Пересекши главную улицу и обойдя несколько узких переулков, они остановили коней у ворот уединённого дворика. Чжоу Юньгу легко спрыгнул на землю и протянул руку Сымяо, чтобы помочь ей сойти. Затем постучал в дверь.
Три длинных удара — и один короткий.
Во дворе стояла полная тишина. Спустя мгновение дверь скрипнула и приоткрылась. Из щели выглянули лишь глаза — настороженные, пристальные.
Сымяо невольно вздрогнула. Эти глаза казались ей холодными, как у ядовитой змеи, подкрадывающейся из темноты, и отливали болотисто-жёлтым оттенком.
Чжоу Юньгу вынул из-за пазухи небольшой нефритовый жетон и показал его стражу. Тот немедля распахнул дверь.
Ощущение, вызванное тем мимолётным взглядом, не покидало Сымяо. Она не сводила глаз с человека, открывшего им.
Тот выглядел молодо, но лоб у него был очень коротким, виски — выпуклыми, а глаза располагались выше обычного, из-за чего всё лицо приобретало форму перевёрнутого треугольника. Не то чтобы он был уродлив, но черты его явно не сулили доброты. При этом на губах застыла мягкая, даже добродушная улыбка — столь неуместная, что создавала острое чувство диссонанса.
Заметив, что девушка пристально смотрит на него, он повернул голову и взглянул на неё. Взгляд его вдруг стал совершенно обычным, будто всё предыдущее было лишь плодом её воображения.
Но Сымяо по-прежнему чувствовала себя крайне неловко и крепче сжала рукав Чжоу Юньгу.
Тот внешне оставался невозмутимым и лишь спокойно произнёс:
— Выглядите незнакомо.
Тот тут же засуетился:
— Меня зовут Фу, я новый управляющий. Прежний внезапно заболел, и меня послали сюда на время.
Голос его звучал мягко, а манеры — заискивающе, что вполне соответствовало его положению. Однако Сымяо по-прежнему чувствовала явное несоответствие между внешним обликом и внутренней сутью этого человека.
Чжоу Юньгу лишь кивнул и повёл Сымяо во двор.
Управляющий Фу проводил их взглядом, затем медленно высунул ярко-алый язык и облизнул уголок губ.
— Любопытно, любопытно… Один — воплощение божественной души, сошедшей на землю, другой — несёт на себе густую, необъяснимую ауру бессмертного. И вот они собрались вместе — прямо-таки выгодная сделка: купил одного, второго — в придачу.
Бормоча это себе под нос уже куда более зловещим тоном, он сорвал с головы простую шапочку, и густые чёрные, как ночь, волосы рассыпались по плечам. Расстегнув наспех одежду, он вышел из двора и вскоре исчез из виду.
Тем временем, войдя во двор, Чжоу Юньгу наконец позволил себе выразить тревогу на лице.
Двор оказался куда обширнее, чем казался снаружи. Задняя часть занимала огромную территорию, сплошь заросшую бамбуком. Казалось бы, хаотичная поросль на самом деле подчинялась строгому порядку.
Чжоу Юньгу повёл Сымяо сквозь бамбуковую рощу, окутанную густым туманом. Пройдя около получаса, они вышли на открытое пространство.
Сымяо, внимательно запоминавшая каждый поворот, удивлённо воскликнула:
— Это же… массив?
Чжоу Юньгу кивнул, указав ей остановиться на месте, а сам направился осмотреть окрестности.
На пустынной поляне никого не было, но в воздухе ещё витал слабый запах крови, будто бы готовый исчезнуть в любую минуту. Посреди площадки стоял огромный древний бронзовый сундук. Большая часть защитных талисманов на нём была обожжена и изорвана, а замок, некогда искусно выточенный, теперь был полностью прогрызен изнутри, так что крышка сундука распахнулась настежь — внутри не осталось ничего.
Чжоу Юньгу провёл пальцем по остаткам замка, поднёс руку к носу и холодно фыркнул.
В наше время ни духи, ни демоны, ни даже культиваторы не нарушают правило уединения. Даже такие знаменитые секты, как горы Ганьлиншань, посылают своих учеников в мир с величайшей осторожностью.
А здесь какой-то демон осмелился действовать столь открыто — в самом сердце процветающего города, убивая людей и похищая сокровища секты. Даже если бы не кража, он всё равно не мог бы остаться в стороне.
Сымяо задумалась и наконец произнесла:
— Мне кажется, с этим управляющим что-то не так.
Чжоу Юньгу не выказал удивления.
— Ты уже поняла? — спросила она и тут же добавила: — Значит, ты нарочно отпустил его, зная, что за этим последует.
Чжоу Юньгу, что было для него редкостью, проявил терпение и объяснил:
— Да. В городе произошли кое-какие события. Нам, вероятно, придётся задержаться здесь на некоторое время.
Он помолчал и добавил:
— Это будет опасно. Держись поближе ко мне.
Он намеренно выпустил зверя на волю, надеясь выманить из укрытия всю змеиную нору.
Сымяо послушно кивнула и спросила:
— Пойдём искать жильё?
— Нет, — ответил Чжоу Юньгу, приподняв бровь. — Мы останемся здесь.
Они поселились в одном дворе: Чжоу Юньгу уступил Сымяо главный покой, а сам занял боковую комнату. Когда она закончила распаковку, он вышел наружу и начертал перед её дверью сложный символ, окутав всё помещение защитным барьером.
Сымяо с интересом наблюдала за его действиями. В прошлый раз, когда он ставил подобный барьер, она находилась в полудрёме и не видела самого процесса — сейчас же впервые увидела такое заклинание воочию.
Заметив её любопытство, Чжоу Юньгу не стал ничего пояснять, лишь предупредил:
— Если что-то случится, думай прежде всего о собственной безопасности.
Сымяо снова кивнула в знак согласия.
Помолчав, она всё же решилась спросить:
— То, что ты хотел забрать… оно тоже пропало? — Она кивнула в сторону заднего двора, где стоял опустошённый сундук, и тут же добавила с заботой: — Конечно, если это секрет, можешь не отвечать. Просто забудь, что я спрашивала.
Чжоу Юньгу внимательно выслушал её и вдруг тихо усмехнулся, будто вспомнив что-то.
— Сказать тебе не составит труда.
Он направился в дом, но, заметив, что Сымяо всё ещё стоит на месте, обернулся и приподнял бровь:
— Заходи, выпьем чаю. Я расскажу тебе одну историю.
Сымяо поспешно согласилась.
Войдя в комнату, Чжоу Юньгу заварил чай. Звон фарфора сливался с мерным течением его речи, и он начал свой рассказ.
Семьдесят лет назад…
Тогда правил иной император, и земли эти носили иное имя, но люди, как и всегда, жили своей обыденной жизнью в этом суетном мире.
Однако судьба одного молодого господина была не такой, как у прочих.
Родившись в роскоши и знати, он с детства страдал от болезней, а все близкие ему люди один за другим покидали этот свет.
Гадалки твердили одно и то же: он — «звезда полного одиночества». Но если другие, рождённые под этим знаком, приносили несчастья лишь окружению, то он сам страдал не меньше — по их расчётам, ему не суждено было дожить и до конца года.
Сам же он относился ко всему с безразличием. Ему даже казалось, что это к лучшему: не придётся влачить долгие годы одиночества и мучений.
Он смотрел на мирские суеты со стороны, не касаясь их, и спокойно шёл навстречу своей судьбе — будто бы уже не раз проходил этот путь и знал, чего ожидать.
Всё изменилось, когда он встретил одну девушку.
Она расставила свой прилавок у храма Лунного Старца на восточной окраине города и объявила себя гадалкой по костям. В те дни храм пользовался огромной популярностью, особенно накануне праздника Циши, и те, кто обращался к ней, утверждали, что она предсказывает с поразительной точностью: стоит лишь прикоснуться к человеку, как она уже знает, о чём тот думает. Её дела шли в гору.
В тот день, собравшись уходить, она случайно столкнулась с молодым господином. Из-под её лёгкой вуали виднелись лишь яркие миндальные глаза, которые пристально впились в него, выдавая живой интерес.
Она подошла ближе, и в её взгляде заиграла тёплая улыбка:
— Не желаете ли, господин, погадать?
Он равнодушно отказался, но девушка упрямо преследовала его, настаивая на гадании, даже бросив свой прилавок.
Так, избегая её, он в конце концов с ней сблизился.
И наконец она смогла коснуться его тонких, словно нефрит, пальцев и заглянуть в уголок Небесного Предела.
Одного этого взгляда хватило, чтобы эта обычно болтливая девушка надолго онемела от изумления.
Чжоу Юньгу замолчал.
Сымяо, затаив дыхание, с жадным интересом наклонилась вперёд.
Он налил ей горячий чай, пополнил свою чашку и, подняв её, скрыл выражение лица за клубами пара.
— Та девушка на самом деле была божественной девой, ведающей снами, — начал он вновь. — Она сошла на землю, чтобы изучить человеческие сердца и понять их суть.
Сымяо на мгновение опешила, а затем вздохнула:
— Так это всё-таки сказка о бессмертных и духах.
Чжоу Юньгу кивнул и продолжил.
Дева, как теперь следовало называть девушку, сошла на землю из-за недавних сомнений и желания пройти испытание в мире смертных.
Едва коснувшись молодого господина, она поняла: его сновидческая сфера — нечто невиданное. По крайней мере, она никогда не встречала подобного у смертных.
Дева вернулась на небеса и упросила Владыку Судьбы проверить судьбу этого человека.
В Книге Судеб было записано: «Умрёт в двадцать пять лет от неизлечимой болезни».
Она спросила у господина, сколько ему лет.
На лице его, обычно холодном и отстранённом, вдруг мелькнула улыбка, полная принятия своей участи:
— Мне двадцать пять. День рождения был двадцать седьмого прошлого месяца.
Глядя на его прекрасное, словно нефрит, лицо, дева нарушила запрет и решила изменить его судьбу.
Она знала об одной редкой траве, растущей в мире смертных раз в семьдесят лет. Как раз сейчас она достигла зрелости.
Дева отыскала это растение и вырвала его из пасти охранявшего его змеиного демона. Затем она изготовила из него эликсир и заставила господина его выпить.
Чжоу Юньгу вновь сделал паузу. Опустошив чашку, он поставил её на стол и вернулся к настоящему.
— То, что украли сегодня во дворе, — это как раз созревшая в этом году трава под названием «Беспечность».
Сымяо кивнула, всё поняв, но ей было не по себе от незавершённости истории. Она нахмурилась и спросила:
— А что стало с тем господином? Вылечился ли он? Как сложилась его судьба?
Чжоу Юньгу не ответил. Он лишь взглянул в окно.
Луна сияла в безоблачном небе.
— Поздно уже, — сказал он Сымяо. — Иди отдыхать.
И проводил её до дверей.
Сымяо недовольно поджала губы: «Какой же он непорядочный — рассказывает историю, да ещё и без конца!» Вернувшись в главный покой, она увидела, что комната убрана со всеми удобствами, будто за ней постоянно ухаживали.
Зажегши свечу, она распаковала свой узелок, собираясь переодеться ко сну.
Из одежды выпала свёрнутая книга — та самая, что Чжоу Юньгу передал ей как «тайное сокровище».
Подняв её, чтобы убрать обратно, Сымяо вдруг вспомнила.
Раньше, читая эту книгу, она натыкалась на места, которые не могла понять. Спросив тогда у Чжоу Юньгу, она получила ответ, что там нет ничего важного, и с тех пор просто пропускала эти отрывки.
Теперь же ей вдруг стало ясно: все эти непонятные фразы касались сновидений — их проникновения, управления ими, постижения их сущности.
Она озарилаcь: неужели эта книга имеет отношение к той самой божественной деве? Теперь понятно, откуда у Чжоу Юньгу столько подробностей об этой тайной легенде.
С этими мыслями она и уснула.
Ей приснился сон — редкий, ясный сон.
Во сне она будто бы сама стала той девой, но при этом сохраняла ясность сознания. Вероятно, из-за того, что весь день размышляла об этой истории, её разум и воплотил её в сновидении.
Она наблюдала за происходящим, словно посторонний дух, вселившийся в чужое тело.
Во сне она — вернее, та самая дева, ведающая снами, — дала господину эликсир и тут же помчалась на небеса к Владыке Судьбы, чтобы узнать, изменилась ли его судьба.
Сымяо с изумлением заметила, что этот господин, больной и погружённый в забытьё, выглядел точь-в-точь как Чжоу Юньгу — только ещё холоднее и ещё менее похожий на живого человека.
Пока она удивлялась, дева уже вступила в спор с Владыкой Судьбы.
— Ох, моя маленькая злюка, моя беда… Чем же этот смертный так тебя обидел, что ты решила именно его мучить?
Владыка Судьбы выглядел молодым и красивым, но сейчас его лицо было искажено отчаянием, и он крепко прижимал к груди Книгу Судеб.
Дева потянулась, чтобы вырвать её:
— Дай сюда! Что там такого тайного?
Лицо Владыки Судьбы стало ещё печальнее — казалось, он вот-вот заплачет.
Он пятясь отступал, умоляя:
— Мы, бессмертные, не должны вмешиваться в судьбы смертных! Нельзя противиться воле Небес!
Дева тут же парировала:
— Всё это пустые слова! Да, конечно, это не совсем честно… — её голос дрогнул, но тут же окреп: — Но кто сказал, что волю Небес нельзя оспорить? Разве я не знаю, откуда берутся все эти великие легенды на небесах?
На этот раз Владыка Судьбы действительно выжал две слезы и отступил ещё дальше, чуть не свалившись с Платформы Перерождений.
Восстановив равновесие, он уже готов был пасть перед упрямой девой на колени:
— Но этого-то как раз трогать нельзя!
http://bllate.org/book/7968/739854
Готово:
