— Тогда мне и не нужна твоя помощь, — холодно сказала Диана. Кто-то, не зная обстоятельств, мог бы решить, что предводительница медуз ведёт себя неблагодарно.
Но все присутствующие прекрасно понимали: она просто не хотела, чтобы Марша снова приносила жертвы.
Марша по-прежнему стояла неподвижно:
— Её Величество Королева Демонов уже дала согласие!
Лицо Дианы, изборождённое тревогой, повернулось к Памеле.
Памела спокойно произнесла:
— Это её собственный выбор.
— …
— Позвольте мне сказать несколько слов.
Неожиданно из глубины дома раздался мужской голос — третий по счёту.
На этот раз даже Памела не ожидала такого поворота.
Под общим вниманием из теней комнаты вышел тот самый тёмный эльф, которого Эйвис некогда заставил стоять на коленях и насильно сочетаться с Дианой.
Первой на него посмотрела Памела:
— Как он здесь оказался?
Хайман ответил:
— Мне нужна его кровь для изготовления зелья от бесплодия.
Тёмный эльф сначала поклонился Памеле, а затем, поднявшись, горько усмехнулся:
— Если честно, я, пожалуй, больше всех здесь желаю, чтобы это зелье было готово как можно скорее.
В этом он не лгал: если зелье удастся создать вовремя, его, возможно, даже не съедят.
Памела спросила:
— Что ты хотел сказать?
Тёмный эльф сначала взглянул на Диану, а затем перевёл взгляд на Маршу:
— Я думаю, она решилась не только по собственной воле, но и ради последнего желания своего мужа. Только создав зелье как можно скорее, мы сможем предотвратить новые трагедии подобного рода.
Едва он закончил фразу, по щекам Марши, плотно сжавшей глаза, потекли две прозрачные слезы.
В полной тишине они скатились к подбородку и упали на пол.
Прошло три долгих и коротких секунды. Затем Диана, приложив правую руку к слегка округлившемуся животу, поклонилась Марше:
— …Тогда прошу тебя.
Она сама отступила в сторону, освободив проход в дом.
Марша, всё ещё плача, слабо улыбнулась и решительно скользнула мимо Памелы внутрь.
— …
Хайман, державший в руках ступку, невольно провёл свободной рукой по кончику носа:
— Создаётся впечатление, будто я собираюсь их убить.
Остальные лишь молча переглянулись.
Памела сухо заметила:
— В такие моменты тебе лучше помолчать.
— А…
Благодаря самоотверженности Дианы и Марши исследования по созданию зелья от бесплодия продвигались не со скоростью света, но уж точно не менее чем на сто метров вперёд каждый день.
Хайман целиком погрузился в работу в специально отведённой для него комнате, полностью забыв обо всём на свете. Если бы ему регулярно не доставляли еду, он и его подопытные давно бы умерли с голоду.
Такая самоотдача напомнила Памеле однокурсников из прежней жизни — многие из них вели себя точно так же.
Будь Хайман в том мире, он наверняка пришёлся бы по душе её научному руководителю.
Что до самой Памелы… Если бы ей удалось вернуться домой и при этом не забыть всё, что она знает, это уже было бы настоящим чудом удачи.
Изначально Памела считала, что даже при максимальной сосредоточенности и таланте Хайману понадобится как минимум три месяца, чтобы добиться хоть каких-то результатов в создании нового препарата с нуля.
Однако вновь проявила себя ненаучная природа этого мира: когда Хайман объявил, что достиг половины пути в своих исследованиях, прошёл всего один месяц.
Не три месяца. Не три года. И уж тем более не тридцать лет. Всего лишь один месяц!
Всего два месяца — и новое зелье будет готово.
Памела уже собиралась возмущённо вступиться за учёных своего мира, но тут светлый эльф, только что радостно вышедший из «лаборатории», вновь скрылся внутри, и с каждым днём его настроение становилось всё мрачнее.
Ясно было одно: исследования зашли в тупик.
Это вполне нормально, успокоила Памела обеспокоенных Диану и остальных:
— Теперь остаётся лишь верить в силы Хаймана. Раз уж мы прождали тридцать лет, не хватает нескольких месяцев.
Хотя Диана, как предводительница медуз, не могла не волноваться.
Вся территория клана медуз ощутила её тревогу: весёлых голосов стало меньше, и даже сплетни прекратились.
Именно в этот момент к границам Леса Гнилой Травы прибыл гонец короля людей Уильяма, неся при себе письмо с королевской печатью.
Получив известие, Диана отправила отряд воительниц встретить посланника.
Эйвис хотел спрятать своих подчинённых, но Диана остановила его:
— Люкриция уже знает об их прибытии. Именно она посоветовала королю Уильяму отправить гонца.
Люкриция — та самая королева-медуза.
Говорят, тридцать лет назад она и король Уильям влюбились с первого взгляда и быстро погрузились в безграничную страсть.
Пламя их межрасовой любви горело уже три десятилетия и до сих пор не собиралось угасать.
Несмотря на то что королева до сих пор не могла родить ребёнка из-за особенностей своей расы, король Уильям отказывался менять супругу или заводить внебрачных детей с другими женщинами. Люкриция же не желала ради ребёнка съедать любимого человека.
Можно сказать, если бы Хайман не примкнул к демонам, род королевской семьи людей оборвался бы именно при Уильяме.
Учитывая такой контекст, Уильям в глазах Памелы выглядел настоящим романтиком. А уж после того, как он ловко использовал полуэльфа, чтобы основательно «нагреть» карманы короля гномов, Памела вообще испытывала к нему довольно высокую симпатию.
Благодаря этому гонец короля людей был тепло встречен на землях медуз.
Сначала посланник сильно испугался этих женщин с змеиными хвостами и волосами, а увидев тёмных эльфов с тёмной кожей и белыми волосами, стал ещё более напряжённым.
Когда он начал идти, заплетаясь ногами, две медузы подошли и, взяв его под руки, зажали между собой.
Одна сказала:
— Вы проделали долгий путь, господин. Устали небось.
Другая добавила:
— Прошу вас, выпейте бокал вина и хорошенько отдохните. Мы приготовили для вас самые лучшие яства.
Затем обе медузы улыбнулись ему, прижимая его руки к своим грудям.
Внешность медуз была безупречна, особенно когда они улыбались — любой мужчина с нормальным вкусом растаял бы от такого зрелища.
Гонец, конечно, был одним из таких.
Его напряжение на глазах исчезало — не только на лице, но и во всём теле.
Расслабившись, он наконец смог внимательно осмотреться.
Для жителей королевской столицы медузы всегда были загадкой.
Все представления о них исходили из песен странствующих менестрелей.
В тех балладах медузы, хоть и были прекрасны, изображались кровожадными чудовищами. Якобы они заманивали путников своей красотой и пением, а затем затаскивали в своё логово и съедали.
Поэтому никто никогда не видел их жилища своими глазами.
Гонец заранее приготовился к жертве. В его воображении гнездо медуз обязательно должно быть тёмным, сырым, усеянным ядовитыми каплями и паутиной, с ползущими повсюду змеями и грудами человеческих костей в углах…
Но на деле дома медуз оказались совершенно обычными — ничем не отличались от крестьянских хижин по всей стране.
Они даже пряли нитки и ткали ткани!
Увидев прялки перед глиняными домами, гонец чуть не вытаращил глаза.
Тёмные эльфы тоже оказались совсем не такими, как он представлял.
Поскольку наёмниками обычно становились мужчины-тёмные эльфы, это был первый случай, когда гонец видел женщин этой расы.
Они не имели трёх голов и шести рук, выглядели вполне нормально, а некоторые даже соответствовали человеческим стандартам красоты, обладая экзотической привлекательностью.
Правда, их взгляды заставляли гонца чувствовать себя неловко…
Обычно именно он так смотрел на красивых девушек на улицах…
В общем, первая встреча серьёзно изменила его стереотипы как о медузах, так и о тёмных эльфах.
Тёплый приём растопил страх, и, зажатый с двух сторон, гонец почти парил над землёй, пока его не завели в одну из глиняных хижин.
Там он наконец пришёл в себя, увидев сидящую на стуле медузу с заметным животом.
С трудом оторвав руку от груди правой красавицы, он торопливо вытащил письмо короля:
— Его Величество Уильям велел передать вам это послание. Он сказал, что всё, что хотел выразить, написано на этом пергаменте, и каждое слово было согласовано с Её Высочеством Люкрицией.
Это значило: не бойтесь ловушки — королева лично участвовала в составлении письма и, по сути, выступила вашим гарантом.
Диана поняла скрытый смысл и махнула рукой. Две медузы, державшие гонца, тут же подтащили деревянный стул и усадили его.
Сама Диана взяла письмо и, встав, прошла за занавес из вьющихся лиан у себя за спиной.
Гонец услышал скрип открываемой двери и только тогда понял, что за этим занавесом скрывается ещё одна комната.
Он недовольно подумал:
— Ваша предводительница слишком осторожничает. Неужели она не доверяет даже Люкриции и специально ушла читать письмо в уединение?
Две медузы рядом переглянулись и улыбнулись ещё слаще.
— Вы ошибаетесь, господин, — сказала та, что справа, указывая на свои плотно сомкнутые веки. — Наши глаза, стоит нам их открыть, неизбежно выпускают окаменяющее заклинание. Оно действует непроизвольно и превращает в камень любого живого существа в поле зрения. Диана ушла специально, чтобы случайно вас не окаменить.
Гонец вспомнил об этой особенности и сразу же рассеял свои подозрения:
— Простите, я действительно подумал лишнее.
— Я знала, что такой благородный и красивый господин, как вы, не станет обращать внимания на такие мелочи, — пропела левая медуза, наклоняясь и кладя голову на его левое плечо. Она ласково потерлась щекой о его шею и слегка потрясла его руку.
От такой кошачьей нежности левая половина тела гонца онемела, но, вспомнив о традиции медуз съедать мужей после зачатия, он тут же почувствовал, будто попал в ледяную пропасть.
Пока снаружи гонец переживал эти «огонь и лёд», внутри Диана вовсе не читала письмо, как утверждали её подчинённые. Вместо этого она протянула толстый конверт человеку в соседней комнате.
Чёрные волосы, алые глаза и игривая улыбка — это была Памела.
Едва Памела взяла письмо, как Эйвис тут же поднёс к ней подсвечник. Свеча была изготовлена из пчелиного воска с добавлением особых ароматических трав; её пламя источало приятный сладкий аромат и не раздражало нос. Единственный её недостаток — высокая цена.
Памела машинально взглянула на Эйвиса и тут же получила в ответ сияющую улыбку тёмного эльфа.
Она отвела взгляд и уставилась на пергамент. Изящный витиеватый почерк радовал глаз, а подбор слов был одновременно вежливым и царственным.
Пробежав текст глазами, Памела рассмеялась.
— Этот король людей весьма интересный, — сказала она, подняв письмо и показав его Эйвису и Диане.
Видя их любопытство, она тут же сунула пергамент Эйвису:
— Прочти вслух.
Голос Эйвиса был хрипловат, но приятен, а ритм и интонация, с которыми он читал, превратили официальное дипломатическое послание почти в любовное стихотворение.
Однако, как бы ни звучал его голос и как бы ни были изящны слова на пергаменте, содержание оставалось деловым предложением.
Король Уильям соглашался позволить великому магу снять один уровень печати с телепортационного массива, но выдвигал три условия.
Первое, разумеется, касалось наследника.
Узнав, что демоны могут сделать так, чтобы королева забеременела, не съев мужа, король писал об этом с особой страстностью. Было ясно, что он давно мечтал о ребёнке от Люкриции и уже почти потерял надежду.
Второе условие касалось Винсента, вождя крылатых.
Король Уильям прямо выразил недовольство тем, что Винсент постоянно вмешивается в дела Мира Людей.
— Крылатые живут в Парящих Островах и не должны вмешиваться в дела других миров, не говоря уже о делах других рас. Пусть Винсент и является лидером Альянса Света, он не имеет права вмешиваться во внешнюю политику других народов.
Услышав это, Памела сразу поняла, что речь идёт о недавней сделке между Уильямом и королём гномов.
http://bllate.org/book/8181/755574
Готово:
