил её к себе, он сказал, что она очень похожа на одну женщину, и именно поэтому выбрал её для проведения тёмного ритуала со своим наследником.
Кажется, он упоминал имя… Юаньюань.
Но почему она так похожа на кого-то? Это явно не случайность, а подсказка к какой-то тайне.
В письме наставник писал, что у неё есть мать. Неужели та женщина по имени Юаньюань — её мать? И какое отношение она имеет к маркизу Жунъаню?
От одной мысли, что маркиз хотел отдать её сыну для осквернения, её бросило в дрожь.
— Ваше Высочество, у меня… есть к вам вопрос. Можно…
Страх и любопытство прогнали сон. Ло Итан подошла к большому камню, чтобы немедленно выведать у Фэн Цзяньцина хоть что-нибудь.
Но едва она сделала шаг, как почувствовала под ногой что-то мягкое. При свете костра она опустила взгляд.
Перед ней была отвратительная, бородавчатая тварь с выпученными глазами. «Ква!» — громко крикнула она и попыталась ускакать, но одна лапка осталась под ногой Ло Итан.
Мокрая, скользкая, чёрная кожа, покрытая буграми.
Ло Итан визгнула и, забыв о боли в лодыжке, подпрыгнула и бросилась к человеку за камнем, обхватив его сзади и повиснув на нём!
— Сяо… Сяо Фэн-гэ! Жа-а-аба!!
С детства она ужасно боялась жаб. Каждый раз, когда встречала их во влажных местах гор, она так же визжала и вцеплялась в него, отказываясь слезать.
Прошли годы, многие черты характера сгладились, но эта боязнь осталась прежней.
Фэн Цзяньцин подхватил её, поднёс ногой камень и отшвырнул жабу подальше.
— Всё в порядке, она ушла.
— Ты… ты точно уверен? — дрожащим голосом спросила девушка, явно напуганная до слёз.
— Уверен. Слезай.
— Не… не хочу… боюсь… очень боюсь… — Ло Итан прижала лицо к его шее, и слёзы уже катились по щекам.
Фэн Цзяньцин почувствовал холодные капли на коже и понял: сейчас она боится гораздо сильнее, чем в детстве. Раньше она просто визжала, а теперь дрожала всем телом и плакала от страха.
Ло Итан рыдала и крепче обхватывала его руками и ногами.
http://bllate.org/book/8370/770617
Готово:
