— Благодарю за заботу, двоюродный брат. Со мной всё в порядке. Особых дел у меня нет — только помогаю отцу с расследованиями. Дни проходят довольно насыщенно.
Её голос прозвучал ровно, почти безучастно — будто отвечала не на тот вопрос, будто нарочно подбирала именно те слова, что ему слышать было тяжелее всего. Она по-прежнему называла его по устоявшейся форме обращения, явно не отказавшись от намерения расторгнуть помолвку.
Раньше он думал, что она всерьёз хочет стать судебным экспертом и боится, что он не примет её выбор, поэтому и стремится разорвать помолвку. Но теперь в голову закралась другая мысль: не влюбилась ли она в кого-то другого? Иначе зачем отказываться выходить за него замуж?
Впрочем, это и неудивительно. Тот человек — истинная жемчужина среди людей: внешность безупречна, ум блестящ. Такая юная девушка, не видавшая света, легко могла очароваться им.
Но разве ей вообще по пути с ним?
Хотя… вспомнив вопросы, которые она когда-то задавала ему, Ло Ийчуань понял: даже первый из них тот человек не смог бы выполнить.
Если тот вдруг взойдёт на трон и станет императором, уж точно обзаведётся тремя тысячами наложниц. С её упрямым характером — разве она вынесет такое?
При этой мысли сердце Ло Ийчуаня неожиданно потеплело. Он смягчился и с сочувствием взглянул на неё.
Сейчас не время напоминать ей об этом или предостерегать. Пока она ещё не слишком увязла в этом увлечении, он сделает доброе дело — вытащит её из беды.
Он чуть повернулся и вздохнул, кивнув:
— Тебе, двоюродная сестра, конечно, хорошо рядом с дядей. Жизнь человека — всего несколько десятков лет. Занимайся тем, что любишь, чтобы не растратить впустую эти годы.
Сяо Мань удивилась. Не ожидала, что после нескольких дней разлуки он вдруг заговорит с ней такими словами. Искренне ли он это говорит или притворяется?
Она слегка улыбнулась и решила просто принять его слова за чистую монету, ничего не отвечая.
Только что утихший ветер вдруг снова поднялся, развеяв насыщенный аромат цветов, закружив ветви ивы, но так и не сорвав ни одного лепестка.
— Двоюродная сестра, — неожиданно спросил Ло Ийчуань, — а какие у тебя планы на будущее?
Сяо Мань невольно посмотрела на него. Он смотрел прямо на неё, и в его глазах явно читалось ожидание.
Чего он ждёт?
Она прекрасно понимала.
Но как быть? Неужели стоит отвергать человека лишь из-за кошмара? Это выглядело бы опрометчиво. Но разве это был просто сон?
Сяо Мань скорее верила, что это милость Небес — предупреждение, данное ей, чтобы избежать беды.
Даже не говоря о прочем, она ни за что не поставит под угрозу жизнь отца. Поэтому она готова выйти замуж за кого угодно — или вовсе остаться незамужней, но только не за него.
К тому же… разве он действительно просто Ло Ийчуань, старший сын семьи Ло?
Отбросив все эти мысли, она понимала: человек, с которым она хотела бы провести всю жизнь, точно не он. С ним даже поговорить не о чем — какая скука!
Неожиданно ей вспомнился тот рассеянный книжник с тёплым взглядом. Когда они были вместе, разговоры никогда не иссякали, да и вкусы у них оказались удивительно схожи даже в еде…
Надо прояснить всё окончательно, чтобы не вводить друг друга в заблуждение — это будет лучше и для неё, и для него.
Сяо Мань отвела взгляд, слегка прикусила губу, подбирая слова, и нарочито спокойно произнесла:
— Какие могут быть планы? Сейчас я судебный эксперт при Далисы, и где бы я ни была — останусь им. Как ты сам сказал, жизнь человека — всего несколько десятков лет. Я хочу заниматься тем, что мне по силам, не тратить впустую время и не предавать то, чему научилась. Вот и всё, чего я желаю в этой жизни. Будущее никому не ведомо, но пока я жива — буду работать судебным экспертом. Никогда не изменю этому.
Ветер продолжал дуть. Её слова, будто пропитанные прохладой, пронзили сердце собеседника.
Что это значило?
Если бы не это ослепительно прекрасное лицо и не то, что ему от неё нужно, кто стал бы терпеть её упрямый, строптивый нрав?
Ло Ийчуань на миг потемнел лицом, но, подняв глаза, снова взглянул на неё.
Её глаза были ясными и светлыми, лицо — чистым и открытым, как после дождя, а лёгкая улыбка на губах — безупречно чистой красоты.
На мгновение он оцепенел, не отрывая от неё взгляда. Её официальная одежда судебного эксперта сидела идеально, не выдавая ни капли фальши. Напротив, она лишь подчёркивала ту внутреннюю прямоту и честность, что исходили от неё.
Вдруг он вспомнил себя в юности: зачем тогда учился воинскому искусству?
«Чтобы карать зло и защищать добро», — так он тогда думал. Но со временем, увидев и пережив многое, он изменился, став таким же, как этот мутный мир, и порой сам уже не знал, кто он есть на самом деле.
Жаль только, что она его двоюродная сестра. Будь она братом — он бы непременно ценил такого человека.
Он приподнял брови и кивнул:
— Что ж, я тоже пока сосредоточусь на делах семьи. А в будущем, надеюсь, смогу помогать тебе здесь, в столице.
Сяо Мань слегка нахмурилась, размышляя, не стоит ли ещё раз чётко заявить о своём решении расторгнуть помолвку. Но едва она открыла рот, как Ло Ийчуань уже поклонился и развернулся, чтобы уйти.
Слова застряли у неё в горле. Она не знала, стоит ли его останавливать и как сказать решительно. Неужели признаваться, что ей кто-то другой приглянулся?
Едва эта мысль возникла, она тут же подавила её.
Это её личное дело с Ло Ийчуанем. Незачем втягивать в это невиновного Цинь Кэ. Да и у того самого хватает забот…
Раньше казалось, что достаточно пары слов, чтобы всё уладить. Теперь же она поняла, насколько прав был отец: расторгнуть помолвку — не так-то просто.
Она долго стояла на месте, погружённая в размышления, и лишь спустя долгое время очнулась и поспешила домой вдоль реки. У той самой ивы она на миг остановилась: самая низко свисающая ветвь оказалась голой — на ней остались лишь обломки листьев, будто их только что сорвали.
По виду обрывков листьев казалось, что это случилось совсем недавно. Но за всё это время здесь никого не было. Что же произошло?
Полная недоумения, Сяо Мань вернулась домой и увидела в гостиной множество горшков и банок. Подойдя ближе, она взяла один и обнаружила на наклеенной красной бумажке надписи: «Цзуйсяньлоу», «Кислые побеги бамбука».
Цзуйсяньлоу — это ведь то самое место, где она недавно обедала с Цинь Кэ. Она замерла в изумлении, затем стала перебирать остальные ёмкости. В них оказались разные соусы и закуски: острые утиные лапки, пряные куриные крылышки, кислые соленья…
Она позвала управляющего и спросила, откуда всё это. Тот ответил, что всё прислал молодой господин по фамилии Цинь, сказав, что хозяйке это нравится.
Тьма безжалостно расползалась повсюду, полностью поглотив столицу и окутав её ледяным дождём и пронизывающим ветром.
Из-за плохой погоды на улицах не было ни единого огонька, и после введения комендантского часа все дороги опустели.
Вдалеке едва мерцали крошечные огоньки — это были фонари патруля императорской гвардии.
Хотя свет их был слаб, он всё же придавал хоть немного тепла и жизни этой ночи без луны и звёзд, невольно притягивая взгляд.
Цинь Кэ долго смотрел на эти огни, прежде чем отвести глаза и опустить их на переулок напротив, за улицей.
Башня храма, на которой он стоял, возвышалась на четыре-пять чжанов, и вокруг не было ни единого препятствия для обзора. Однако даже отсюда он мог различить лишь очертания ближайших домов и стен. Всё, что дальше, терялось в густой, чернильной тьме.
С карниза лился дождь сплошной завесой, и порыв ветра разбрасывал брызги внутрь, окутывая всё перед ним мутной водяной пеленой. Холодные капли, словно лезвия, кололи лицо.
Ему, видимо, нравилось это пронизывающее до костей ощущение холода: он не уклонялся и не вытирал лицо, а стоял неподвижно, как статуя, позволяя мелкому дождю хлестать его по лицу. Его синяя одежда и даже ресницы покрылись россыпью мерцающих капель.
Внезапно из переулка выскочила тень — будто чёрнильная капля, вырвавшаяся из глубин тьмы. Она пронеслась по крышам, перелетела через улицу и в следующее мгновение уже стояла у подножия башни. Затем, совершив несколько стремительных прыжков, фигура взлетела наверх и оказалась рядом с Цинь Кэ.
— Почему так поздно? — спросил Цинь Кэ, не поворачивая головы и продолжая смотреть вдаль.
Ло Ийчуань снял с лица чёрную повязку и опустился на одно колено:
— Ваша мудрость, как всегда, безошибочна, господин. Как вы и приказали, наши люди действительно нашли того человека. Когда мы его засекли, он как раз собирался покинуть дворец. Мы сначала намеренно пропустили его, а немного погодя перехватили. Оказалось, он вёз груз. Но не беспокойтесь — наши не выдали себя ни на йоту.
Он вынул из-за пазухи предмет и двумя руками почтительно поднёс его:
— Вот то, что мы перехватили. Прошу осмотреть, господин.
Цинь Кэ, не отрывая взгляда от горизонта, взял предмет. Уже при первом прикосновении он понял, что это кожаный мешочек, довольно тяжёлый для своих размеров.
Взглянув вниз, он увидел потрёпанную кожаную сумку длиной меньше чи, плотно запечатанную воском. На первый взгляд, она выглядела совершенно обыденно.
Если бы не дело с паразитами-гу, он, пожалуй, и вправду упустил бы это из виду.
Если в той резне, уничтожившей целый род, выжил хотя бы один человек и продолжил род Сянь, значит, могли выжить и второй, и третий.
К тому же, столь тайный и могущественный род мог пасть только изнутри — из-за предателя или внутреннего раздора. Внешним силам было бы не под силу уничтожить их всех.
Цинь Кэ холодно усмехнулся и снова бросил взгляд в тёмный переулок. Затем, внимательно осмотрев мешочек, он щёлкнул пальцем. Восковая печать тут же треснула и осыпалась.
Он стряхнул остатки воска, распустил завязки и, приоткрыв мешок, увидел внутри связку бамбуковых дощечек — древний свиток.
Раз уж это называют «тайной, не передаваемой посторонним», и так тщательно прячут — значит, это не просто старая книга. Выглядело действительно как нечто ценное.
Он бегло взглянул на иероглифы и тут же закрыл свиток, плотно перевязав шнурок. Затем посмотрел на Ло Ийчуаня, всё ещё стоявшего на коленях в ожидании приказа, и с лёгкой насмешкой фыркнул:
— Такую важную вещь нам не стоит держать у себя. Лучше отправить дальше.
— Отправить дальше? — переспросил Ло Ийчуань, быстро сообразив: — Значит, нам подменить содержимое и незаметно отправить дальше?
— Подменять? — Цинь Кэ резко прервал его. — Эту вещь мы не можем оставить себе. Хоть кому отдавай.
— Но, господин, ведь это из рода Сянь… — Ло Ийчуань замялся.
— Никаких «но». Ты всерьёз думаешь, что семья Сянь запишет все свои тайные знания вот в этот свиток? Или полагаешь, что любой кот или пёс, получив это, сможет унаследовать их искусство? Да это просто смешно.
Последние слова он произнёс протяжно, с явной иронией и раздражением.
Лицо Ло Ийчуаня стало неловким. Он опустил голову:
— Вы правы, господин. Я проговорился.
— Впрочем, работа сделана хорошо. Но, признайся, неужели тебе не досадно? Вместо того чтобы сейчас греться в постели с любимой, тебя вызвали сюда, чтобы мокнуть под дождём в этой тьме?
Цинь Кэ слегка приподнял губы, скрывая раздражение в глазах.
Ло Ийчуань опустил взгляд. У него и не было никакой «любимой» — только помолвленная двоюродная сестра, которая не хочет за него замуж.
Но вспомнив, как сегодня днём видел его с ней в Цзуйсяньлоу — они смеялись и болтали, как старые друзья, — он невольно поморщился. Теперь он понял, что Цинь Кэ намекает на это, лишь завуалированно делая ему замечание.
— Доложу вам, господин, у меня нет любимой. Даже если бы я лежал в постели, я не смог бы спокойно уснуть, пока не выполню ваше поручение.
Он ответил чётко и вежливо, без тени улыбки, всё так же почтительно стоя на коленях, давая понять, что прекрасно уловил скрытый смысл слов господина.
Уголки губ Цинь Кэ приподнялись.
Хороших помощников не нужно много. Главное — чтобы они были надёжны, понимали, когда следует проявить сообразительность, а когда — делать вид, что ничего не замечают. Это и есть настоящее мастерство.
Перед ним был именно такой человек: внешне сдержанный, но в нужный момент — острый, как клинок. Такой годился везде, и за всё время ни разу не подвёл.
Правда, слишком много думаешь — тоже плохо. Вдруг однажды подставишь не только себя, но и потянешь за собой других.
Он тихо рассмеялся и вздохнул:
— Ладно. Всё равно осталось не так уж много времени. Поздно уже. Иди домой.
http://bllate.org/book/7817/728139
Готово:
