Цель уже почти достигнута, но Чжоу Сысы так и не смогла изобразить застенчивую девчонку. Впрочем, томно протянула:
— Привыкла жить одна… Всё равно ничего особенного.
Оба были завсегдатаями любовных игр, и Чэн Янь прищурился, внимательно глядя на неё:
— Мне тоже скучно одному.
Улыбка Чжоу Сысы стала такой широкой, что её уже невозможно было скрыть. Наконец она подняла глаза:
— Тогда заходи ко мне домой поиграть? Я умею всё.
— Ладно, — ответил Чэн Янь, приподняв один уголок губ в соблазнительной усмешке. — Мы ведь только познакомились. Двадцать тысяч за раз — нормально?
Чжоу Сысы онемела от изумления. Она никогда не брала таких высоких расценок и не могла не восхититься: «Действительно богач! Так щедро просто так разбрасывается деньгами!»
Пока она пребывала в восторге, Чэн Янь добавил:
— Кстати, я сейчас отправлю тебе номер карты. Переведи деньги сначала мне.
?
Перевести деньги ему?
Чжоу Сысы растерялась и наконец выдавила:
— Ты шутишь?
Чэн Янь невозмутимо ответил:
— Я всегда беру деньги заранее.
Какие деньги?
Голова Чжоу Сысы окончательно пошла кругом:
— Подожди… Что ты имеешь в виду?
Чэн Янь снял кепку и поправил чёлку. Его улыбка постепенно сошла на нет:
— Ты же хотела переспать со мной? Неужели думаешь, что я позволю тебе сделать это бесплатно?
«…»
Лицо Чжоу Сысы сначала стало зелёным, потом побледнело до мертвенной белизны, а затем вспыхнуло ярко-красным. Она бросила на Чэн Яня гневный взгляд и, словно увидев привидение, быстро побежала вверх по лестнице. Через несколько ступеней она заметила Хэ Сяочжи, стоявшую в лестничном пролёте. Та, увидев её, тут же повернулась спиной и сделала вид, будто ищет ключи.
Чжоу Сысы сердито фыркнула в её сторону и продолжила подниматься, не выдержав, бросила сквозь зубы:
— Идиот!
Чэн Янь фыркнул — насмешливо и с презрением. Она что, правда думала, что он хочет с ней переспать? Проститутка! Откуда у неё столько наглости?
Он надел кепку и быстро пошёл вверх по лестнице, где, как и ожидалось, встретил Хэ Сяочжи, собиравшуюся спуститься вниз.
Хэ Сяочжи, увидев его, кашлянула, чтобы скрыть смех.
В узком лестничном пролёте звук усиливался, и она слышала почти весь их разговор. К концу ей с трудом удавалось сдержать смех.
«Какой же мерзавец этот Чэн Янь!»
Но его метод «лечить яд ядом, разврат развратом» почему-то вызвал у неё чувство глубокого удовлетворения.
Пройдя мимо него после этого зрелища, Хэ Сяочжи поддразнила:
— Ну ты и дорогой товар!
Чэн Янь холодно взглянул на неё, схватил за хвост и резко потянул обратно. Его голос прозвучал ледяным:
— Я ещё не закончил с тобой разговор.
Хэ Сяочжи ойкнула от боли в коже головы:
— Отпусти! Ты чего делаешь?
Он заговорил, будто допрашивая:
— Это ты сказала ей моё имя? Что ещё ты ей наговорила?
— Да я ещё… — Хэ Сяочжи задохнулась от возмущения. — Ты вообще в своём уме, Чэн Янь? Где твои доказательства? При чём тут я?
— Она сказала, что ты её подруга.
— И ты сразу поверил?
Хэ Сяочжи поправила растрёпанные волосы и сердито уставилась на него. Чэн Янь, убедившись, что она, похоже, не врёт, великодушно махнул рукой, будто прощая грех:
— Ладно, иди.
Из-за этой задержки она, возможно, опоздает на работу. Хэ Сяочжи взглянула на телефон и бросилась вниз по лестнице.
Сзади Чэн Янь вдруг вспомнил что-то и попытался её окликнуть, но не помнил её имени:
— Эй ты, хозяйка дома…
Хэ Сяочжи подняла голову. Чэн Янь стоял выше по лестнице и смотрел на неё сверху вниз, угрожающе произнеся:
— Если ты кому-нибудь проболтаешься обо мне, тебе конец.
Он выглядел совершенно серьёзно. У Хэ Сяочжи не было времени на разговоры. Она вежливо натянула фальшивую улыбку и побежала вниз.
В метро она всё ещё смеялась про себя, вспоминая эту сцену. Но, конечно, на работе опоздала. К счастью, начальник ещё не пришёл, и ей удалось избежать выговора.
Во время перерыва на отдых она не удержалась и рассказала об этом Сюй Лян. До сих пор она не называла настоящего имени Чэн Яня, всегда говоря лишь «мой жилец».
Сюй Лян покатилась со смеху. После того как она вживую увидела Чэн Яня, он ей запал в душу, и теперь ей стало ещё интереснее:
— Как его зовут?
Хэ Сяочжи на секунду замялась, потом покачала головой:
— Не знаю.
Слишком громкой была слава сына владельца компании «Цзя Хуан». Она боялась, что если проговорится, и об этом узнает его отец, Чэн Янь точно не простит ей этого.
Сюй Лян удивилась:
— Ты живёшь с ним под одной крышей и не знаешь его имени?
— Какое «под одной крышей»? У нас чёткие границы! Мы почти не общаемся.
Сюй Лян всё ещё находила это странным и не сдавалась:
— А как ты его тогда называешь?
— …Эй, Сюй Лян! — Хэ Сяочжи прищурилась. — Ты что, очень им заинтересовалась?
Сюй Лян, наливая себе воды у кулера, улыбнулась:
— Ну, красивый парень… Кому не интересно?
Хэ Сяочжи сидела в зоне отдыха с чашкой кофе. Сюй Лян устроилась рядом:
— Как-нибудь зайду к тебе домой поиграть.
Хэ Сяочжи бросила на неё взгляд:
— Хватит мечтать! Лучше займись поиском парня. Тебе ведь уже не двадцать.
Сюй Лян подула на горячую воду в кружке и вздохнула:
— Легко сказать… Кто со мной будет встречаться?
— А Сяо Ли? Он же всем сказал, что неравнодушен к тебе. Можешь начать с ним!
Сяо Ли работал в бухгалтерии, недавно устроился. Очень милый и честный парень. Всем в офисе было очевидно, что он неравнодушен к Сюй Лян. Она часто с ним шутила, вместе обедала, но, когда заходила речь о чувствах, всегда отвечала: «Мы просто друзья».
Хэ Сяочжи, будучи её близкой подругой, видела: Сюй Лян не совсем равнодушна к нему, иначе бы не проводила с ним столько времени. Но она явно не давала ему чёткого сигнала — держала на крючке, не позволяя ни уйти, ни приблизиться.
Услышав, что подруга снова заговорила о Сяо Ли, Сюй Лян перевела тему:
— Расскажи лучше про своего тренера!
Хэ Сяочжи пожала плечами, разглядывая узор на своей кружке:
— Что рассказывать?
— Есть ли какие-то подвижки?
— Всё нормально, — уклончиво ответила Хэ Сяочжи.
Сюй Лян усмехнулась:
— Послушай, тебе стоит проявить инициативу. Когда ты наконец закончишь свою жизнь старой девы?
«Старая дева…»
Это слово вызвало у Хэ Сяочжи смешанные чувства — и желание рассмеяться, и раздражение:
— Мне всего двадцать с лишним! Откуда «старая дева»?
Сюй Лян вздохнула:
— Ты разве не видишь, чем занимаются подростки лет пятнадцати?
Хэ Сяочжи возразила:
— Это просто глупость! Разве это достойно похвалы?
— Таков современный мир.
Хэ Сяочжи молчала, держа кружку в руках. Потом вдруг улыбнулась:
— Ты отлично знаешь, как меня критиковать. А сама? Не понимаю, если между тобой и Сяо Ли всё так хорошо, почему вы не вместе?
— С чего ты взяла, что у нас «всё так хорошо»? — Сюй Лян широко раскрыла глаза.
Хэ Сяочжи привела несколько примеров из повседневной жизни. Сюй Лян не сдержала улыбки:
— Он действительно неплох. Но ты знаешь главный принцип охоты?
— Охоты? — Хэ Сяочжи нахмурилась.
Сюй Лян придвинулась ближе и шепнула с хитрой улыбкой:
— Нужно метать сети широко. Только сравнив, можно найти лучшего!
Поняв её смысл, Хэ Сяочжи была потрясена такой философией отношений. Спустя некоторое время она спросила:
— Значит, у тебя ещё есть запасные варианты?
Сюй Лян загадочно улыбнулась:
— Не так много.
По дороге домой Хэ Сяочжи всё размышляла о словах Сюй Лян. Ей стало жаль Сяо Ли, который так упорно за ней ухаживал. Она задавалась вопросом: быть может, она сама слишком упряма, а Сюй Лян слишком прагматична?
Вернувшись домой, она обнаружила Чэн Яня, сидящего на диване. Он откинулся на подушку и, казалось, спал.
Как такое возможно?
На улице стояла жара, а он спит днём на диване? Не жарко?
Хэ Сяочжи подошла ближе и позвала его. Он не отреагировал. Тогда она заметила испарину у него на висках.
От жары даже вспотел, а всё равно крепко спит…
Хэ Сяочжи невольно стала его разглядывать. Его голова слегка склонилась набок, черты лица стали мягкими, вся обычная резкость и дерзость исчезли. Чёткие линии лица и гармоничные черты придавали ему чистоту юноши из романтического фильма.
Серо-белые волосы делали кожу чуть бледной — будто герой любовного кино, вампир…
Очнувшись, Хэ Сяочжи поняла, что невольно разглядывала его и даже подумала: «На самом деле он довольно красив». Она энергично тряхнула головой, словно пытаясь прогнать все мысли о нём, и без церемоний толкнула его:
— Эй, проснись!
Чэн Янь медленно открыл глаза, узнал её и прикрыл лицо рукой. Его голос прозвучал хрипло:
— Который час?
— Уже после работы, больше пяти, — ответила Хэ Сяочжи, снова толкнув его. — Если хочешь спать, иди в свою комнату! Здесь же жарко!
Чэн Янь вздохнул, но ничего не сказал.
Сегодня он вёл себя странно. Хэ Сяочжи подозрительно осмотрела его:
— Ты что, заболел?
— …Вчера напился. Голова болит.
Редко он говорил так мягко. Значит, действительно плохо себя чувствует. Хэ Сяочжи протянула руку и коснулась его лба. Он не сопротивлялся.
Похоже, не горячка. Наверное, просто похмелье.
Хэ Сяочжи колебалась пару секунд и спросила:
— Ты принял лекарство?
— Какое лекарство?
— У тебя же голова болит! Неужели не принял ничего?
Чэн Янь опустил руку и промолчал.
Она чуть не забыла: перед ней типичный беспомощный наследник, который даже не знает, как лечиться, когда плохо себя чувствует. Сам виноват!
— От тебя даже смотреть больно, — сказала она.
Чэн Янь поднял на неё глаза:
— Что значит «от меня больно»?
«Тот, кто никому не нужен и даже сам о себе позаботиться не может».
Она подумала и сказала:
— Не важно, как ты выглядишь. Спускайся вниз, купи таблетки.
— Голова болит. Не хочу идти.
«Тогда умри от боли!»
Хэ Сяочжи направилась прочь. Прошла пару шагов — Чэн Янь не окликнул её и не издал ни звука. Она не выдержала и обернулась:
— Эй!
— А?
— У тебя есть другие симптомы?
...
— Какие таблетки пьют при головной боли после пьянки?
Фармацевт в аптеке повела Хэ Сяочжи между рядами с лекарствами и уверенно выбрала два препарата:
— Вот это китайское средство от боли, побочные эффекты минимальны. А это западное — действует сильнее. Что выбрать?
— То, что с меньшими побочками.
Купив лекарство, она получила напутствие:
— Мёд с тёплой водой тоже поможет. И хорошо отдохни.
Хэ Сяочжи улыбнулась в ответ. Она часто заходила в эту аптеку, и персонал её знал.
Вернувшись домой, она обнаружила, что Чэн Янь уже в своей комнате. Она налила стакан тёплой воды и постучала в дверь.
Никто не ответил. Он, вероятно, лежал на кровати. Она, не раздумывая, открыла дверь — и в тот же момент увидела, как он снимает футболку.
Хэ Сяочжи слегка замерла, потом постучала по двери, чтобы напомнить:
— Ты бы хоть откликался, когда я стучусь!
Чэн Янь обернулся, но совершенно не смутился тем, что стоит полуголый. Он спокойно надел белую хлопковую футболку, поправил одежду и подошёл взять у неё стакан.
Когда он выпил таблетку, Хэ Сяочжи собралась уходить и закрыть за собой дверь. Но Чэн Янь вдруг оперся на косяк, выглядел уставшим и устало посмотрел на неё. После нескольких секунд молчания он сказал:
— Спасибо.
Откуда вдруг эта атмосфера искренней человеческой заботы?
Хэ Сяочжи почувствовала себя неловко. Такие отношения с ним были для неё непривычны. Она опустила голову, тихо «мм»нула и ушла.
Тот, кто ещё вчера был подавлен, словно побитый инеем, сегодня вновь обрёл бодрость. Более того, обычно встающий после десяти, он сегодня чудом проснулся раньше Хэ Сяочжи.
Когда она вышла из комнаты, чтобы умыться, то увидела Чэн Яня у входной двери. Он надел облегающую спортивную форму и поправлял волосы перед зеркалом.
Хэ Сяочжи, не надев контактные линзы, прищурилась, пытаясь разглядеть его:
— Ты куда собрался?
Чэн Янь увидел её в зеркале:
— В спортзал.
Спортзал?
Хэ Сяочжи усомнилась:
— Тебя что, уличные мошенники заставили купить годовой абонемент?
Чэн Янь поправил чёлку:
— Нет, просто решил заняться телом.
Неужели вчерашняя головная боль заставила его задуматься о здоровье?
Хэ Сяочжи оценивающе взглянула на его фигуру, вспомнив, как вчера видела его без рубашки. Он не был худощавым — мышцы чёткие, но не преувеличенные. Высокий рост делал его в одежде стройным.
— Ага, — сказала она искренне. — Тебе не стоит качаться слишком сильно.
Чэн Янь замер, поправляя волосы, и повернулся:
— Почему?
— Потому что… — Хэ Сяочжи нахмурилась, разглядывая его лицо. Хотелось сказать, что он выглядит не как бодибилдер, но не знала, как выразиться. Наконец нашла слова: — Ты же наследник. Наследники должны быть немного хрупкими.
— Да пош… — Чэн Янь автоматически начал ругаться, но вовремя остановился: — С каких пор я сказал, что я наследник? Неужели нельзя придумать менее глупого прозвища?
«Глупого»? Хэ Сяочжи прочистила горло:
— А кто же тогда рассказывал Хэ Сюю, что у него суперсила? Ещё говорил, что она запечатана…
Она подошла ближе и с насмешливой улыбкой добавила:
— Дай-ка взгляну на твою печать. Может, я смогу её снять.
Чэн Янь не ожидал, что она вдруг вспомнит об этом. Он кашлянул, пряча смущение, и, увидев, что Хэ Сяочжи приближается, настороженно отступил:
— Ты чего?
http://bllate.org/book/8015/743187
Готово:
