— Эта женщина, не иначе, умрёт, если хоть раз за день не прилипнет к чужой славе! Вечно одно и то же — то скандалы, то ещё какие глупости!
Нин Нинь, независимый сценарист, уже поработала в нескольких съёмочных группах и однажды столкнулась с ней. Вернувшись, сказала, что та — личность не из приятных: напускает на себя важность и при этом злопамятна. С тех пор у Чу Нянь к ней не осталось и тени симпатии.
Режиссёрская группа горячо обсуждала какие-то вопросы, а Чу Нянь сидела в сторонке, яростно стуча пальцами по клавиатуре. Только спустя некоторое время она вспомнила, что так и не ответила на сообщение. Ей прислали уведомление: не задействовать ли PR-отдел, чтобы сгладить ситуацию? Лу Юйнин вот-вот должна присоединиться к съёмкам — правда, лишь в эпизодической роли, но уже успела вызвать столько ненависти, что это может навредить сериалу. Не стоит ли избежать лишнего риска?
Чу Нянь ответила одним коротким сообщением:
«Не надо с ней связываться».
Её агентство выдвинуло на передовую только одну действительно перспективную актрису, и та хватается за любую возможность раскрутиться. Отвечать ей — значит опускаться до её уровня.
В ответ пришло:
«Ладно! Свяжись с Линь Цзяхэ, уточни у него, как он на это смотрит».
Чу Нянь подняла глаза в сторону Линь Цзяхэ. В этот момент Ян Цзыцзянь отошёл, чтобы принять звонок, и съёмочная площадка на минуту замерла. Несколько человек тихо переговаривались, а Линь Цзяхэ снова надел очки и смотрел в телефон. Кто-то рядом с ним напомнил:
— Линь-лаосы, посмотрите сегодняшние тренды — там есть что-то про вас.
— Да? — отозвался он.
Тот человек, похоже, тоже считал поступок Лу Юйнин неуместным, и в его голосе прозвучала ирония:
— Эти маркетинговые аккаунты просто мастера выдумывать из ничего. А Лу Юйнин отлично знает, как этим пользоваться — постоянно устраивает какие-то драмы.
Чу Нянь опубликовала пост, высмеивающий Лу Юйнин. В качестве иллюстрации она прикрепила скриншот того самого случая, когда та поставила лайк под постом актёра, с которым позже отказалась сотрудничать. В подписи она написала:
«Стиль госпожи Лу по-прежнему так трогательно искренен! И даже сценарий не меняет — всё те же заезженные приёмы. Не забудьте оплатить гонорар за появление, ведь наш братец нынче стоит немало».
Всё это — сплошные низкопробные трюки. А как только волна популярности пройдёт, она непременно выскажет «извинения»: «Простите, если кого-то ввела в заблуждение, но у меня и в мыслях не было ничего такого».
Пост Чу Нянь попал в топ-темы, и когда Линь Цзяхэ открыл хештег, первым в списке оказался именно он. Он на мгновение замер, а затем невольно поднял глаза — и их взгляды встретились.
Чу Нянь мгновенно всё поняла — и в голове у неё словно взорвалась бомба.
—
Группа реквизита ругалась не переставая, но всё же вытолкала необходимые предметы наружу, и сцена Ян Цзыцзяня под проливным дождём на шоссе наконец-то состоялась. Место для съёмок Чу Нянь нашла в последний момент, но, к счастью, всё прошло гладко.
Успели вовремя.
Это была натурная съёмка, без павильонов, и отдыхать приходилось в машинах. Чу Нянь заняла одно из мест и упорно отказывалась выходить. Когда Ян Цзыцзянь в третий раз подошёл к ней, он наконец не выдержал:
— Что опять случилось? Ты вся красная, будто Линь-лаосы тебе признание сделал?
С тех пор как он узнал, что Чу Нянь относится к Линь Цзяхэ иначе, чем к другим, он постоянно подшучивал над ней. Сейчас вокруг никого не было, и он просто решил пошутить — но попал прямо в больное место. Чу Нянь резко обернулась и бросила:
— Это тебя не касается!
Ян Цзыцзянь сделал шаг назад и театрально прижал руку к сердцу:
— Ой-ой! Да ты всё злее и злее становишься, малышка.
А Чу Нянь не могла отделаться от воспоминаний.
Сквозь толпу их взгляды встретились. Линь Цзяхэ смотрел на неё с непонятным выражением, а она — в ужасе. Затем нахлынуло чувство стыда, и она застыла на месте, думая: «Он знает про этот аккаунт… Он знает, что это мой аккаунт…»
Это ощущение тайного, скрытого внимания мучило её. Теперь он наверняка подумает, что она специально так себя ведёт. От стыда Чу Нянь чуть не сбежала с площадки — но тут случилось нечто ещё более неловкое.
Ян Цзыцзянь вернулся с балкона, где разговаривал по телефону, и, не спрашивая разрешения, взял её ноутбук:
— Чу Нянь, одолжи комп на минутку.
Она была так погружена в свои мысли, что машинально кивнула:
— Ага.
Ян Цзыцзянь унёс компьютер к столу, вставил флешку и собрался показать всем что-то интересное. Несколько голов тут же склонились над экраном. На рабочем столе красовалась картинка — фанарт Линь Цзяхэ, нарисованный собственноручно Чу Нянь. Все они были из индустрии, и кто-то ещё вчера тихо гадал, почему Чу Нянь вдруг сменила отель. Теперь всё стало на свои места.
Ян Цзыцзянь понял, что исправить ситуацию уже невозможно, и лишь хмыкнул:
— Наш Линь-лаосы и правда обладает божественной внешностью — даже наш сценарист не устоял!
Чу Нянь чувствовала, что на лбу у неё крупными буквами написано одно слово:
«ПОГИБЛА!»
С тех пор сердце у неё до сих пор болело от стыда.
Как же неловко… Слишком неловко.
Ассистент главного героя подошёл, чтобы забрать куртку для актёра, и, увидев Чу Нянь, радушно пригласил:
— Чу Цзун, не хотите заглянуть? Линь-лаосы сейчас снимает боевую сцену — так круто!
Чу Нянь так и подмывало пойти, но стыд не давал пошевелиться. Она прекрасно понимала, что ассистент не имел в виду ничего обидного, но всё равно чувствовала себя так, будто её высмеивают. Ассистент, не дожидаясь ответа, быстро ушёл со своей задачей. Чу Нянь ещё немного посидела, но любопытство взяло верх. Схватив зонт, она вышла из машины, решив просто незаметно взглянуть.
Но как назло, прямо у входа на площадку она наткнулась на Линь Цзяхэ, который как раз закончил съёмку. Помощник режиссёра кричал:
— Ассистент! Где ассистент? Принесите одеяло, дайте зонт! Где ассистент?
Цзяйу отсутствовала, и у Линь Цзяхэ не было помощника. Помощник режиссёра вдруг вспомнил и, заметив приближающуюся Чу Нянь, обрадованно воскликнул:
— Чу Цзун! Не могли бы вы подержать зонт для Линь-лаосы? Его ассистент не на месте, а он уже порядком промок — дальше мочить нельзя!
У Чу Нянь в голове второй раз за день всё взорвалось, но ноги сами понесли её вперёд. Она быстро подошла и раскрыла зонт над ним.
Линь Цзяхэ тяжело дышал, но всё же кивнул ей в знак благодарности:
— Спасибо.
Чу Нянь дрожала всем телом и еле выдавила:
— Линь-лаосы, не стоит благодарности.
В голове у неё гудело. «Всё, — думала она, — больше я здесь не выдержу. Если останусь ещё на день — сойду с ума».
Автор примечает:
Будет ежедневное обновление, не переживайте.
Чу Нянь срочно сбежала из съёмочной группы, заявив, что у неё срочные дела, и оставила Ян Цзыцзяня разбираться со всем самому.
Как продюсер, она занимала в проекте ключевую позицию. В кинопроизводстве продюсеры зачастую обладают даже большими полномочиями, чем режиссёр. Правда, не все продюсеры одинаковы: некоторые — просто инвесторы с громким титулом, другие делегируют полномочия на площадке местным продюсерам. Но Чу Нянь была настоящим руководителем проекта. Она вкладывала в сериал душу, да ещё и выступала сценаристом — присутствие на площадке было для неё жизненно важно. Ян Цзыцзянь отвечал лишь за съёмочный процесс, а все остальные вопросы понимал хуже Чу Нянь.
Казалось, что она ничего не делает, но на самом деле забот у неё было больше всех. Её уход вызвал протест у Ян Цзыцзяня, и он спросил, куда она собралась. Она подумала и выдвинула Шэнь Яньчжи в качестве прикрытия:
— Нужно уладить кое-какие личные дела. Шэнь Цзинчжи зовёт меня.
Ян Цзыцзянь побаивался Шэнь Цзинчжи — та дама славилась своей жёсткостью, — и только кивнул:
— А, понятно.
Он знал, что Чу Нянь и Шэнь Яньчжи встречались, и знал, что они расстались. Его мнение по этому поводу умещалось в семи словах:
«Молодёжь и правда любит морочить голову».
На самом деле он давно понял: Шэнь Яньчжи не из тех, кто способен остепениться, а Чу Нянь в отношениях всегда была холодна. Им вдвоём вместе даже нормально жить не получится.
— Возвращайся поскорее, — напомнил Ян Цзыцзянь и добавил: — Лу Юйнин скоро приедет на площадку.
При одном упоминании Лу Юйнин у Чу Нянь заболела голова:
— Ага, — отозвалась она, — если начнёт устраивать цирк — пусть уезжает.
—
В субботу Чу Нянь отправилась в ресторан, как и договаривались. Как и следовало ожидать, там уже были Шэнь Яньчжи и… Чу Хэн. У Чу Нянь мгновенно похолодело в животе. Она прижалась спиной к стене и села как можно дальше от брата.
Но Чу Хэн явно не собирался её щадить. Он хлопнул ладонью по сиденью рядом с собой и приказал безапелляционным тоном:
— Садись сюда.
Чу Нянь неохотно подошла и пробормотала:
— Брат.
— Твой брат умер, — фыркнул Чу Хэн.
Чу Нянь сделала вид, что удивлена:
— Правда?
Чу Хэн косо на неё взглянул.
Чу Нянь улыбнулась:
— Как раз здорово!
Чу Хэн тут же дал ей лёгкую шлепку по затылку.
Брат и сестра встретились — и сразу же начали ворчать друг на друга. Ни один не мог терпеть другого. Но, несмотря на это, Чу Хэн никогда не допустил бы, чтобы кто-то посторонний обидел его единственную сестру.
Он снова перевёл взгляд на Шэнь Яньчжи, и в его глазах сверкнули лезвия — казалось, он готов был разорвать того на куски. Шэнь Яньчжи почувствовал себя крайне неловко и умоляюще посмотрел на Чу Нянь. Та лишь пожала плечами: мол, ничем не могу помочь. Шэнь Цзинчжи, скрестив руки, сидела у окна и разговаривала по телефону, изредка отвечая: «Поняла», «Хорошо».
Время тянулось мучительно медленно. Все ждали — ждали прихода родителей обеих сторон. Чу Нянь тихо прошептала брату:
— Неужели обязательно устраивать такой цирк? Это же просто расставание.
На этот раз Чу Хэн пожал плечами:
— Недавно мать Шэня даже намекала нашей маме, когда же свадьба. А теперь всё рухнуло. Думаешь, можно просто сказать «расстались» и всё?
У Чу Нянь по коже побежали мурашки:
— Папа тоже придёт?
Чу Хэн кивнул.
Чу Нянь захотелось провалиться сквозь землю.
—
Начал накрапывать дождь, и на площадке царила неразбериха. Вчера реквизиторы обнаружили пропажу одного «трупа», а сегодня утром его наконец нашли — в реке Биньцзян. Он выглядел настолько реалистично, что местные жители вызвали полицию. Полицейские подняли «тело» со дна и только потом выяснили, что это реквизит.
Связавшись с группой, его вернули на площадку и при этом сделали внушение за халатность.
Но когда реквизиторы получили «труп» обратно, они обнаружили, что на нём поменяли одежду и вывели краской цифры:
04-010
Сериал «Ледяная зима» начинался с дела о серийных убийствах. Среди ночи мужчина выкапывал труп из своего двора и вёз его на расстояние двух километров, чтобы сжечь в канаве. В это время года в этих местах почти не бывало людей, поэтому лишь на четвёртый день тело обнаружил случайный прохожий и сообщил в полицию. От останков почти ничего не осталось — лишь смутные очертания. Собаки-ищейки привели полицию к брошенной тележке на старой свалке, а оттуда — прямо к дому мужчины.
Сначала казалось, что дело раскрыто. Полиция ворвалась в дом и повалила мужчину на пол, пока тот мирно спал. В доме также находились его сестра и племянница — они были в ужасе и ничего не понимали.
Собаки яростно рыли землю в том месте, откуда был выкопан труп.
Полиция сфотографировала место преступления и подтвердила, что тело действительно было извлечено оттуда. Во время раскопок один из офицеров вдруг закричал:
— Тут ещё один труп!
При более глубоких раскопках обнаружилось нечто ужасающее.
Целых четырнадцать тел. Местная полиция немедленно сообщила в уездное управление, оттуда запросили помощь в городском, и ночью была создана специальная следственная группа. Когда яму глубиной два метра наконец расчистили, выяснилось нечто ещё более жуткое: во дворе обнаружили второй захороненный труп...
А затем и третий.
В первой яме нашли 14 тел, во второй — 4, в третьей — 7.
Предварительная экспертиза показала, что самые старые останки находились во второй яме, затем — в первой, а третья яма была самой свежей.
Из-за сильного разложения личности погибших установить сразу не удалось. Почему мужчина решил выкопать одно тело из первой ямы и сжечь его отдельно — стало ключевым вопросом в расследовании.
...
На реквизитных телах стояли номера, потому что в оригинале каждое тело подробно описывалось, и реквизиторы подошли к делу серьёзно.
Каждое тело имело свой код в формате 00-000: первые две цифры обозначали номер ямы, остальные — номер тела в яме.
04-010
Очевидно, это не соответствовало системе нумерации реквизиторов.
—
В зал вошёл отец Шэня. Шэнь Яньчжи встал и вежливо поздоровался:
— Папа!
Отец Шэня поднял руку —
И со всей силы ударил его по лицу.
Чу Хэн холодно наблюдал, не собираясь вмешиваться. Шэнь Цзинчжи нахмурилась, но тоже промолчала. Только Чу Нянь вскочила:
— Дядя, не надо...
Отец Шэня повернулся к ней:
— Няньнянь, тебе не нужно за него заступаться.
Этот удар, конечно, был адресован родителям Чу — ведь дело уже дошло до обсуждения свадьбы, и такой разрыв выглядел крайне неприлично.
Вошла мать Шэня и сразу же начала сыпать упрёками. Шэнь Яньчжи стоял, опустив голову, и молчал. Чу Нянь металась рядом, чувствуя себя ужасно — ведь он уже взрослый человек, и такое публичное унижение было неприемлемо. Но раз старшие молчали, любые её попытки заступиться лишь подчеркнули бы его непослушание. В итоге она тоже замолчала и толкнула локтём Чу Хэна, молча прося: «Скажи же что-нибудь!» Тот лишь бросил на неё сердитый взгляд: «Не лезь не в своё дело».
Он и сам считал, что Шэнь Яньчжи отделался слишком легко.
Это вовсе не ужин — настоящий пир для врагов! В итоге отец и мать Шэня извинились, Шэнь Яньчжи извинился, и лишь когда родители Чу сочли, что пора, они с важным видом произнесли:
— Ну что ж, дети... Пусть сами разбираются. Мы, старики, всё равно не властны над их жизнью.
http://bllate.org/book/7905/734735
Готово:
