Спустя полчаса аромат соблазнил всех, кто жил на улице.
Взрослые, в отличие от детей, не могли без зазрения совести лезть на забор и с жадным взглядом выпрашивать еду — им оставалось лишь бродить по улице, вдыхая незнакомый, но манящий запах.
Так в вечерние часы на улице Шанань неожиданно прибавилось прохожих. Даже в соседней тканевой лавке впервые за долгое время продали отрез льняной ткани покупателю, не из числа постоянных соседей.
Наньфэн, глядя сквозь железную решётку на эту оживлённую картину, задумалась.
А что, если постоянно поддерживать такой кулинарный соблазн? Не превратится ли тогда эта улица в настоящую торговую артерию?
Как те самые улицы с едой, что оживляют целые районы и поднимают местную экономику…
…
Когда шашлыки закончились, ночь уже сгустилась.
Наньфэн выключила рубильник электросети и объяснила управляющему Тану силу «массива-приманки молнии».
Оставив старика и посыльного убирать остатки пира, она вместе с Цзи Сюнем покинула «Лавку Чжу».
Ночной ветер завывал, проникая холодом под воротник Наньфэн. Она плотнее запахнула одежду, и когда Цзи Сюнь обнял её за талию, прижалась к его тёплой груди.
Когда они взмыли ввысь, она спрятала лицо у него на груди.
Воспитывать такого малыша — сплошные плюсы: быстрее любой повозки, удобнее любого обогревателя и ещё умеет думать сам!
К счастью, Цзи Сюнь, каждый день исправно спускающийся с горы, чтобы «выгулять своего питомца», понятия не имел о её мыслях. Иначе бы он немедленно вспылил и устроил ей настоящее наказание, чтобы она хорошенько усвоила, кто здесь хозяин.
…
…
Глубокой ночью,
когда дети из соседних домов видели во сне шашлыки и текли слюной, будто мочились в постель;
когда управляющий Тан и посыльный, наевшись досыта и чувствуя приятное тепло во всём теле, рухнули на кровати и сразу захрапели;
когда Наньфэн, прижавшись к электрическому обогревателю, всё равно мерзла, пока во сне не обняла огромную мягкую игрушку с густым и шелковистым мехом, в которой наконец согрелась и уснула крепким сном, —
двое воров, знавших дорогу как свои пять пальцев, подкрались к «Лавке Чжу».
На этот раз вокруг двора добавили новый забор. Воры подняли головы, осмотрели конструкцию и, переглянувшись, презрительно усмехнулись.
Заметив новую вывеску, высокий из них фыркнул:
— Сделаешь одну — я украду другую! Завезёшь товар — я вынесу всё до последней щепки!
С этими словами он первым полез на забор.
И тут же —
вспышка искр и треск молнии.
Автор говорит: «Вспоминаю детство в маленьком городке: отец вместе с друзьями строил дом и дворик, рыл каналы для воды, сажал цветы и ставил деревянный забор. Сейчас это кажется таким романтичным».
Утром управляющий Тан, умывшись и выполнив поручение Чжу Наньфэн — выключить рубильник массива, — машинально поднял глаза и замер.
Небо было чистым, без единого облачка, а в воздухе ещё витал холодный туман.
А на электрической сетке у ворот болтались клочья рваной ткани — явно одежда тех, кто пытался перелезть через забор и был изодран острыми проводами и шипами.
Хлопья ваты разлетались по ветру, а сами лоскуты развевались на заре, сверкая в первых лучах солнца.
«…»
Подойдя ближе, он заметил на сетке пятна крови — значит, неудачливый вор не только потерял одежду, но и получил ранения.
Обойдя дом, управляющий увидел у входной двери следы крови, отпечатки падения и… длинный след, будто кого-то волокли.
Одних этих улик хватило, чтобы представить, каково пришлось прошлой ночью несостоявшимся ворам.
Прохожие, выходившие утром на поиски работы, увидев эту картину, недоумённо спросили:
— Управляющий Тан, а это у вас на заборе какие флаги висят?
Неужели это… порванные штаны?
— Это одежда воров, которые прошлой ночью пытались проникнуть во двор и были прогонены защитным массивом! — ответил управляющий Тан, не глядя на соседа. В его голосе звучали и восхищение, и гордость.
Неужели их новая хозяйка имеет… тайные связи с культиваторами из Секты Сяошань?
В эту секунду он распрямил спину, поправил усы и почувствовал, что на нём теперь лежит великая ответственность.
Раз он служит в лавке Чжу Наньфэн, имеющей загадочную связь с культиваторами, то и сам должен стать более благородным и опрятным!
«…» Сосед, взглянув на болтающиеся лохмотья и странно возбуждённого старика Тана, лишь плотно сжал губы, ничего не сказал и ушёл, глубоко задумавшись.
Может, он просто не проснулся до конца?
…
Когда Наньфэн пришла утром, управляющий Тан как раз принимал новый товар и готовился расставить его по полкам.
— Хозяйка, может, велите Сяоцяну принести лестницу и снять эти… флаги? — спросил он, глядя на «штаны» на заборе.
— Пусть повисят до обеда, — ответила Наньфэн. — Пусть послужат предостережением для всякой нечисти.
Зайдя внутрь, она бросила взгляд на лавку «Лайцай» напротив и удивилась: Чжао Фу, который обычно любил стоять у двери и любоваться пейзажем, сегодня нигде не было видно. Даже два медных зеркала, обычно стоявшие у входа, исчезли.
Похоже, вчерашний удар током дал результат.
По крайней мере, тот, кто хотел заставить её унижаться и извиняться, теперь немного одумался.
Внутри лавки Наньфэн стала обсуждать с управляющим Таном, как расставить товары с учётом повседневных потребностей семьи.
Старшее поколение привыкло к тесным домам и любит плотно набивать всё подряд.
Но Наньфэн остановила его: каждый товар должен быть представлен одним образцом на видном месте, а остальное — спрятано в коробки или убрано в склад во дворе.
Покупатель, войдя в лавку, должен сразу видеть всё, что есть в наличии, а не сталкиваться с хаотичной грудой вещей, где ничего не разберёшь.
Когда всё было расставлено, она поставила изящную резную деревянную подставку, которую принёс Цзи Сюнь, у левой стороны входа —
это будет «витрина чудес», где будут выставлены самые необычные новинки, продаваемые как артефакты даосских мастеров или уникальные механизмы демонических племён.
Ещё одну небольшую подставку она поставила справа от входа — здесь будут размещаться товары дня со скидкой,
чтобы побуждать людей к импульсивным покупкам.
Управляющий Тан сначала думал, что новая хозяйка просто богата и имеет связи, но сегодня, слушая её чёткие и продуманные указания по обустройству лавки, он впервые осознал: у неё масса блестящих идей, необычных, но логичных и глубоких.
Сперва он просто выполнял её команды вместе с Тан Сяоцяном, но потом достал бумагу и кисть и начал записывать каждое её слово.
Всё, что она говорила, стоило запомнить, обдумать и применить.
Многие её предложения были такими, о которых он, проработавший всю жизнь бухгалтером и управляющим, даже не мечтал.
В них чувствовалась мудрость и дальновидность, и он начал смотреть на неё совсем иначе.
Он больше не воспринимал её как какую-то барышню, сбежавшую из знатного дома, — теперь в его глазах она вызывала настоящее уважение и даже преклонение.
Когда все дела были сделаны, Наньфэн глубоко вздохнула — давно ей не приходилось говорить так много. Ей даже стало немного нехватать воздуха.
— Хозяйка, этот «артефакт» у входа стоит несколько золотых слитков… Не слишком ли дорого для наших покупателей? Люди на улице Шанань и в нескольких переулках вокруг вряд ли смогут себе такое позволить, — осторожно заметил управляющий Тан.
— Со временем сюда придёт много тех, кто сможет заплатить, — спокойно ответила Наньфэн. Она заметила, что старик теперь обращается к ней гораздо почтительнее, и мягко улыбнулась, погладив рукой витрину чудес. — Мои амбиции далеко не ограничиваются этой маленькой лавкой.
Управляющий Тан замер. Хозяйка использовала слово «амбиции»!
— А чего вы хотите достичь в будущем? — спросил он, чуть запрокинув голову и глядя на молодую женщину, которая была даже чуть выше его самого.
— Просто делайте своё дело, управляющий Тан, — сказала она, поворачиваясь к нему. — Я покажу вам зрелище, о котором вы даже мечтать не смели.
В её голосе не было ни пафоса, ни эмоционального порыва — лишь твёрдая уверенность. Она не шутила и не прихвастывала.
Тан Дайцай стоял у двери и долго смотрел на удаляющуюся спину Чжу Наньфэн, не в силах прийти в себя.
В ту секунду ему показалось, будто его ударило током — в груди вдруг вспыхнуло странное чувство.
Это было похоже на то, что он называл «надеждой» или «стремлением»… чувство, которое угасло в нём ещё десятки лет назад.
…
…
Весь этот день Чжао Фу не выходил из лавки «Лайцай». Он уже слышал, что произошло прошлой ночью.
Говорили, что вора, пытавшегося проникнуть в дом напротив, поразил какой-то защитный массив — его буквально парализовало, он пенился у рта и сошёл с ума.
Передавали, будто с неба ударила молния, и вор, перелезавший через забор, задымился!
Мясо на том месте сразу зажарилось, и запах испугал второго вора до рвоты — тот бросился бежать, спотыкаясь и катясь по земле.
Раненого утром до рассвета увезли люди из семьи Чжао.
Чжао Фу невольно сглотнул, чувствуя страх.
Он ведь не раз досаждал соседке — и зеркалами, и слухами распускал, и колкостей наговорил немало.
А вдруг теперь Чжу Наньфэн решит ударить его молнией?
Да и никто не знает, насколько велик радиус действия этого массива! Может, стоит просто подойти ближе к лавке — и хлоп!
А что, если массив можно контролировать? Для других — безопасно, а для него, Чжао Фу — смертельный удар…
Неизвестность всегда пугает больше всего. Чжао Фу был напуган до смерти.
Его воображение разыгралось не на шутку: он не мог ни есть, ни спать днём и не смел выйти на улицу.
Ему хотелось лишь одного — чтобы семья Чжао немедленно перевела его в другую лавку, хоть в другой конец города.
Спасите его, заберите отсюда скорее!
…
…
В ювелирной лавке семьи Чжао в центре Города Иань Чжао Хэнъян сидел за деревянным столом с мрачным лицом.
С тех пор как он увидел раны того вора, которого поразил массив, его лицо было чёрным, как дно котла.
— Пятый господин, вы должны нас защитить! У Сяоцзы одна рука уже мертва, вторая, скорее всего, тоже не спасётся. Теперь он вообще не сможет работать — это же медленная смерть! — на полу стоял на коленях тощий мужчина, второй из тех воров, которому повезло — он отстал и избежал удара.
— … — Губы Чжао Хэнъяна дрожали от злости, но он сдерживался и не ругался.
Как Чжу Наньфэн удалось заполучить защитный массив?
Кто она такая на самом деле?
Внутри него бушевали сомнения. Он сжал чашку так сильно, что костяшки пальцев побелели.
— Пятый господин, у нас и у Сяоцзы в доме уже нет ни зерна. А теперь ещё и это… Вы же не допустите, чтобы те, кто служит вам, умерли с голоду? — продолжал ныть стоящий на коленях, хотя слёз не было, но голос звучал особенно жалобно и громко.
Этот вор откровенно шантажировал Чжао Хэнъяна: если тот не даст денег и еды, они, мол, всё равно уже на грани смерти — и тогда уж точно всё расскажут. Может, даже доведут дело до старшего брата или семьи Линь.
Тогда Чжао Хэнъяну не поздоровится.
Глубоко вдохнув, он сжал кулак, разжал, снова сжал.
Наконец махнул рукой слуге, велев дать вору горсть медяков и полмешка грубого риса, чтобы тот ушёл.
Когда в комнате никого не осталось, Чжао Хэнъян со всей силы ударил кулаком по столу.
Ярость клокотала в нём, но он был вынужден сдерживаться.
Чжу Наньфэн застала его врасплох, а её массив сделал невозможным даже попытку ответить.
Проклятье!
…
…
Цзи Сюнь ещё много дней назад заметил в Городе Иань несколько существ — потомков демонов и людей.
У одних едва уловимый демонический след: заячий хвостик, который не прячется, или глаза, сияющие, как рубины; у других — белоснежные волосы, вероятно, от предков-травоядных демонов с длинной шерстью…
Он не обращал на них внимания — их кровь слишком разбавлена, они стали почти такими же слабыми, как обычные люди.
Но он обнаружил одно существо с исключительно чистой демонической кровью. Несмотря на примесь человеческой, от него исходила мощная аура.
Цзи Сюнь несколько дней выслеживал это существо по запаху, но так и не сумел поймать хитрого зверька.
Раньше его территориальное чувство было инстинктивным.
Но с тех пор как он начал учиться читать и писать, в нём пробудилось рациональное мышление —
http://bllate.org/book/8132/751675
Готово:
