Вторая сестра хороша во всём, кроме одного — она слишком привязана к людям. Добра к Гу Цзюйняню, добра к тем, кто учился с ней в Императорской академии, и даже к одной служанке проявляет особую заботу.
Ши Чэну стало не по себе: грудь сдавило тяжестью.
Он пригрозил:
— Пока не могу тебе этого раскрывать. Если помешаешь моим планам, не обессудь — пощады не жди!
Су Су тут же насторожилась. Глаза её наполнились слезами, но уже в следующий миг она сквозь слёзы улыбнулась:
— Господин, я всё понимаю! Нельзя никому знать, что госпожа ещё жива! Я буду ждать её.
Когда Су Су ушла, Ши Чэн потер лоб и надавил пальцами на переносицу. Он честно спросил себя: он больше не хочет отдавать вторую сестру никому.
Никому.
В этот момент за дверью послышался стук.
Ши Чэн подавил все эмоции:
— Войдите.
Императорский гвардеец вошёл и почтительно доложил:
— Господин, Первый советник действительно отравлен, но странно — яд не задел жизненно важных органов, да ещё и старик Куй оказал помощь. Советник, скорее всего, придёт в себя уже завтра.
— Ха-ха-ха… — Ши Чэн вдруг рассмеялся, плечи его затряслись. Это была самая смешная шутка, которую он когда-либо слышал.
Гу Цзюйнянь, Гу Цзюйнянь… Даже теперь ты не умираешь!
Почему небеса так милостивы только к тебе?!
Правая рука Ши Чэна начала мерно постукивать пальцами по столу из хуанхуали:
— Как поживает девятая госпожа?
Гвардеец ответил:
— Господин, девятая госпожа сейчас находится в покоях Первого советника и присматривает за ним.
Глаза Ши Чэна резко распахнулись.
Один мужчина и одна женщина — одни в комнате! Как такое допустить?!
Ши Чэн вскочил и решительно вышел из комнаты. У дверей покоев Гу Цзюйняня его остановил Чан Минь.
С точки зрения Чан Миня, после смерти госпожи Ши Чэн питал к его господину глубокую ненависть, поэтому он ни за что не мог допустить, чтобы Ши Чэн приблизился к нему:
— Господин Ши, мой повелитель отдыхает. Прошу вас не беспокоить его.
Ши Чэн холодно усмехнулся:
— Я назначен помогать Первому советнику в расследовании дела. Теперь, когда он тяжело ранен, разве не естественно, что я должен заботиться о нём? Прошу девятую госпожу выйти. Сегодня ночью… я лично буду ухаживать за Первым советником.
Чан Минь: «…»
Ши Янь сидела на краю кровати и смотрела на лицо Гу Цзюйняня, снова и снова вспоминая его вчерашние слова в состоянии помутнения сознания.
«Пусть империя Дачжоу станет твоим погребальным обрядом?»
Какая связь между её смертью и судьбой империи Дачжоу?
Лицо мужчины было изящным, черты — резкими и чёткими. Сейчас кожа его была неестественно бледной, и единственное, что нарушало гармонию, — это потрескавшиеся и опухшие губы.
Ши Янь: «…»
Вчера она действительно увлеклась — на губах ещё видны следы зубов.
Тут её мысли невольно вернулись к тому поцелую. Надо сказать, поцелуй Гу Цзюйняня был отнюдь не неуклюжим. Она даже заподозрила, не тренировался ли он тайком с кем-то.
Но вчера, когда он был без сознания, он действительно произнёс её имя. В его взгляде переплетались отчаяние и радость.
Не похоже на притворство.
Он помнил её.
За дверью послышался шум. Ши Янь узнала голос брата.
Она ещё раз взглянула на Гу Цзюйняня, затем встала и открыла дверь. За ней стоял её младший брат, переодетый в чистые одежды. Его лицо выглядело усталым и немного осунувшимся, но не подавленным.
— Девятая госпожа, позвольте мне заняться Первым советником. Мне необходимо обсудить с ним кое-какие секретные дела, — сказал Ши Чэн, глядя сверху вниз на девушку. Вторая сестра осталась прежней. Но он уже не тот наивный юноша, каким был раньше.
Ши Янь удивилась:
— Господин Ши, но Первый советник ещё не пришёл в себя.
Ши Чэн слегка улыбнулся:
— Ничего страшного. Между мной и Первым советником давняя дружба. Раз он без сознания, как я могу быть спокоен? Уже стемнело, девятой госпоже, вероятно, неудобно оставаться здесь.
С этими словами Ши Чэн шагнул в комнату, положил руку на плечо Ши Янь и мягко вытолкнул её наружу, сразу же захлопнув за собой дверь.
Чан Минь был поражён и ошеломлён.
С каких это пор господин Ши стал таким заботливым?
Он очень переживал, что господин Ши может причинить вред его повелителю, и сказал Ши Янь:
— Девятая госпожа, вы должны остаться рядом с господином! Господин Ши ненавидит его всей душой после смерти госпожи. Боюсь, ночью он может что-нибудь сделать!
Ши Янь: «…»
Разве её брат способен на такое?
Она в это не верила.
— Миньминь, иди отдыхать. Старик Куй сказал, что Первый советник проснётся завтра, — значит, так и будет, — спокойно улыбнулась Ши Янь. Ей тоже хотелось спать — вчера её сильно прижали, всё тело болело.
Чан Минь смотрел, как Ши Янь уходит. Внезапно до него дошло кое-что.
Откуда девятая госпожа знает имя старика Куй?
Сердце Чан Миня заколотилось. Он хотел броситься за ней и спросить, но не осмеливался покидать дверь спальни своего господина — вдруг господин Ши правда что-то задумал?
****
Ночь была глубокой, но Ши Чэн не мог уснуть. Одной рукой он ощупывал рукоять цзинъи-дао. Сначала он собирался спать на полу, но деревянные доски оказались слишком жёсткими и неудобными.
Взглянув на лицо Гу Цзюйняня, он разозлился ещё больше, особенно увидев его опухшие губы.
Ши Чэн решительно забрался на ложе и отодвинул Гу Цзюйняня к стене.
Но и этого ему показалось мало. Он резко стянул с Гу Цзюйняня одеяло и накрылся им сам.
Ненависть Ши Чэна к Гу Цзюйняню уходила корнями в прошлое — с того самого момента, как он случайно увидел мужчину, спрятанного в комнате второй сестры. С тех пор он без всякой причины возненавидел Гу Цзюйняня.
Хуже всего то, что убить его он не мог!
Каким бы ни был конец Гу Цзюйняня, он не должен умереть от его руки.
Так он ворочался всю первую половину ночи. Не спав две ночи подряд, Ши Чэн наконец начал клевать носом…
На следующее утро, едва небо начало светлеть,
Гу Цзюйнянь инстинктивно открыл глаза. У него почти не было желаний в жизни, и каждый день он вставал с первыми петухами — десятилетиями, ни разу не проспав.
Рядом раздавалось ровное дыхание. Даже будучи раненым, Гу Цзюйнянь оставался предельно бдительным. Он повернул голову и тут же замер.
Даже многолетний авторитет могущественного сановника не помог ему сохранить самообладание в этот момент.
Он резко сел, но тут же дернул рану.
Ши Чэн тоже проснулся. Он был удивлён — неужели провёл ночь рядом с Гу Цзюйнянем до самого утра?
Но главное — что это была не вторая сестра, а он сам. Значит, всё в порядке.
Его собственная жертва ничего не значила.
Ши Чэн был доволен выражением лица Гу Цзюйняня. Увидев его мрачную мину, он почувствовал прилив хорошего настроения и насмешливо усмехнулся:
— Доброе утро, Первый советник.
Гу Цзюйнянь: «…»
Ши Чэн неторопливо сошёл с ложа и, глядя прямо на Гу Цзюйняня, потянулся, потом весело добавил:
— Советник, раз вокруг столько желающих вас убить, я предлагаю: по дороге обратно в столицу я лично буду вас охранять. Как вам такое?
Гу Цзюйнянь бросил на него холодный взгляд. Конечно, он понимал, что шурин нарочно его дразнит.
Он тоже встал. Оба были высокими и стройными, ни один не уступал другому.
Гу Цзюйнянь — чиновник, но, к досаде Ши Чэна, в боевых навыках он не уступал ему, даже будучи отравленным и раненым. На лице его читалось: «Мне всё равно».
— Не трудитесь, — равнодушно произнёс Гу Цзюйнянь, явно желая выставить гостя за дверь. — У меня есть свои люди.
Он будто считал себя грязным.
Ши Чэн фыркнул:
— Всего лишь одну ночь провели вместе, а вы уже так брезгуете?
Гу Цзюйнянь с холодным спокойствием смотрел на мужчину перед собой:
— …Ши Чэн, вы намеренно привлекаете моё внимание. Вернее, провоцируете меня. Зачем?
Ши Чэн: «…»
Больше всего на свете он ненавидел именно эту черту Гу Цзюйняня.
Этот человек будто всегда всё видел насквозь.
Он ни за что не позволит Гу Цзюйняню узнать, что вторая сестра вернулась.
Гу Цзюйнянь похитил её однажды. Больше он не даст ему шанса украсть её второй раз.
Теперь у него ничего не осталось — ни семьи, ни близких. Только вторая сестра.
Ши Чэн сжал кулаки, прикусил язык до крови и низко, хрипло рассмеялся:
— Советник, вы ошибаетесь. Я ведь не одна из тех женщин в столице, что вами очарованы. Зачем мне привлекать ваше внимание?
Он бросил эти слова и оставил за спиной Гу Цзюйняня усмешку — три части злобы и семь частей кокетства:
— Ах да, чуть не забыл сообщить советнику: вы спите очень благопристойно.
Гу Цзюйнянь: «…»
Ладно, с ребёнком не стоит спорить.
Младший брат Аянь — его младший брат.
Он терпел Ши Чэна пятнадцать лет. Сможет потерпеть и дальше.
Поэтому, несмотря на все провокации Ши Чэна, Гу Цзюйнянь не ответил.
Поднеся рукав к носу, он понюхал — ему показалось, что на одежде остался запах Ши Чэна. Кроме привычного аромата луньсюаня, чувствовался ещё какой-то лёгкий, неуловимый цветочный оттенок.
Он не любил, когда за ним ухаживали другие. Несколько дней назад он купил Фу Лю и отдал её девятой госпоже, чтобы избежать лишних сплетен из-за путешествия с женщиной.
После купания Гу Цзюйнянь переоделся и подошёл к зеркалу. Там он замер.
Он дотронулся до потрескавшихся губ — они всё ещё болели.
Гу Цзюйнянь: «…» Неужели простудился?
****
Ши Янь уже приготовила завтрак.
В голове у неё крутилось слишком много вопросов, поэтому, когда подошли Гу Цзюйнянь и остальные, она не стала уходить.
Гу Цзюйнянь, её брат, Шэнь Лан и Сяо Юань — все они были влиятельнейшими особами двора, находились в самом сердце власти империи Дачжоу. Общение с ними — лучший способ узнать о текущей политической ситуации.
Гу Цзюйнянь был одет в прямую туньку цвета небесной бирюзы с чёрным узором. Лицо его оставалось изящным, и, кроме лёгкой усталости, не было заметно, что он перенёс тяжёлое ранение. Только губы выглядели подозрительно опухшими.
Взгляд Ши Янь тут же отскочил от его губ, пытаясь забыть о его властном и требовательном языке…
Все сели за стол. Перед каждым стояла миска лапши с подливой, и, к счастью, в каждой было по дополнительному яйцу — иначе Сяо Юань снова бы обиделся.
Ши Чэн внимательно следил за девятой госпожой и заметил, как она смотрела на губы Гу Цзюйняня.
Он зло перемешал лапшу серебряными палочками, потом переложил своё яйцо в миску Гу Цзюйняня и участливо улыбнулся:
— Советник потерял много крови. Вам нужно больше питаться.
Все знали, что у Гу Цзюйняня чистюльские замашки.
Тем более он никогда не ел из чужой посуды.
Шэнь Лан и Сяо Юань уже готовились наслаждаться зрелищем.
Но Гу Цзюйнянь взял палочки и положил в миску Ши Чэна кусочек маринованного огурца из общей тарелки:
— Благодарю за заботу, господин Ши.
Они посмотрели друг на друга, уголки губ обоих были приподняты в улыбке.
Но эта улыбка внушала ужас.
Сяо Юань и Шэнь Лан: «…»
Как всё изменилось за одну ночь?!
Ши Янь: «…» Она и представить не могла, что когда-нибудь увидит мирное сосуществование Гу Цзюйняня и своего брата.
Когда-то, после помолвки с Гу Цзюйнянем, брат долго хмурился и почти не смотрел на него.
После завтрака Ши Янь последовала за Гу Цзюйнянем в его покои под предлогом перевязки ран.
Когда дверь закрылась, Ши Янь открыла аптечку, но услышала:
— Выйдите. Я сам справлюсь.
Ха, теперь он вдруг стеснительный.
Прошлой ночью, если бы она не сопротивлялась, он уже залез бы под её юбку.
Ши Янь мило улыбнулась. Её глаза были чистыми и прозрачными, но в них читалась откровенная кокетливость:
— Господин, почему вы спасли меня прошлой ночью?
Её полезность вряд ли стоила того, чтобы он шёл на такие жертвы.
Самоконтроль Гу Цзюйняня был пугающе высоким. Точно не из-за её кулинарных талантов.
Их взгляды встретились, и Гу Цзюйнянь невольно задержался на её губах. Они были полными, сочными, ещё более пухлыми и соблазнительными, чем обычно. Она была красавицей — такой же, как его Аянь.
Гу Цзюйнянь быстро отвёл глаза и спокойно произнёс:
— Хуанхуа, если хочешь жить долго, не болтай лишнего.
Ши Янь: «…»
— Тогда скажите, господин, помните ли вы, что случилось после того, как мы прыгнули в ущелье прошлой ночью? — Ши Янь пристально смотрела на Гу Цзюйняня, пытаясь уловить хоть малейший след эмоций на его бесстрастном лице.
Гу Цзюйнянь замер.
Он ничего не помнил. Только яркий, недосказанный сон.
Гу Цзюйнянь смотрел на девушку перед собой.
У неё было яркое лицо, на шесть десятых похожее на его Аянь. Но его Аянь всегда была хитрой, кокетливой, ослепительно прекрасной. В глазах же девушки читались ненависть и мрак.
Гу Цзюйнянь вдруг подумал, что, возможно, не так уж плохо оставить её в живых.
http://bllate.org/book/8185/755957
Готово:
