Если с ней что-то случится, он сам отдаст за это свою жизнь.
Едва Шэнь Куй скрылся из виду, как Цинь Лан, которого тот разбудил, тут же собрал за собой целую свору людей, вскочил на коня и помчался следом. Остальные дружно вскочили в сёдла и устремились за ним.
— Куй-гэ, подожди нас!
Проиграть — не беда, но уж точно нельзя опаздывать на драку или пропустить зрелище.
Шэнь Куй не знал, где искать Ван Линвэя, и, нахмурившись, начал прочёсывать места, где тот обычно бывал: сначала одно игорное заведение, потом второе, третье. Нигде его не оказалось. От Шэнь Куя исходила такая леденящая кровь злоба, что хозяева заведений дрожали от страха — не разнесёт ли наследник всё к чёртовой матери в порыве гнева.
— Ваше сиятельство ищете второго юного господина Вана? — робко спросил один из владельцев. — Утром он заходил, а уходя, будто бы сказал, что сегодня днём не вернётся — мол, пойдёт развлекаться. Наверное, сегодня его в игорных домах не будет.
«Развлекаться»?
В обычное время Шэнь Куй, услышав такое, лишь усмехнулся бы, но сейчас у него даже улыбнуться не получалось.
Он вдруг вспомнил, как Ван Линвэй поглядывал на Вэнь Цзиньсинь, и по спине пробежал холодок.
Да, он считал появление Вэнь Цзиньсинь странным и не собирался на ней жениться, но в его планах было лишь прохладно держать её на расстоянии, чтобы та сама отказалась от затеи. Однако если с ней действительно что-то случится из-за него… Бабушка его не простит, да и сам он до конца дней не сможет спокойно спать.
При мысли о том, как она смотрит на него своими ясными глазами и тихо, с лёгкой улыбкой зовёт: «Братец…», в груди поднялась никогда прежде не испытанная горечь раскаяния.
Гнев вспыхнул в нём с новой силой. Он пнул ногой письменный стол, опрокинув его, и выскочил на улицу. Цинь Лан крикнул ему вслед:
— Куй-гэ!
Но тот уже скрылся из виду. Цинь Лану пришлось остаться и выплатить хозяину убытки.
Когда он вышел наружу, Шэнь Куй уже и след простыл.
Цинь Лан всё ещё почёсывал затылок, пытаясь понять, что же такого натворил этот безмозглый Ван Линвэй, чтобы довести его Куй-гэ до такого состояния? Обычно, даже в ярости, тот никогда не терял самообладания.
Не успел Шэнь Куй обшарить все загородные усадьбы Ванов, как к нему подоспели сведения.
Говорили, что Ван Линвэй находится в загородной резиденции на западе города — это частная усадьба рода Ван. Кроме того, стало известно, что он сегодня похитил трёх-четырёх девушек и, скорее всего, все они сейчас в той усадьбе.
Услышав про похищённых девушек, Шэнь Куй не раздумывая помчался на западную окраину.
Тем временем Ван Линвэй, повязав на глаза алый шёлковый платок, веселился в своё удовольствие, утопая в объятиях красавиц. Вдруг слуга доложил, что кто-то пришёл.
— Не принимать! — отмахнулся Ван Линвэй. — Даже если бы мой отец звал, я бы не пошёл! Не видишь разве, чем занят твой барин? Ну-ка, милая, поцелуй меня хорошенько.
— Господин Ван такой непоседа! — кокетливо надула губки одна из красавиц. — Вы больше любите её или нас, сестёр?
— Люблю, люблю вас всех! — Ван Линвэй обнимал обеих, наслаждаясь моментом. Он даже не расслышал, кто именно пришёл.
— Врёте! — фыркнула другая. — Мы же видели: вы спрятали ещё одну красавицу в задней комнате. Кто красивее — она или мы?
Ван Линвэй действительно похитил по дороге одну прелестную девушку, но та упорно сопротивлялась. Он не спешил — у него в запасе ещё много времени, чтобы сломить её. А пока он решил повеселиться с парочкой сестёр из «Красного рукава». Что до той девушки — рано или поздно она сдастся.
Он уже засунул руку под широкий рукав одной из сёстёр и, наслаждаясь мягкостью под пальцами, прищурился от удовольствия — как вдруг дверь с грохотом распахнулась.
В комнате стоял густой благовонный дым, алые занавеси развевались, всюду царила атмосфера разврата и плотских утех.
Ван Линвэй, раздражённый внезапным вторжением, резко сорвал повязку с глаз, крепко прижав к себе одну из красавиц, и заорал на входящих:
— Кто, чёрт побери, посмел?! Не видишь, чем занят твой барин? Вон отсюда, живо!
Не успел он договорить, как в комнату ворвалась синяя фигура и одним рывком вытащила его со стула.
Раздался пронзительный вопль. Музыканты, танцовщицы и сёстры из «Красного рукава» в ужасе бросились врассыпную.
— Никого не выпускать! — прохрипел зловещий голос сквозь стиснутые зубы.
— Ты вообще понимаешь, с кем связался?! Знаешь, кто моя тётушка?! Как ты смеешь меня бить!
Но нападавший не обращал внимания на угрозы и нанёс ещё два мощных удара, от которых у Ван Линвэя распухла половина лица, и он уже не мог чётко говорить.
— Не-не-не, хватит!..
Шэнь Куй уже не владел собой. Увидев эту мерзость, он готов был убить этого скота на месте.
К счастью, когда Ван Линвэй уже потерял сознание, в комнату ворвался Цинь Лан:
— Куй-гэ, в заднем дворе заперта девушка!
Шэнь Куй прищурил свои тёмные миндалевидные глаза, немного пришёл в себя и, схватив Ван Линвэя за шиворот, потащил его во двор.
В углу комнаты действительно съёжилась девушка в красном платье. Её одежда была изорвана, а сама она дрожала, прижавшись к стене. Услышав, как открылась дверь, она испуганно опустила голову.
Шэнь Куй швырнул Ван Линвэя на пол и долго стоял в нерешительности, прежде чем войти внутрь.
Сквозь щель в двери, в луче света, девушка подняла голову. Их взгляды встретились. Шэнь Куй замер, а затем стремительно выскочил обратно.
— Только одна?
Цинь Лан как раз проверял, жив ли Ван Линвэй, и удивился: обычно решительный Куй-гэ сначала колебался, потом вошёл — и тут же выскочил обратно.
— Кажется, да. Слуги сказали, что сегодня он похитил только одну. Может, разбудим его и спросим?
Шэнь Куй кивнул. Ван Линвэя облили ледяной водой, и тот, дрожа всем телом, открыл опухшие глаза.
Увидев перед собой Шэнь Куя, похожего на кровожадного духа мести, он наконец понял, кто его избил.
Цинь Лан пнул его ногой:
— Говори, где та, кого ты сегодня похитил?
Он уже примерно понял, в чём дело: этот болван посмел тронуть девушку Куй-гэ. Раз так — бить его не только можно, но и нужно!
Ван Линвэй, лишившийся прежней наглости, судорожно тряс головой:
— Больше никого! Только она!
Лицо Шэнь Куя немного смягчилось, но он всё ещё не знал, как реагировать.
— Куй-гэ, похоже, он сейчас не соврёт. Что дальше?
— Уходим.
Цинь Лан:
— Уходим? Куда? А с этой девушкой что делать?
Шэнь Куй не ответил и решительно зашагал прочь, бросив лишь:
— Делай с ней что хочешь.
Лежащий на полу Ван Линвэй, весь в синяках:
— Тогда за что, чёрт возьми, ты меня избил?!
Цинь Лан терпеть не мог, когда кто-то позволял себе грубить его Куй-гэ. Он с силой пнул Ван Линвэя прямо в ушибленное место:
— Гавкай потише! Мы тут за справедливость боремся, понял? И бьём именно тебя!
Шэнь Куй вышел из усадьбы, и в голове у него стояла полная пустота. Значит, Ван Линвэй её не похищал. Тогда куда она могла исчезнуть?
Его вдруг охватило бессильное раздражение. За всю свою жизнь он ни разу не терял контроль над собой так, как сегодня. И даже сейчас, когда человек ещё не найден, он впервые столкнулся с ситуацией, полностью вышедшей из-под его власти.
В груди клокотала ярость, которую некуда было выплеснуть. Ему хотелось вернуться и ещё раз избить Ван Линвэя до полусмерти.
В этот момент к нему, запыхавшись, подбежал Айбин:
— Господин, нашли!
*
В глубине бамбуковой рощи, у большого камня, съёжилась фигура в красном. Она спрятала лицо в коленях, и невозможно было разглядеть её черты, но хрупкая фигурка среди густых стволов выглядела особенно жалкой и одинокой.
Шэнь Куй шёл нетвёрдой походкой. Инстинктивно он велел никому не следовать за ним.
Когда он остановился перед ней, девушка даже не шевельнулась и не подняла на него глаз.
Шэнь Куй пришёл сюда в ярости. Он чувствовал себя обманутым — весь день гонялся за тенью, избил Ван Линвэя (хотя и не боялся последствий), но впервые в жизни испытывал такую тревогу и страх за другого человека. Эти чувства были ему чужды и пугали.
Однако, увидев Вэнь Цзиньсинь, он не смог вымолвить ни слова упрёка.
Он просто стоял, пока гнев не уступил место ясности, и наконец хрипло произнёс:
— Вэнь Цзиньсинь.
Девушка не шелохнулась. Только когда он повторил её имя, она медленно подняла голову.
Разметавшиеся волосы, покрасневшие глаза, бледное личико с высохшими слезами на щеках. Только теперь Шэнь Куй заметил, что она вся мокрая и выглядит крайне измученной.
Сначала он подумал, что она упала в воду, но потом вспомнил: днём прошёл небольшой дождь.
По дороге Айбин уже рассказал ему: Вэнь Цзиньсинь так и не ушла — она всё ждала его у «Пьяного бессмертного». Видимо, силы её подкосились, и она укрылась в бамбуковой роще, чтобы отдохнуть. Так и сидела здесь, дожидаясь его.
— Почему не ушла, когда пошёл дождь? Если я не выйду, разве нельзя было вернуться домой? Зачем ждать меня…
Он говорил сердито, но в голосе звучала непривычная для него осторожность и нежность, которой он сам не замечал.
Но, не договорив, он замолчал: в глазах девушки снова навернулись слёзы, и он понял — стоит сказать ещё слово, и они хлынут рекой.
Шэнь Куй всю жизнь ничего не боялся, разве что бабушкиных нравоучений.
А теперь он боялся слёз Вэнь Цзиньсинь.
Она не рыдала и не причитала — просто тихо, беззвучно всхлипывала, и от этого сердце сжималось от боли.
Когда он уже собрался отвернуться, чтобы не видеть этого, он вдруг почувствовал, как его талию обхватили тёплые мягкие руки. Девушка прижалась к его широкой спине всем телом.
И он услышал тихий, как писк котёнка, голосок, полный обиды и тоски:
— Братец… не уходи…
Шэнь Куй ощутил на спине лёгкий вес девушки и мгновенно окаменел.
Это был уже второй раз, когда они так близко. Воспоминания, которые он пытался забыть, хлынули на него с новой силой.
Она тогда бросилась ему за спину, чтобы принять на себя удар плети. Такая хрупкая, но решительная. Откуда у неё только хватило смелости?
В носу защекотал нежный женский аромат, в ушах звучало тихое «братец».
Горло Шэнь Куя сжалось, взгляд потемнел. Если это и была её цель, то он вынужден признать:
Она добилась своего.
В благородных семьях, как правило, заранее подбирали наставниц для юных господ, чтобы те с ранних лет понимали законы плоти и не поддавались соблазнам на стороне. Особенно в таких домах, как его, где царили строгие порядки. Шэнь Кую было семнадцать, а ещё в десять лет старая таифэй выбрала для него девушку, чтобы обучить его.
Выбрали взрослую, чистую девицу, и когда ему исполнилось шестнадцать, её отправили к нему в постель.
Но всем известный своенравный Шэнь Куй лишь взглянул на неё и тут же выгнал вон, к изумлению всех. С тех пор в доме Шэней ни одна служанка не осмеливалась приближаться к нему.
Всё потому, что в его представлении госпожа Ли соблазнила Шэнь Цзяньцину, а смерть его матери напрямую связана с этим. Иначе как госпожа Ли могла забеременеть именно тогда, когда его мать рожала?
Поэтому во всём, что касалось жизни, он мог позволить себе любые выходки, но в вопросах любви и плотских утех проявлял крайнюю сдержанность.
Даже в компании друзей, среди красавиц, он никогда не терял головы.
Тех, кто погряз в разврате, он всегда презирал. Ему и впрямь казалось, что одиночество — не беда.
Но сегодня его сердце дрогнуло.
От одного лишь слова «братец» его гордая самодисциплина рухнула, как карточный домик.
Никто не спешил нарушать молчание. Они просто стояли, и в ушах переплетались их дыхания.
Когда небо начало темнеть, а мелкий дождик снова застучал по листьям, Шэнь Куй прочистил горло:
— Пора возвращаться.
Долго не было ответа — только шелест дождя по бамбуку.
Шэнь Куй мысленно упрекнул себя: он, наверное, был слишком резок. Ведь она столько времени простояла на улице, промокла под дождём… Конечно, она обижена.
http://bllate.org/book/7623/713524
Готово:
