Наследный принц Жун Цзи постоянно жил за пределами дворца, и его нынешнее появление в императорской резиденции неизбежно привлекло множество любопытных взглядов.
В прежние времена наследные принцы, следуя обычаю, обитали во Восточном дворце. Там существовал особый штат чиновников и даже собственная гвардия, а глава Восточного дворца считался доверенным лицом наследника, заботясь о нём в мельчайших деталях. Однако именно этот статус наследника порождал наибольшее число опасений. Почти каждый наследный принц прошлого так и не доживал до восшествия на престол: одни умирали от болезней в юном возрасте, другие — лишались титула за преступления.
Но с Жун Цзи всё обстояло иначе.
В день его рождения небеса явили знамение: в засушливых краях хлынул благодатный дождь, в местах, поражённых саранчой, урожай неожиданно стал обильным, а разлившаяся река вновь вошла в берега. Вся Поднебесная погрузилась в мир и радость, и император нарёк сына «Цзи» — «ясное небо после дождя», символ окончания бедствий и наступления процветания.
Однако сам наследный принц не имел ничего общего с этим спокойным и умиротворяющим значением имени. Институт Восточного дворца, сложившийся веками, давно пришёл в упадок: чиновники, занимавшие должности лишь формально и получавшие жалованье за бездействие, множились как грибы после дождя. Но этот юный принц, едва достигнув шести лет и изучив у своего наставника искусство управления подчинёнными, лично взялся за реформу Восточного дворца. Он вник во все детали — от полномочий главы дворца до последнего дворцового уборщика — и представил императору подробный доклад о злоупотреблениях, потребовав сокращения штата и проверки всех финансовых потоков Восточного дворца за предыдущие годы.
Это вызвало немалый переполох. Множество чиновников лишились должностей и были наказаны — и всё из-за шестилетнего ребёнка. Весь двор восхвалял его как ниспосланного с небес вундеркинда.
С тех пор молодой наследный принц не переставал выдвигать новые идеи. Его действия были решительными и стремительными, и сколько бы раз влиятельные придворные из лагеря наложниц не пытались его подавить, юный принц каждый раз умело уходил от ударов. А затем произошло событие, потрясшее всю империю.
Член императорского совета Яо Гуан пытался отравить наследного принца, а вскоре после этого генерал Сюэ оскорбил принца и сбросил его в реку. Наследник едва не погиб, побывав, по слухам, даже в подземном царстве мёртвых.
Император пришёл в ярость. Старый государь начал размышлять: если даже его собственный старший сын, законный наследник трона, чуть не погиб от рук придворных интриганов, то что же творится в тени? Несомненно, эти люди пренебрегают императорской властью и тайно создают фракции. А уж то, что покушения Яо Гуана и Сюэ Пиндао последовали одно за другим, явно указывало на их сговор. В гневе император казнил Яо Гуана за покушение на жизнь наследника, а Сюэ Пиндао сослал из столицы, лишив возможности вернуться на восемь долгих лет. Он также щедро вознаградил тяжело больного сына и, вспомнив о чрезмерной милости, оказанной наложнице Сюэ, на время охладел к ней, решив, что клан Сюэ стал слишком дерзким.
В глазах всех это был трагический случай: гениальный наследник стал жертвой коварных злодеев. Однако лишь бывший глава Восточного дворца Вэнь Тай знал истину: этот инцидент позволил молодому принцу одним махом подавить клан Сюэ, устранить влиятельного советника и навсегда отстранить могущественного генерала. Принц получил не только власть и народную любовь, но и сочувствие императора, а заодно — законное право покинуть дворец и жить отдельно, избавившись от постоянного надзора врагов. Кто же после этого осмелится называть его простой жертвой?
Его хитрость была поистине пугающей.
Даже проживая за пределами дворца, Жун Цзи продолжал незримо контролировать дела империи. Придворные, поддерживающие наследника, всегда оставались настороже перед этим юным повелителем, который, несмотря на свои пятнадцать–шестнадцать лет, обладал политическим чутьём, не уступающим отцовскому — нынешнему императору.
Каждый год, в день рождения императрицы, наследный принц приезжал в дворец с поздравлениями. И почти каждый его визит сопровождался падением кого-нибудь из знати. Однажды недавно прибывший в столицу чиновник, не знавший принца в лицо, осмелился оскорбить его — и вскоре был лишён всего имущества, а его семья отправлена в ссылку с позором. С другой стороны, те, кто слишком усердно пытался заискивать перед принцем и позволял себе нечистоплотность, тоже быстро становились отбросами.
…
Вэнь Цянь стоял у ворот дворца, опустив голову, и с тревогой смотрел на приближающуюся карету с жёлтыми занавесками. Он нервно вытер пот со лба.
Такую карету мог использовать только наследный принц.
Вспомнив, что генерал Сюэ наконец вернулся в столицу с победой и тем самым искупил свою вину — а ведь именно он был тем, кто когда-то столкнул принца в реку, — Вэнь Цянь почувствовал головную боль. К тому же господин Цао, как слышно, недавно наведался в особняк и чем-то сильно разозлил принца: вернулся с лицом, исцарапанным кошачьими когтями и покрытым кровью… Вэнь Цянь знал, что, хоть и не служил при принце последние годы, тот, несомненно, стал ещё более расчётливым и опасным. Сегодняшний вечерний банкет точно не обойдётся без волнений.
Карета остановилась. Вэнь Цянь во главе свиты Восточного дворца преклонил колени:
— Да пребудет Ваше Высочество в добром здравии!
Занавеска откинулась, и в парадном одеянии Жун Цзи неторопливо сошёл с кареты.
— Встаньте. Не нужно церемоний, — холодно произнёс он.
Вэнь Цянь поднялся, не смея поднять глаза, но вдруг услышал звон колокольчиков. Озадаченный, он начал искать источник звука и наконец заметил в руках принца нечто пушистое — бело-рыжий комочек.
«Что за чудо?» — подумал он.
Комочек поднял голову, открыв большие прозрачные глаза цвета морской воды. Острые ушки были украшены маленькими помпонами, делая его невероятно милым.
Вэнь Цянь уставился на него.
Тот ответил мягким «мяу», вытянул одну лапку, расправил коготки и зевнул — широко и сонно.
Но, заметив, что на него смотрят все, зверёк испуганно завертел головой, неуклюже развернулся и, уткнувшись задом в грудь юноши, устроился там поудобнее. Пушистый хвост его был перевязан алой ленточкой в виде банта, а на конце поблёскивал маленький колокольчик.
Вэнь Цянь: «…»
Какой… милый!
Никто из присутствующих не устоял — все засмотрелись, как заворожённые.
С каких пор наследный принц завёл кошку? Да ещё такую прекрасную! Посмотрите на её лапки, розовый носик, пушистый хвост…
Ой! Она потянулась!
Она перевернулась!
Она даже уткнулась мордочкой в грудь Его Высочества!
А сам наследный принц… казался таким холодным и недоступным, что его образ и этот пушистый комочек выглядели почти нелепо вместе. Но, пожалуй, только такое существо могло заставить этого неприступного юношу проявить хоть каплю нежности.
Ацю, уютно устроившаяся в объятиях Жун Цзи, никак не чувствовала себя милой. Наоборот, она стыдилась своего наряда и не смела поднять глаза.
Жун Цзи лёгким шлепком по макушке заставил её замереть.
«Урр…»
Ацю послушно затихла.
Ей и так было обидно: нарядили, вытащили на людскую молву и даже не разрешают повозиться! Где же радость?
Но в самый пик её уныния рука над головой опустилась ниже и почесала её под подбородком. Ацю тут же закрыла глаза, доверчиво запрокинула голову и с наслаждением заурчала. Вся обида мгновенно испарилась.
Жун Цзи, держа на руках пушистую малышку, направился под руководством Вэнь Цяня к внутренним палатам, чтобы засвидетельствовать почтение императрице.
С первых же шагов по дворцу Ацю начала вертеть головой во все стороны, переполненная любопытством. Проходя мимо императорского сада, она совсем не выдержала — стала отчаянно царапать одежду принца, пытаясь спрыгнуть. Жун Цзи не стал мешать, и она прыгнула… но из-за неуклюжести приземлилась неудачно, покатилась по земле и, наконец остановившись, долго лежала, пытаясь прийти в себя. Когда она попыталась встать, то пошатнулась и снова упала.
Под всеобщим взглядом Ацю с горечью растянулась на земле.
Какой позор! Какой ужас!
Хотела произвести впечатление — и провалилась с треском. Жун Цзи аккуратно поднял её и вернул обратно на руки.
— Я же говорил — не лезь. Это ради твоего же блага, — усмехнулся он, щипнув её за щёчку.
«Фальшивка», — подумала Ацю.
Она обмякла и притворилась безжизненной, позволяя своему «хозяину» насмехаться над ней. Привыкла уже. Сегодня она, видимо, специально вышла на люди, чтобы устроить представление.
Жун Цзи, впрочем, не стал долго её дразнить. В императорском дворце он вёл себя иначе, чем в особняке — сдержанно и официально. Ацю заметила, что, разговаривая с другими, он почти всегда улыбался: уголки глаз чуть приподнимались, выражение лица было мягким, учтивым, по-настоящему обаятельным… и до жути фальшивым.
Только она знала, каким вспыльчивым и несносным он бывает наедине. Возможно, эта раздражительность проявлялась лишь с ней — или, может, потому, что она отличалась от других. Ацю так и не поняла причины, но убедилась в одном: люди — существа невероятно сложные. Даже прожив столько лет, она так и не научилась разгадывать их мысли.
Когда Жун Цзи кланялся императрице, Ацю внимательно взглянула на «мать» своего хозяина в человеческом мире. Та выглядела кроткой и доброй. Но Ацю, будучи духом, умела видеть ауры людей и сразу поняла: эта женщина — вовсе не так проста, как кажется.
Она окинула взглядом всех присутствующих красавиц.
Ни одна из них не была по-настоящему доброй.
«Неужели чем красивее женщина, тем коварнее?» — подумала Ацю.
После такого вывода она перевела взгляд на Жун Цзи — и чуть не ослепла от яркой золотой императорской ауры, окутывающей его. Более того, чем ближе они подходили к покоем императора, тем ярче становилось сияние.
«Вот оно, настоящее величие», — признала она про себя.
Почему её «хозяин» в этом перерождении обрёл судьбу истинного императора, она так и не поняла. Но привыкла к тому, что он везде и всегда оказывается выше других. Даже если золотое сияние режет глаза, оно всё равно лучше чёрной ауры зла.
Ладно… на самом деле, она даже немного гордилась.
Гордость такая, будто её собственный малыш оказался лучше всех чужих детей.
Как гласит пословица: «Когда один достигает Дао, даже куры и собаки возносятся на небеса». С тех пор как Ацю оказалась рядом с Жун Цзи, её постоянно кормили самыми изысканными лакомствами. Её передавали императрице, которая погладила её несколько раз, потом маленьким принцессам, которые тоже с восторгом её щупали. Ацю же спокойно лежала в сторонке и, под пристальным вниманием всей знати, ела без остановки, пока не начала икать. Тогда Жун Цзи поднял её и повёл в императорский кабинет.
И, конечно же, там её тут же принялся гладить сам император.
Ацю растянулась на столе, наслаждаясь поглаживаниями, но при этом чуть не ослепла от золотого сияния, исходящего от отца и сына, которые вели учтивую беседу.
— Жи, — улыбнулся сияющий император, — я вижу, эта кошка необычайно разумна. Откуда она у тебя?
— Её подарил мне даос Цюаньчжэнь, — ответил с такой же учтивой улыбкой Жун Цзи.
Император всегда почитал даосов и уважал всех подвижников. Благодаря вмешательству духовных наставников империя не раз избегала бедствий. Вспомнив знамения, сопровождавшие рождение сына, и теперь — этого котёнка, он задумчиво произнёс:
— Раз даос Цюаньчжэнь преподнёс тебе это существо, оно, вероятно, не простое, а духовное животное.
«Верно, духовное», — мысленно подтвердила Ацю.
Император укрепился в своём мнении. Ведь с детства множество даосов предсказывали его сыну великую судьбу и глубокую связь с небесами. Несомненно, даос Цюаньчжэнь подарил котёнка не случайно — возможно, это знамение, сулящее династии Сун долгие века мира и процветания.
— Пожалуй, я дарую ей титул, — решил император, размышляя. — Всё её тело белоснежно, лишь уши покрыты сероватым оттенком, словно тёмные тучи над чистым снегом. Пусть будет «Божественный чиновник Фу Сюэ».
С этими словами он наклонился к Ацю и, издавая звуки «цю-цю», спросил:
— Ну как, киска, нравится тебе титул, дарованный императором?
Ацю замерла посреди вылизывания шерстки и растерянно подняла голову.
«Почему отец моего хозяина так на меня смотрит?»
Она наклонила голову набок:
— Мяу-мяу?
Авторские комментарии:
Ацю: Я просто вылизывалась! Что вообще происходит???
Что до золотого сияния — у главного героя оно есть всегда, просто без применения духовного зрения не так заметно. Просто представьте себе лёгкое мерцание.
«Я — твой император» авторства Инси Хэ
В семнадцать лет, взойдя на престол, Цюй Юйянь поклялся не опозорить наставлений отца и стать правителем, чьё имя войдёт в историю.
Из-за этой клятвы в Чанъане исчез ветреный и обаятельный молодой повеса Дунмо, уступив место императору Чжаомину, чьи чувства невозможно было прочесть по лицу.
Возможно, именно искренность его клятвы привела к тому, что в ту же ночь во сне он перенёсся в своё собственное тело двадцатью годами позже.
Он думал, что к тому времени уже объединит Поднебесную, будет окружён верными министрами и генералами, а в гареме его будут ждать мудрая императрица и прекрасные наложницы. Ещё он мечтал о послушных и талантливых детях, радующих его своим присутствием.
Но!
http://bllate.org/book/7836/729579
Готово:
