Во второй раз Пэй Шии велел Чжао Сы привести её сюда и сделал предложение прямо посреди ресторана, на главном месте. Она безжалостно отвергла его. До сих пор помнила его слова на прощание: «Я даю тебе один шанс пожалеть об этом».
В третий раз она последовала за Пэй Шии наверх, съела тарелку «малатана» и впервые в жизни заказала макарон.
Сегодня на столе тоже лежали макароны, но их вкус, казалось, уже не был прежним. Тон Жань вздохнула — наверное, она слишком много думает.
Обед прошёл неловко и вяло. После него Е Цин увёз обеих девушек, а Ниу-гэ упаковал привычный заказ Пэй Шии и поехал к нему домой.
Он звонил в дверь целых пять минут, но никто не открывал. В конце концов пришлось звонить самому Пэй Шии — и только со второго раза дозвонился.
— Где ты?
— Дома, — ответил Пэй Шии невнятно, явно раздражённый тем, что его разбудили.
— Открывай, я у твоей двери.
В ответ — короткий щелчок: он просто повесил трубку.
Менее чем через тридцать секунд дверь открылась.
Увидев Пэй Шии, Ниу-гэ остолбенел:
— …Что с твоим лицом?
Лицо и шея Пэй Шии сплошь покрывали красные волдыри — началась аллергия.
— Где ты вообще спал?
Через час Пэй Шии, которого с трудом заставили поесть, оказался в больнице на капельнице. Ниу-гэ даже притащил с собой его домашние одеяло и простыни.
— Мне достаточно таблетки и немного мази — и всё пройдёт, — вяло пробормотал Пэй Шии, лёжа на койке и не в силах открыть глаза. В Китае сейчас стараются избегать антибиотиков, а уж тем более он, проживший много лет за границей.
— Замолчи уж лучше. Ты ведь даже лекарств дома не держишь, — раздражённо бросил Ниу-гэ.
Он уже видел, как Пэй Шии страдает от приступа. Это было несколько лет назад, когда начинающий визажист Ниу-гэ работал у него на съёмках военного фильма. Пэй Шии играл бойца Сопротивления. Костюмы тогда не заботились о чистоте — актёрам выдавали грязные и рваные вещи. Уже через час лицо Пэй Шии покрылось сыпью. Съёмки шли в напряжённом режиме, и он весь был в грязи и пыли; кроме зуда, других симптомов не было. Только Ниу-гэ, как его визажист, знал об этом. Остальные — нет. Пэй Шии молчал, но к концу дня чуть не потерял сознание.
Тогда-то и выяснилось, что у него тяжёлая аллергия на пылевого клеща: сначала появляются красные пятна, потом сильный зуд, затем головная боль и головокружение, а в тяжёлых случаях — даже шок. Ниу-гэ не хотел даже думать, что случилось бы с Пэй Шии сегодня, если бы он не пришёл к нему.
Пэй Шии был измотан: прошлой ночью он сразу после съёмок помчался обратно вместе с Чжао Сы и Сунь Удэ. По дороге два ассистента поочерёдно вели машину. Утром он сидел на скамье для зрителей в зале суда, а Чжао Сы с Сунь Удэ в это время убирали у него дома. Он знал, что они тоже устали, поэтому велел им убирать только спальню, а по приезду отпустил их отдыхать. Поэтому, когда пришёл Ниу-гэ, в квартире оставался только Пэй Шии.
Он прекрасно понимал, что кладовая недостаточно чистая — в доме никто не жил уже три-четыре дня, и повсюду скопилась пыль с клещами. Но всё равно не удержался и вздремнул на том самом месте, где недавно лежала Тон Жань. Этот сон и спровоцировал приступ, который не давал о себе знать годами. А лекарства он, конечно, давно забыл пополнить.
Когда Пэй Шии уснул, Ниу-гэ сел на стул у кровати и задумчиво уставился на капельницу.
— Скажи, если бы Тон Жань узнала, что ты болен, она бы за тебя переживала? — внезапно спросил Пэй Шии, не открывая глаз, будто во сне.
Ниу-гэ промолчал, ожидая продолжения. Но прошло десять минут, и от Пэй Шии слышалось лишь всё более ровное и тихое дыхание. Ниу-гэ вздохнул и вышел звонить.
После того как Е Цин привёз Тон Жань и Ван Сюань домой, та почувствовала сонливость и собралась вздремнуть после обеда.
— Жаньжань, прости меня! Клянусь, это последний раз! Больше я никогда не буду помогать Пэй Шии обманывать тебя, — сказала Ван Сюань, видя, что Тон Жань с ней не разговаривает. Ей было очень тяжело на душе.
Сегодня Пэй Шии пришёл в зал суда, но ушёл чуть раньше окончания. Перед уходом он попросил всех собраться в его ресторане на ужин. И Ниу-гэ, и Ван Сюань понимали: хоть он и приглашал «всех», на самом деле больше всего хотел увидеть именно Тон Жань. Поэтому втайне они надеялись, что Е Цин не поедет, а сами они незаметно исчезнут, чтобы оставить Жаньжань и Пэй Шии наедине.
Ван Сюань признавала: когда её кумир с мольбой посмотрел на неё, она не устояла и снова решила помочь ему завоевать подругу. Хотя она понимала, что поступает неправильно, сдержать себя не смогла.
Тон Жань не винила Ван Сюань. Она прекрасно понимала её чувства: ведь с одной стороны — кумир, в которого та влюблена уже много лет, а с другой — подруга, с которой знакома совсем недавно. В такой ситуации выбор в пользу Пэй Шии был вполне естественен.
— Не переживай, я на тебя не сержусь, — сказала Тон Жань, похлопав её по плечу.
— Правда? — не поверила Ван Сюань, что та не злится.
— Да, правда.
С этими словами Тон Жань направилась в свою комнату.
Но едва она легла и ещё не успела уснуть, как раздался звонок от Ниу-гэ:
— Одиннадцатый в больнице.
— Что?! — Тон Жань резко села на кровати. Она сегодня его не видела, но по разговорам других решила, что с ним всё в порядке. Что же случилось?
Когда Тон Жань нашла палату по адресу, который дал Ниу-гэ, она увидела сквозь стекло, как Пэй Шии спокойно спит на больничной койке, а в его руке торчит игла капельницы.
— Что с ним? — спросила она Ниу-гэ, стоявшего рядом.
— Аллергия. Дома слишком грязно, — ответил тот.
Тон Жань слегка кашлянула. Как его личный ассистент, она отвечала за чистоту в его квартире. Но в эти дни Пэй Шии не давал ей заданий, и она просто не ходила туда. Из-за этого он и подхватил такую сильную аллергию, что даже капельница понадобилась. Насколько же это серьёзно?
Ниу-гэ смотрел на Пэй Шии в палате, потом перевёл взгляд на Тон Жань:
— Чжао Сы и другие убрали спальню. Если бы он спал на своей кровати, ничего бы не случилось. Но он упрямился и улёгся на раскладушку в кладовке, где несколько дней никто не убирал. Скажи сама, разве не заслужил?
Раскладушка в кладовке… Тон Жань опустила голову.
Это было личное дело между ней и Одиннадцатым, и Ниу-гэ не собирался вмешиваться — он лишь намекнул и остановился.
— У меня ещё дела, я пойду. Посмотри за ним. Как только капельница закончится, позови медсестру, чтобы вынула иглу.
Тон Жань кивнула. Она ведь его ассистентка — это в порядке вещей.
После ухода Ниу-гэ она ещё немного постояла у стены, а потом вошла в палату.
Это была небольшая одноместная палата: кровать, стул, шкафчик и маленький диван — и больше ничего.
Тон Жань села на стул и внимательно осмотрела простыни и одеяло на кровати. Да, это действительно те, что он использует дома.
Она долго смотрела на узор одеяла, а потом медленно перевела взгляд на его лицо. Возможно, это ей показалось, но за четыре дня он, кажется, похудел, под глазами залегли тёмные круги. Его ресницы были очень длинными, и, когда он спал, они напоминали маленькие веера. На лице чётко проступали красные прыщики, даже губы были неестественно ярко-красными.
Заметив, что его губы потрескались, Тон Жань вышла и попросила у медсестры стакан воды и две ватные палочки. Смочив их, она осторожно смазала его губы, пока те не стали выглядеть лучше.
Закончив, она снова осталась без дела. Смартфоном заниматься не хотелось, и смотреть на Пэй Шии тоже боялась — внутри её охватило странное беспокойство.
— Жаньжань, это ты? — раздался вдруг голос Пэй Шии.
Тон Жань думала, что он бредит во сне, и не ответила. Бабушка когда-то говорила: никогда не отвечай тому, кто говорит во сне, иначе он потеряет семь душ и шесть духов. Тон Жань не знала, правда ли это, но предпочитала верить.
— Даже если ты молчишь, я всё равно знаю, что это ты. Я узнаю твой запах.
Голос Пэй Шии звучал мягко, лишившись привычной холодности. Сейчас он казался почти нежным.
— Мне так много хочется тебе сказать, но я не знаю, как выразить это словами.
— Мне нравится, когда ты подходишь близко и шепчешь мне на ухо: «Брат Пэй».
— Мне не нравится твоя заискивающая улыбка — от неё у меня сердце сжимается.
— Мне нравится придираться к тебе — лишь бы ты посмотрела на меня хоть раз.
— Мне не нравится, когда ты улыбаешься другим мужчинам. От этого мне хочется сойти с ума.
— Мне нравится еда, которую ты готовишь, и как ты заботишься обо мне.
— Мне не нравится, когда другие мужчины говорят обо мне в твою защиту…
……
— Но мои «нравится» и «не нравится» тебе безразличны. Ты меня не любишь.
Каждое его слово вызывало в памяти Тон Жань воспоминания об их совместных моментах: как он притворялся спящим, чтобы она дважды подошла и позвала его обедать, а потом вдруг вскакивал и пугал её; как она старалась угодить ему, лишь бы спокойно отработать этот год, а он говорил, что её улыбка ужасна и лучше не улыбаться, если не хочется; как она видела, что он ест и одновременно листает телефон, решила не мешать, а он упрекнул её в невежливости… Если всё это правда, насколько же он странный!
Пэй Шии замолчал, но Тон Жань вспомнила ещё один эпизод: как в первый раз она уснула на его диване и оставила на нём слюну. Он продезинфицировал диван спиртом и на следующий день отправил его на профессиональную чистку. Если верить его словам, он тогда уже испытывал к ней чувства. Тогда почему так переживал из-за её слюны?
— Я ведь даже не попробовал… Почему дивану досталось то, что должно было быть моим?
Тон Жань только сейчас осознала, что вслух задала этот вопрос. Пэй Шии услужливо ответил, но его объяснение было настолько нелепым и властным, что она не знала, смеяться ей или плакать.
Она уставилась на него, пытаясь понять, притворяется ли он спящим.
— Сколько пальцев? — спросила она, поднеся руку к его глазам.
Пэй Шии не ответил.
— Если угадаешь — сразу соглашусь быть твоей девушкой, — бросила она приманку.
Он по-прежнему не шевелился.
Тон Жань помахала рукой перед его лицом — никакой реакции.
— Неужели правда спит и бредит? — пробормотала она.
Заметив, что капельница опустела, она вышла звать медсестру.
После ухода Тон Жань тихонько прикрыла за собой дверь.
Лежавший на кровати Пэй Шии, который, казалось, крепко спал, слегка приподнял уголки губ. Сначала, пока лекарство ещё не подействовало, его всего зудело, голова кружилась, и он действительно скучал по Тон Жань. В полузабытьи он бросил Ниу-гэ ту фразу, и тот, прекрасно поняв его, действительно привёл Тон Жань. Тогда Пэй Шии собрал все силы, чтобы не уснуть, и дождался подходящего момента, чтобы высказать всё, что накопилось в душе.
Когда она сказала, что станет его девушкой, если он угадает количество пальцев, он чуть не поддался искушению. Но он прекрасно знал: Тон Жань не из тех, кто принимает такие решения наобум. Она просто проверяла его. Если бы он проснулся, она бы списала всё сказанное на шутку. К счастью, он выдержал.
Пусть он и воспользовался небольшой хитростью, но результат того стоил. Если он не ошибся, в её последних словах прозвучала лёгкая дрожь в голосе. Неужели она растрогалась до слёз?
Пэй Шии радостно улыбался всё шире и шире. Теперь его требования невелики: даже если она его не любит, пусть хоть немного тронется. А дальше он постарается — и обязательно добьётся её сердца.
Если бы он сейчас открыл глаза, то увидел бы за окном человека, внимательно и многозначительно наблюдающего за ним.
Когда Тон Жань привела медсестру, Пэй Шии, наконец позволив себе расслабиться, уснул по-настоящему крепко. Даже когда медсестра неудачно вынула иглу и кровь немного пошла обратно в капельницу, он не проснулся.
— Простите, простите! Я сегодня первый день работаю, руки дрожат… Искренне извиняюсь, — заторопилась медсестра.
http://bllate.org/book/7648/715525
Готово:
