Сейчас Хоу Жаньси важно расхаживал перед ним, и тот так разозлился, что зубы скрипнули:
— Ну да, вы с той маленькой обманщицей — пара одна к одной.
— Если считаешь, что мы так хорошо подходим друг другу, больше не ходи к ней. Думаю, она и сама не захочет тебя больше видеть.
И Цяньгэ глубоко вдохнула, распахнула дверь и решительно вышла.
Она пришла сюда лишь затем, чтобы разузнать, не вместе ли Хоу Жаньси с Чай Мэйцэнь, но всё равно вышла из себя.
Неизвестно, кто из них двоих одержал верх в этой схватке.
Когда И Цяньгэ ушла, Хоу Жаньси вдруг почувствовал сильную усталость. Он оперся о стену и долго выдыхал.
Хватит…
Да, действительно хватит уже.
* * *
Чжоу Жуй только подошёл к двери своего дома, как вдруг кто-то прыгнул ему на спину, обхватив руками и ногами, и радостно закричал:
— Братик Чжоу Жуй!
Чжоу Жуй пошатнулся и чуть не упал. Он обернулся и сквозь зубы процедил, глядя на Ли Сяонаня:
— Сними свою сестрёнку с меня.
Ли Сяонань лишь безнадёжно вздохнул — с сестрой он был совершенно бессилен.
— Братик Чжоу Жуй, Ян Мин сказал, что всё раскрылось: та красивая девушка — твоя родственница, а не твоя подружка! — с восторгом сообщила Цюй Сытун.
— Я лично прикончу Ян Мина! — воскликнул Чжоу Жуй и принялся подпрыгивать на месте, но так и не смог стряхнуть с себя Цюй Сытун.
Чжоу Жуй был в отчаянии. Сдерживая ярость, он выдавил:
— Слезай немедленно.
— Я так соскучилась по тебе, братик Чжоу Жуй!
— Мне не нравятся такие, как ты, — дрожащим голосом сказал он.
Цюй Сытун наконец спустилась и встала перед ним, вытянувшись во весь рост:
— Братик Чжоу Жуй, смотри, я выросла!
— Не смотрю!
— У моего брата такой высокий рост, и я тоже буду высокой!
— Да вы с ним даже не от одного отца! — бросил Чжоу Жуй и уже собрался подняться по лестнице, но вдруг вспомнил, что дома Чай Мэйцэнь, и остановился.
Ли Сяонань тихо посоветовал сестре:
— Пойдём, я угощу тебя чем-нибудь вкусненьким.
— Нет! Я хочу играть с братиком Чжоу Жуем, а то вы скоро уедете в университет!
— Чжоу Жуй, может, ты… — начал было Ли Сяонань, подняв голову.
— Нет! Ни за что! И не смей мне помогать! Я ещё не разобрался с тобой за то, что ты снял замок с моей комнаты! — Чжоу Жуй не выдержал, глядя на этого безнадёжного медведя.
Ли Сяонань закатил глаза. С женскими делами лучше не связываться.
Ему хотелось домой.
В этот момент Чай Мэйцэнь спускалась по лестнице с пакетом мусора и увидела, как Чжоу Жуй стоит, держась за руку с маленькой девочкой. Она замерла на ступеньке.
Ой-ой!
На самом деле Чжоу Жуй вовсе не держал Цюй Сытун за руку — это она сама вцепилась в него и не отпускала.
Ли Сяонань стоял рядом, чувствуя себя крайне неловко, и, заметив Чай Мэйцэнь, стал ещё скованнее.
Чай Мэйцэнь подошла и спросила:
— Что происходит?
— Сестричка! Я обожаю братика Чжоу Жуя! — выпалила Цюй Сытун, увидев Чай Мэйцэнь.
— О… — Чай Мэйцэнь перевела взгляд на Чжоу Жуя.
Тот был совершенно невиновен:
— Это сестра Ли Сяонаня, ростом метр пятьдесят. Эта малышка даже до макушки моей не достаёт — как я могу…
— Я ещё вырасту! — снова подчеркнула Цюй Сытун.
Чжоу Жуй почему-то особенно переживал из-за роста.
Наверное, кроме роста и внешности, ему больше и похвастаться-то нечем.
Чай Мэйцэнь не удержалась и рассмеялась.
Цюй Сытун и Ли Сяонань рядом выглядели совершенно непохожими на брата и сестру.
Ли Сяонань — с его характерной усталой физиономией, обычно полумёртвым выражением лица — можно было назвать стильным парнем или даже красавцем, но уж точно не милым.
А Цюй Сытун — с большими круглыми глазами и чуть пухлыми щёчками — выглядела просто очаровательно, особенно с таким маленьким личиком.
— Давай испеку для тебя тарталетки, — предложила Чай Мэйцэнь, совершенно очарованная девочкой.
Чжоу Жуй тут же схватил её за воротник и потащил наверх:
— Ничего не будешь делать! Не надо!
— Я хочу есть! — Цюй Сытун даже не задумалась над словом «тётушка», ей было важно, что она попадёт в дом Чжоу Жуя.
Ли Сяонань на мгновение замер, потом последовал за сестрой.
В итоге все оказались в квартире Чжоу Жуя.
Чжоу Жуй рухнул на диван и закрыл лицо руками, а рядом уселась Цюй Сытун и осторожно ткнула пальцем ему в руку.
— Ещё раз тронешь — сломаю тебе палец, — предупредил он.
— Можно мне осмотреть твою комнату?
— Если хочешь, вымой мои тридцать с лишним пар вонючих носков.
— Конечно! Я отлично стираю! — Цюй Сытун похлопала себя по груди в знак гарантии.
Чжоу Жуй окончательно онемел.
Чай Мэйцэнь вышла из кухни и спросила Цюй Сытун:
— А что тебе в нём нравится?
— Он такой грозный, но при этом ми-и-илошный! Просто обожаю! — честно ответила девочка.
— Грозный?
— Ми-и-илошный! Тот самый «милый», знаешь?
— А… — Чай Мэйцэнь снова почувствовала, что у неё разрыв поколений с детьми.
Она отошла в сторону и вытерла руки влажной салфеткой. В этот момент Ли Сяонань спросил:
— Нужна помощь?
— Очень вовремя спросил. Я как раз всё поставила в духовку, теперь остаётся только ждать и есть, — улыбнулась Чай Мэйцэнь.
— О… о… — Ли Сяонань снова уселся на место.
— Сестричка, ты такая красивая! — восхищённо сказала Цюй Сытун, глядя на Чай Мэйцэнь.
— Я тоже так считаю, — спокойно согласилась та.
— От тебя так и веет теплом и добротой.
— Но красивые девушки часто обманывают, — добавила Цюй Сытун.
Она тут же посмотрела на Ли Сяонаня. Тот безнадёжно объяснил:
— В прошлый раз… она всё слышала.
Цюй Сытун покраснела до корней волос и поспешила оправдаться:
— Н-нет! Я просто… завидую! Зависть меня извратила!
— Ничего страшного. Всё равно лучше, чем Чжао Бинцин, — сказала Чай Мэйцэнь.
Чжоу Жуй чувствовал, что пришёл сюда совершенно зря.
Одна девчонка, которая за ним бегает, сидит рядом, а другая, с которой у него были какие-то неясные отношения, только что упомянулась.
Вот и все его романтические дела — и всё это теперь известно Чай Мэйцэнь. Просто унизительно.
Он встал, принёс ящик с инструментами и начал чинить дверь своей комнаты, решив больше не обращать на них внимания.
Но те, похоже, отлично нашли общий язык.
Цюй Сытун болтала без умолку и умела говорить такие приятные вещи, что Чай Мэйцэнь всё время смеялась.
Ли Сяонань же сидел, словно деревянный истукан, наверное, просто дожидаясь еды.
Вскоре Чай Мэйцэнь сказала, что хочет выжать сок. Ли Сяонань на этот раз сразу вскочил, чтобы помочь.
Цюй Сытун тут же присела рядом с Чжоу Жуем:
— Братик Чжоу Жуй.
— Говори прямо, без околичностей.
— Почему ты такой красивый? Даже дверь чинишь красиво!
— Я ещё красивее, когда бью детей. Хочешь, попробую?
— Братик Чжоу Жуй!
— Говори.
— Я сложила для тебя целую банку звёздочек.
— Если бы ты сложила их из купюр, я бы, может, и обрадовался.
— О…
Когда Чай Мэйцэнь достала готовые тарталетки и все выпили её свежевыжатый сок, Цюй Сытун была полностью покорена.
— Это невероятно! Просто восхитительно! Лучшие тарталетки в моей жизни! — с преувеличенным восторгом воскликнула она.
— Я часто пеку их для Чжоу Жуя.
— Братик Чжоу Жуй такой замечательный — наверное, именно поэтому он такой здоровый!
Чжоу Жуй откусил кусочек и сердито покосился на девочку. Неужели её с детства кормили одними комплиментами?
Ли Сяонань не умел говорить комплименты, но зато доказывал своё одобрение делом.
Пока остальные съели по две тарталетки, он съел четыре, и сок у него быстро закончился.
Когда всё было съедено, Чай Мэйцэнь улыбнулась:
— Приходите ещё в гости!
Цюй Сытун на секунду опешила, потом поняла, что это мягкий намёк на то, что пора уходить, и тут же согласилась:
— Хорошо! До свидания, сестричка! Братик Чжоу Жуй, пойдём гулять?
— Не пойду, — пробурчал он, растянувшись на диване, как мёртвый.
Ли Сяонань подтолкнул сестру к выходу.
Перед уходом он обернулся к Чай Мэйцэнь:
— Спасибо… эээ… и вкусно очень.
— В университет возьму с собой ещё, испеку для тебя.
— Хорошо.
Когда все ушли, Чжоу Жуй тут же вскочил:
— Зачем ты их вообще пустила?
— Девочка такая милая.
— Ты хоть понимаешь, сколько ей лет? Она ещё в средней школе!
— Просто, глядя на неё, я вспомнила себя в её возрасте. Тогда я была ещё настойчивее.
Чжоу Жуй немного успокоился и с хитрой ухмылкой спросил:
— А ты… активно за отца ухаживала?
— Да.
— А какой он был?
— Ужасно грубый, но добрый внутри. Настоящий «язык острый, а сердце мягкое». Очень красивый, высокий… — она на секунду замолчала и добавила: — И из очень обеспеченной семьи.
Чжоу Жуй хотел спросить ещё, но Чай Мэйцэнь пнула его ногой:
— Иди постирай свои вонючие носки! Уже гора навалилась!
— Бросил бы в стиральную машину — и дело с концом, — проворчал он, направляясь в ванную.
Чай Мэйцэнь последовала за ним и закричала:
— Как можно стирать трусы вместе с носками? Трусы надо стирать руками!
— Научные исследования доказали: мужские трусы чище носков! Можно стирать вместе!
— Учёные много чего говорят! Ты всё слушаешь? Трусы — руками!
— Ладно-ладно, буду стирать отдельно.
— Такие мелочи руками за пять минут выстирать — и не тратишь воду с электричеством дважды!
Чжоу Жуй встал и ткнул пальцем в дверь:
— Либо дай работать без указаний, либо не заставляй работать. Раз, два, три — марш!
Чай Мэйцэнь долго злилась, а потом с досадой бросила:
— Не буду больше тобой заниматься! Захламишься насмерть!
Чжоу Жуй почти закончил уборку в ванной и вышел, спросив Чай Мэйцэнь:
— Глядя на Ли Сяонаня и Цюй Сытун, у тебя нет никаких мыслей?
— Ты хочешь, чтобы я родила тебе сестрёнку? — не поняла она.
— Нет! Ты не думала о втором замужестве? Мама Ли Сяонаня сейчас вышла замуж за отличного человека. Я его видел — и внешне неплох, и характер у него добрый. Разве что ростом не вышел, но это мелочь. Хотя, конечно, рядом с дядей Хоу ему не сравниться.
— К чему ты клонишь? — Чай Мэйцэнь бросила пульт на журнальный столик и посмотрела на него.
— Я думаю, раз уж вы с дядей Хоу друг другу нравитесь, не стоит цепляться за предрассудки насчёт второго брака. Я лично считаю, что дядя Хоу — прекрасный кандидат в отцы. Если бы мой родной отец вдруг объявился сейчас, я бы его не признал. Шестнадцать лет он пропадал! Если бы умер — ещё ладно, а так я бы его избил до смерти!
— Да, если он появится, я встану перед тобой и сама его изобью, — поддержала его Чай Мэйцэнь.
Воссоединиться с тем чудовищем было бы просто немыслимо.
Разве можно простить такого подлеца?
— Так вот, раз уж вы с дядей Хоу взаимно симпатизируете друг другу…
Чай Мэйцэнь направлялась на кухню убирать, но, услышав это, остановилась и обернулась:
— Ты… что-то знаешь?
— Ну, например, то, что ты в пьяном виде призналась дяде Хоу в любви? — поддразнил её Чжоу Жуй, подхватив слова Хоу Жаньси.
Чай Мэйцэнь не выдержала и шлёпнула его по лбу. Чжоу Жуй от неожиданности даже растерялся.
— За что ты меня ударила? — спросил он.
Чай Мэйцэнь только сейчас осознала, что сделала, и принялась растирать ему лоб:
— Привычка… Когда мне неловко становится, рука сама тянется.
Чжоу Жуй был совершенно невиновен, но при этом и злился, и смеялся.
Чай Мэйцэнь же чувствовала себя ужасно неловко — сын узнал о таком! Просто невозможно!
Она покраснела до корней волос и пыталась объясниться:
— Это… я просто была пьяна!
— Говорят, в вине — правда.
— Но… — Чай Мэйцэнь усадила его на диван, и они устроились рядом, как настоящие друзья.
Чай Мэйцэнь могла положиться только на Чжоу Жуя, поэтому и делилась с ним всем.
С тех пор, как они в прошлый раз откровенно поговорили, она стала рассказывать ему обо всём.
Чжоу Жуй уже вырос, у него собственное мнение.
Она поджала ноги, хлопнула ладонью по бедру и сказала:
— Посмотри, как мы с дядей Хоу общаемся! Разве я хоть раз проявила к нему интерес?
— Не похоже. Ты будто лишена инстинктов — даже если бы он проявил интерес, ты бы не заметила.
— Вот именно! Внезапно услышать, что я ему призналась… Мне самой это кажется неправдоподобным! Я никогда не думала быть с ним вместе!
— А сейчас?
Чай Мэйцэнь закрыла лицо руками и тяжело вздохнула.
http://bllate.org/book/7920/735727
Готово:
