Услышав это, Хуан Лао посуровел — перед глазами вновь встали события прошлого. Вместе с Чёрной Горой они тогда задумали напоить Сыжоу до беспамятства и застать её врасплох. Однако оказалось, что девушка пьёт вино как воду: опрокинула целую компанию демонов и даже успела заглянуть в Ланжосы для разборок.
Что до убийства Бабки, Хуан Лао до сих пор считал его тяжким происшествием, вызванным пьяным хулиганством и нарушением общественного порядка. Но поскольку сама жертва была злодейкой, чьи злодеяния вызывали всеобщее негодование, большинство духов сочли случившееся актом небесного возмездия — она получила по заслугам.
— Выпил немного вина, а потом?
Четырнадцатая госпожа подавила страх и постаралась говорить спокойно:
— Великая госпожа встала со своего места, подошла к Драконьему царю и откусила кусок драконьего мяса прямо с живого тела.
Весь Хрустальный дворец слышал вопли Драконьего царя. Она с третьим наследным принцем остолбенели на месте, а когда пришли в себя, Сыжоу уже оторвала несколько кусков мяса и с аппетитом ела их.
Фэй Ян судорожно вдохнул:
— Печень дракона и жёлчный пузырь феникса… Великая госпожа действительно велика!
Четырнадцатой госпожде не хотелось разговаривать с Фэй Яном. Слёзы навернулись на глаза, и она, глядя на Хуан Лао, вновь выразила свою просьбу:
— Дедушка, Великая госпожа слишком страшна.
Хуан Лао без лишних слов схватил её за затылок. В мгновение ока взрослая девушка исчезла — на её месте осталась лишь лисица с облезлым хвостом. Хуан Лао поднял лисицу и спрятал в рукав, после чего невозмутимо сказал Фэй Яну:
— Моя дочь наговорила лишнего. Прошу простить её, господин Фэй.
Фэй Ян не придал этому значения, поболтал ещё немного с Хуан Лао и отправился искать Сыжоу. Как только представилась возможность, Хуан Лао отошёл подальше, убедился, что Сыжоу его не видит, и выпустил Четырнадцатую госпожу. Не давая ей открыть рот, он сразу же предупредил:
— Больше никогда не упоминай об этом.
Маленькая лисица на камне жалобно завизжала. Хуан Лао выслушал её и пояснил:
— Закон джунглей — сильный пожирает слабого. Это правило действует повсюду. Даже если бы Великая госпожа тебя не съела, разве Чёрная Гора не убил бы тебя? Мы, лисы, всегда руководствуемся двумя словами — осторожность. Великая госпожа не глупа и не жестока без причины. Просто будь внимательнее — и ничего плохого не случится.
Лисёнок тихо заскулил, тем самым дав понять, что согласен с Хуан Лао. Когда обе лисы ушли, Фэй Ян взволнованно подбежал:
— Великая госпожа сказала, что собирается вершить правосудие и отправляется в Гуандун убивать дракона!
Хуан Лао прекрасно понимал истинные намерения Сыжоу — ведь был свидетелем случая с Восточно-Морским Драконьим царём.
«Чушь собачья — „убивать дракона“! Просто приглянулось ей его тело!»
*
*
*
Прошло уже полмесяца с тех пор, как Сыжоу уехала. Под руководством Чёрной Горы восстановление Ланжосы шло полным ходом. Каждый день Чёрная Гора сидел у входа в храм, думая, где сейчас Сыжоу, и мечтая, что Лань Гуань уже убил её, а Хуан Лао с Четырнадцатой госпожой вернутся в горе, чтобы он снова стал повелителем Чёрной Горы. Обернувшись, он тут же хватал плеть и ругал ленивых мелких духов.
Он трудился не ради Сыжоу, а ради экономического развития Чёрной Горы и собственного светлого будущего.
В то время как Чёрная Гора вставал ни свет ни заря и работал до поздней ночи, Цзюйлану, отвечавшему за покупку куриных ножек для Сыжоу, было куда легче. Раз Сыжоу нет, ему не нужно каждый день торчать на кухне, готовя еду. Однако последние дни Цзюйлан всё равно целыми днями бегал по делам: сегодня сушил свиные окорока, завтра мариновал утку. Это вызвало перешёптывания среди молодых лисиц в роду:
— Когда Великая госпожа была здесь, Цзюйлан не мог вернуться домой — ну ладно. Но теперь её нет, а он всё равно встаёт ни свет ни заря!
Девушки хоть и рвались в человеческий мир, но были ещё слишком юны и строго наставлены Хуан Лао, поэтому не осмеливались спускаться с горы. Они толпились и шептались между собой, как раз в тот момент, когда вернулась Фэн Саньнян. Та сразу же заметила девчонок, подозвала их и стала расспрашивать. Фэн Саньнян много лет назад ушла из дома учиться даосским искусствам и редко возвращалась. Её мастерство было столь высоким, что никто не смел не уважать её. Девушки поочерёдно рассказали всё: мол, Великой госпожи сейчас нет, а Цзюйлан по-прежнему рано встаёт и поздно ложится, часто уходит, неся с собой отличное вино и одетый в дорогую одежду. Они начали подозревать, не завёл ли он связь с человеком.
Фэн Саньнян усмехнулась:
— Будь это так или нет — проверим сейчас же.
Она тут же превратилась в юную девушку и спустилась с горы. Благодаря своему искусству быстро нашла следы Цзюйлана. Всё оказалось так, как рассказывали сёстры: Цзюйлан действительно весело беседовал с одним человеком за кувшином вина. Фэн Саньнян скрыла своё присутствие и стала подслушивать. Цзюйлан говорил:
— После сегодняшней встречи не знаю, когда ещё увижусь с братом Чжу.
Чжу Эрдань поставил бокал и улыбнулся:
— Скоро провинциальные экзамены. Мне пора отправляться на испытания — это решает мою судьбу. Тебе, Цзюйлан, следует радоваться за меня! Ну-ка, выпьем ещё!
Цзюйлан смутно понимал суть человеческих экзаменов — ведь у таких, как он, духов по рождению, других стремлений нет. Но, видя уверенность Чжу Эрданя, решил, что это, вероятно, не такое уж важное дело.
— Говорят: «Когда один становится первым в списке, весь род преображается». Желаю тебе, брат Чжу, занять почётное место в списках и вернуться домой в славе!
Такие пожелания всем нравятся. Чжу Эрдань взял кувшин и, подойдя к Цзюйлану, лично налил ему вина:
— Когда вернусь, снова напьюсь с тобой до дна!
Они продолжали весело пить. Фэн Саньнян, стоявшая рядом, хмурилась всё больше и, прикрыв рот и нос, думала про себя: «Эти мужчины — сплошная нечистота, грязные до невозможности!»
От запаха вина её чуть не вырвало, и она уже собиралась уйти, чтобы потом хорошенько проучить Цзюйлана, как вдруг услышала звон разбитого бокала — это её напугало. Через мгновение в комнату вошла женщина: фигура изящная, лицо — весьма обыкновенное. Фэн Саньнян с сожалением подумала: «Нет совершенства в людях».
Женщина подошла к Чжу Эрданю и, увидев, в каком состоянии Цзюйлан, спросила:
— Что теперь делать?
Фэн Саньнян уже собиралась показаться и увести Цзюйлана, чтобы тот случайно не выдал свой лисий хвост и не напугал супругов, но Чжу Эрдань, положив палочки, зевнул и небрежно сказал:
— Отнесём в комнату отдохнуть. Очнётся — сам уйдёт.
Заметив замешательство жены, он рассмеялся:
— Чего ты боишься? Он же тебя не съест!
Жена тоже засмеялась и заговорила о прошлом:
— Ты не знаешь, в прошлый раз, когда я зашла убрать, на столе лежала лиса! Я так испугалась! А на следующий день, когда Цзюйлан снова пришёл, он покраснел, увидев меня.
Жена Чжу относилась к Цзюйлану с симпатией: тот был красив и вежлив, так что его истинная природа её не смущала. Лицо же самого Чжу Эрданя стало странным. Он пристально посмотрел на Цзюйлана и произнёс с неопределённой интонацией:
— Красив, как девушка… Разве все лисы такие прекрасные?
Сердце Фэн Саньнян сжалось — она готова была в любой момент вмешаться. Но прошло немало времени, а Чжу Эрдань так и не сделал ничего. Он просто долго смотрел на Цзюйлана, а потом сказал жене, что пойдёт прогуляться, чтобы выветрить вино.
Когда Цзюйлана отнесли в спальню, Фэн Саньнян ни на секунду не отходила от него. Она металась по комнате, чувствуя странную зловещую ауру, но семья Чжу казалась вполне здоровой: жена была румяна, сам Чжу Эрдань имел черты долгожителя, а старики — крепкое здоровье. Никто не выглядел как обречённый на скорую смерть. Фэн Саньнян обыскала всю комнату и в конце концов остановилась у алтаря в углу. Три благовонные палочки в курильнице уже догорели, но лёгкий аромат сандала ещё витал в воздухе. На алтаре стоял идол с зелёным лицом и красной бородой, похожий на адского палача, с кистью в одной руке и свитком в другой. По этим атрибутам Фэн Саньнян узнала в нём Судью Преисподней.
— Странная семья… Не богов и будд почитают, а самого Судью!
Не найдя источник зловещей энергии, она вернулась к кровати, чтобы присматривать за Цзюйланом.
Тем временем Чжу Эрдань, вышедший прогуляться, встретил Судью Лу. Не успел он рассказать о своих успехах, как Судья Лу вдруг побледнел:
— Ты осмелился пригласить духа-лису!
Гнев Судьи грянул, как раскат грома. Чжу Эрдань мгновенно протрезвел:
— Я пригласил только Хуан Цзюйлана. К тому же он говорил, что у него дома кто-то практикует Дао.
Лицо Судьи Лу немного прояснилось:
— Я почувствовал, что этот дух-лиса следит за мной. Лучше нам пока не встречаться несколько дней.
Чжу Эрдань не понял:
— Вы же Судья Преисподней, а она всего лишь лиса. Чего вам бояться?
Судья Лу пристально посмотрел на него и объяснил:
— Ты не понимаешь. Духи-лисы отличаются от нас, призраков, получивших должность после смерти. Они собирают небесную и земную ци, культивируют себя по истинному пути и могут в будущем войти в Небесную канцелярию на службу.
Он, похоже, не хотел углубляться в эту тему и быстро перевёл разговор:
— Как продвигаются дела?
Чжу Эрдань стал серьёзным:
— Вы же знаете, такие вещи нельзя торопить. Он ко мне настороженно относится, но постепенно начинает доверять. Мы договорились встретиться после экзаменов — тогда у меня будет шанс навестить его дом.
«После экзаменов… будет шанс…» — Судья Лу терпеть не мог таких расплывчатых формулировок. Он лишь кратко ответил и тут же исчез во тьме, оставив эхо:
— Удачи на экзаменах.
Чжу Эрдань поклонился:
— Благодарю за добрые пожелания.
Он машинально коснулся груди, почувствовал, как бьётся сердце — ровно, без колебаний. Спустя долгое время опустил руку, на губах играла странная улыбка.
«Получил должность после смерти… Значит, и Судья когда-то был человеком».
Когда Чжу Эрдань вернулся, Цзюйлан уже пришёл в себя и пил отвар от похмелья, приготовленный женой Чжу. Они весело беседовали. Увидев мужа, жена сказала, что пойдёт на кухню за его порцией. Цзюйлан, глядя ей вслед, воскликнул:
— Такую жену иметь — чего ещё желать! Брат Чжу, тебе повезло найти такую супругу.
Он искренне завидовал счастливому браку друга. Чжу Эрдань же был не в восторге. Сжав веер, он промолчал. Все говорят: «красавица-жена и прелестная наложница», но наложница — дело второстепенное, а вот жена обязана быть прекрасной, иначе как перед товарищами по службе держать лицо? Раньше он этого не замечал, но теперь, обретя ясность ума, смотрел на супругу и всё больше недоволен.
Ему предстояло стать чиновником — как можно явиться на службу с такой женой? Но развестись без причины — испортит репутацию. Может, Судья Лу знает способ?
Размышления Чжу Эрданя не ускользнули от Фэн Саньнян. Женская интуиция подсказала ей, что он недоволен внешностью жены, и она возненавидела его ещё больше. Когда Цзюйлан попрощался с Чжу Эрданем, Фэн Саньнян появилась перед ним и, схватив за руку, резко сказала:
— Идёшь со мной! С сегодняшнего дня без моего разрешения не смей выходить из дома!
Цзюйлан испугался внезапного появления Фэн Саньнян. В детстве он видел эту старшую сестру и питал к ней тёплые чувства, поэтому не обиделся, решив, что она заботится о нём. Зная, что Фэн Саньнян плохо относится к мужчинам, он пояснил:
— Сестра, вы ошибаетесь. Мы с ним просто друзья. Брат Чжу скоро отправляется на экзамены — я не хочу мешать его судьбе.
Фэн Саньнян не выносила, когда он хвалит Чжу Эрданя:
— То «брат Чжу», то «брат Чжу»! У него уже есть жена — немедленно выкинь его из головы и возвращайся заниматься практикой!
Цзюйлан рассердился — его искреннюю дружбу принимали за что-то недостойное.
— Что вы имеете в виду, сестра?! Я просто завёл друга и ничего дурного не сделал! Если вы так спрашиваете, позвольте и мне спросить вас: помните ли вы Фань Шиинянь?
Фэн Саньнян побледнела от гнева — младший родственник прямо в сердце ударил. Она занесла руку, чтобы ударить, но, встретившись взглядом с упрямыми глазами Цзюйлана, вдруг замолчала и холодно бросила:
— Придёт день — пожалеешь об этом.
Они расстались в ссоре. Накануне отъезда Чжу Эрданя Цзюйлан снова пришёл к нему домой и принёс множество подарков.
— На днях вернулась старшая родственница, у неё ко мне претензии. Надеюсь, это не потревожило вас, брат Чжу. Теперь она уехала — можно спокойно общаться.
Чжу Эрдань не понял, но после ухода Цзюйлана подошёл к алтарю, зажёг три благовонные палочки и с презрением произнёс:
— Этот дух-лиса — ничтожество.
Благовонный дым, извиваясь, как змея, обвился вокруг Чжу Эрданя. Тот стряхнул пепел с рукава и, не оборачиваясь, ушёл.
*
*
*
Из-за ссоры Фэн Саньнян и Цзюйлана знали все лисы Чёрной Горы. Несколько юных лисиц, видя, что старшая сестра в плохом настроении и уехала через несколько дней после приезда, пришли к Цзюйлану увещевать его:
— Девятый брат, лучше извинись перед третьей сестрой. В семье не бывает непримиримых обид.
Цзюйлан чувствовал вину за свои слова, но знал, что, если пойдёт извиняться, Фэн Саньнян наверняка потребует разорвать дружбу с Чжу Эрданем. Поэтому он откровенно признался:
— Впервые в жизни я завёл настоящего друга. Не хочу, чтобы недоразумение разрушило эту связь.
Молодые лисицы защебетали:
— Но ведь он человек!
— Друзья не важнее семьи!
— Дедушка накажет тебя!
Чем больше они говорили, тем тяжелее становилось на душе у Цзюйлана. Он не считал, что дружба с Чжу Эрданем — ошибка. Ведь тот, зная, что Цзюйлан — лис, всё равно принял его как друга. Это значит, что Чжу Эрдань не презирает его за происхождение. Настоящая дружба не знает сословий — так учили древние.
http://bllate.org/book/7743/722512
Готово:
