Глядя на стикер с загнутыми краями, поблекшей бумагой и расплывшимися буквами, Цяо Жань почувствовала странное, необъяснимое потрясение.
Юношеская любовь всегда так наивна и пылка.
Сквозь бури и непогоду — лишь бы снова увидеть тебя; преодолевая тернии — лишь бы взять тебя за руку.
Если любовь разделена горами и морями, то и горы, и моря можно сровнять.
Она нашла двусторонний скотч и приклеила этот листок — хранителя чьей-то юности — обратно на стену.
Ду Вэйвэй подошла с чашкой молочного чая. Увидев, как подруга задумчиво смотрит на стикер, не удержалась:
— Ну что, тоже хочешь написать? У меня в сумке есть стикеры, дать?
Цяо Жань покачала головой с лёгкой грустью:
— Я ещё не решила, что писать.
Я ещё не встретила человека, ради которого готова была бы броситься в огонь и в воду, и не встретила мечту, за которой пошла бы без оглядки.
Ду Вэйвэй протянула ей чашку, уселась рядом и, попивая чай, стала разглядывать надписи на стене:
— Да ладно тебе, можно ведь и просто так написать. Например: где хочешь работать, в аспирантуру какого университета поступать, в каком городе жить… В будущем всё возможно.
Цяо Жань сделала глоток сладкого чая, и приятный вкус развеял тяжесть в душе:
— Я? Я ужасно ленивая. Мне даже в голову не приходит думать о том, что будет послезавтра.
— И ты совсем не думаешь о будущем? — удивлённо прищурилась Ду Вэйвэй.
— Мне не нужно думать. Всё уже распланировали за меня родные: после бакалавриата — в магистратуру, после магистратуры — домой, работать учителем.
Ду Вэйвэй скривилась и с подозрением спросила:
— А насчёт любви ты не думала?
Цяо Жань поморщилась:
— Пока… не думала. Я вообще не очень верю в любовь. Возможно, в будущем найду себе кого-нибудь схожего по духу и будем жить вместе, а может, и одна останусь. Всё равно у нас родни много — не заскучаю.
— … — Ду Вэйвэй была поражена такой буддийской отрешённостью и долго не могла вымолвить ни слова. — Ты… Тебя, случайно, раньше кто-то не обидел? Откуда такие мысли в таком возрасте?
Услышав это, Цяо Жань притворно изумилась:
— Откуда ты знаешь?
— Блин! Я угадала?! — Ду Вэйвэй чуть не подскочила от возбуждения, но, вспомнив, что находится в чайной, быстро села и, вытянув шею, тихо прошипела: — Кто он?
Цяо Жань, сдерживая улыбку, наклонилась к её уху и таинственно прошептала:
— Только никому не рассказывай, ладно?
Ду Вэйвэй торопливо закивала:
— Клянусь, никому!
— Ван Хоусян, — торжественно объявила Цяо Жань.
— ??? — Ду Вэйвэй замерла на секунду. — Почему-то это имя кажется знакомым… Чёрт! Цяо Жань, ты меня разыгрываешь!
Цяо Жань, смеясь, схватила рюкзак и бросилась к выходу:
— Ха-ха-ха! Ты, взрослая девчонка, какая же ты наивная! Как я вообще…
В лютый мороз у самой двери на плитке образовалась тонкая корка льда от сапог, занесённых со снегом. Скользко было до невозможности, и все студенты, входя и выходя, держались за ручку двери, чтобы не упасть.
Цяо Жань, занятая тем, чтобы подразнить Ду Вэйвэй, не заметила, что дверь уже открыта, и, протянув руку, чтобы её оттолкнуть, врезалась в твёрдую, как сталь, грудь. Потеряв равновесие, она вместе с незнакомцем полетела наружу.
— Уф…
Низкий стон мужчины показался ей знакомым. Оглушённая падением, Цяо Жань лежала у него на груди, не зная, что делать.
— Сун Хэн! — раздался хриплый мужской голос прямо над ней.
— Староста! — воскликнула Ду Вэйвэй у двери.
Слушая бешеное сердцебиение под собой, Цяо Жань мысленно завопила:
«Господи, ударь меня громом!»
Цяо Жань: Клянусь, я человек приличный.
Сун Хэн: Ха-ха.
————
Если любовь разделена горами и морями, то горы и моря непреодолимы. Но море можно переплыть на лодке, а через горы проложена тропа. Эта любовь преодолеет горы и моря — и всё будет сровнено.
Эти строки… не принадлежат Лу Синю. Говорят, их написал один студент Пекинского университета.
* * *
В тот момент, когда она падала, в голове Цяо Жань зазвучала знакомая мелодия:
«Вот оно — чувство полёта,
Вот оно — чувство свободы…»
Приземлившись, она ударила носом в нечто, напоминающее сталь, обёрнутую ватой, и чуть не расплакалась от боли. Оглушённая, она лежала в объятиях Сун Хэна и услышала, как Ду Вэйвэй, семеня к ним, в панике спрашивает:
— Староста, с вами всё в порядке?
Цяо Жань: «???»
Сестра, а я-то, ростом сто шестьдесят пять, для тебя вообще не существую?
Сун Хэн потрогал затылок, покрытый ледяной крошкой, и резко вдохнул:
— Сс… Вроде нормально.
Затем он нахмурился и посмотрел на Цяо Жань:
— А ты как?
— Ниче… — Цяо Жань попыталась опереться на ладонь, чтобы встать, но резкая боль от кончиков пальцев прострелила до самого темени. — Сс…
Она нахмурилась и подняла руку, не успев разглядеть рану, как Сун Хэн уже схватил её за плечи, поднял и, не говоря ни слова, взял за повреждённую правую руку и подвёл к двери чайной, чтобы осмотреть рану при свете, пробивающемся сквозь стекло.
На нежной ладони, у самого запястья, была большая ссадина. Кожа отслоилась мелкими лоскутками, а из раны сочилась смесь чёрной грязи и крошечных капель крови.
Цяо Жань с детства лазила по деревьям и прыгала в реку вместе с братьями, так что подобные царапины её не пугали. Гораздо больше её тревожило серьёзное выражение лица Сун Хэна и любопытные взгляды окружающих, будто в её ладони вот-вот продырявят дыру.
— Я… со мной всё в порядке! — нахмурилась она и резко вырвала руку, спрятав её за спину. — Вернусь в общагу и обработаю, не стоит так переживать.
Затем, глядя на Сун Хэна, всё ещё протянувшего руку, она виновато улыбнулась:
— Староста, а вы не пострадали?
— Я… — Сун Хэн посмотрел на пустую ладонь и спокойно опустил руку. — Со мной всё нормально.
— Тогда я пошла. — Она протиснулась сквозь толпу, подняла с пола рюкзак и обернулась, бросив сердитый взгляд на всё ещё мечтающую Ду Вэйвэй. — Вэйвэй, в общагу!
— Окей! — Ду Вэйвэй машинально кивнула и, наконец оторвав взгляд от Сун Хэна, заботливо спросила: — Староста, вы точно в порядке? Может, сходить в больницу?
Цяо Жань подняла глаза к чёрному небу и сквозь зубы процедила:
— Ду Вэйвэй, ты идёшь или нет?
— Со мной всё в порядке, — сказал Сун Хэн, немного обеспокоенный. — Обработайте ей рану спиртом, а то может загноиться.
Ду Вэйвэй, не задумываясь, кивнула:
— Хорошо! Тогда мы пойдём. Берегите себя, староста, до свидания!
И, оглядываясь каждые три шага, она подбежала к Цяо Жань и, подхватив её под руку, повела к общежитию.
Пройдя немного, она тут же зашептала:
— Эй, скажи честно, у старосты большая грудная мышца?
Цяо Жань: «?»
Откуда такие дикие вопросы?
Ду Вэйвэй, не отрывая взгляда от дороги, невозмутимо продолжила:
— Говорят, он часто ходит в зал, у него отличная фигура. Когда ты упала ему на грудь, что-нибудь нащупала?
Уголок рта Цяо Жань дёрнулся:
— И что же, по-твоему, я должна была нащупать?
Ду Вэйвэй не заметила сарказма и, нахмурившись, задумчиво произнесла:
— Да ничего такого… Просто… ну, ты поняла.
Глядя на пошлую ухмылку и многозначительный взгляд подруги, Цяо Жань ледяным тоном ответила:
— Не поняла.
Мне ещё нет восемнадцати, я несовершеннолетняя, я ничего не понимаю!
— Тогда расскажи хотя бы, чувствовала ли ты у него пресс.
Ду Вэйвэй толкнула её плечом, улыбаясь всё более развратно.
— … — Цяо Жань замерла и едва сдержалась, чтобы не пнуть её. — Какой пресс? Ты думаешь, на нём был костюм Адама? Может, удалишь из головы всю эту пошлость и перестанешь думать о всякой ерунде?
— Я… — Ду Вэйвэй искренне обиделась. — Я же просто любопытствую! Если не нащупала — ладно. Летом попробуешь упасть ещё раз, тогда он в лёгкой одежде.
— ??? — Цяо Жань с недоверием уставилась на неё и лишь спустя долгую паузу смогла выдавить: — Почему бы тебе самой не попробовать?
Ду Вэйвэй ответила без тени смущения:
— Потому что ты красивее меня! Если упадёшь на него — никто не заподозрит тебя в умысле. А если упаду я — его фанатки меня заживо съедят!
В этой фразе было много информации, но Цяо Жань уловила лишь самое важное для себя:
— Я действительно не хотела этого! Это был несчастный случай!
Ду Вэйвэй махнула рукой:
— Да ладно, неважно. Продолжай в том же духе. Если представится случай — достань мне его личный вичат. Угощу тебя чаем целый месяц!
Цяо Жань: «…»
Беседовать с глухим — утомительно.
—
После умывания Цяо Жань забралась на койку и, открыв телефон, увидела сообщения от Е Сяо:
[Сяо]: Где мои картинки?
[Сяо]: КАРТИНКИ!!!
Цяо Жань ответила: [Картинок нет, сестра. Только моя жизнь!]
[Сяо]: Прощай, сестрёнка. В годовщину твоей смерти я обязательно принесу тебе деньги в аду.
Цяо Жань уже собиралась позвонить и отругать её, как вдруг пришло сообщение от Чжан Мина.
[Чжан Мин из деревни]: Последний раз спрашиваю: завтра точно не пригласишь свою соседку по комнате на ужин?
Цяо Жань откинула занавеску и, глядя вниз на очередную ссору Ду Вэйвэй с Бай Сюэ, убрала руку и напечатала три слова:
[Я уверена!]
[Чжан Мин из деревни]: Ладно. Я думал, ты позовёшь соседку, а я — своего соседа, и устроим встречу двух комнат. Раз так — не буду никого звать. Завтра я проведу с тобой день рождения.
[Цяо Жань из деревни]: Завтра же занятия, братишка!
[Чжан Мин из деревни]: Да знаю я, что занятия! Я посмотрел твоё расписание: завтра во второй половине дня у тебя только одна пара, как и у меня. После пары идём есть горшочек, потом в караоке. Как тебе? Я ведь крут?
[Цяо Жань из деревни]: Вы поёте вдвоём?
[Чжан Мин из деревни]: Брат, ты вообще понимаешь, насколько ты фальшивишь? С тобой и одного человека хватит, чтобы уши заложило. Зачем тебе ещё кого-то мучить? Может, купим билет Цяо Бину, пусть завтра утром прилетит послушать твоё пение?
[Цяо Жань из деревни]: …
Как образцовая наследница социалистических ценностей, Цяо Жань обладала выдающимися способностями к фальшивому пению. Даже под фонограмму она умудрялась сбиваться с тона, а в хоровом исполнении могла увлечь за собой целый класс, превращая торжественный зал в весёлую площадку.
[Чжан Мин из деревни]: Решено! Я уже всё забронировал. Будет на высоте.
Во второй половине дня следующего дня
Цяо Жань сошла с автобуса, когда уже стемнело. Неоновые огни и фонари озаряли город, делая его ярким, как днём. Укачавшись в транспорте, она потянула за рукав Чжан Мина и вяло пробурчала:
— Ты не мог выбрать место ещё дальше? Полчаса в дороге — мой горшочек уже переварился!
Чжан Мин поправил свою чёлку и с гордостью указал на здание перед ними:
— Ничего, там полно еды. Поверь, тут отличная атмосфера, официантки все красотки.
Цяо Жань: «…»
Ты пришёл отмечать мой день рождения или поглазеть на официанток?
Игнорируя её убийственный взгляд, Чжан Мин потащил её внутрь. В лифте они поднялись на третий этаж. Едва двери лифта открылись, как их встретили два ряда симпатичных девушек:
— Добро пожаловать!
Цяо Жань редко видела в караоке таких красивых и стройных официанток и на мгновение остолбенела. Чжан Мин важно прошёл к стойке, отсканировал QR-код и, под присмотром симпатичного официанта, направился в кабинку.
Зайдя внутрь, Цяо Жань полностью обессилела и растянулась на диване:
— Какой мягкий диван…
— Позор! — Чжан Мин протянул ей микрофон. — Разогревайся, а потом я тебе спою «С днём рождения».
Увидев серебристый микрофон, Цяо Жань мгновенно воскресла и без раздумий заказала хит для танцевальных площадок — «Самый яркий народный стиль».
— «Безбрежные просторы — это моя любовь…»
В пятницу вечером в караоке было больше посетителей, чем в будни: кто-то праздновал день рождения, кто-то просто коротал время.
Цэнь Сэнь принадлежал ко второй категории.
Он как раз закончил разговор по телефону и, проходя мимо одной из кабинок, так испугался пением оттуда, что чуть не ворвался внутрь, чтобы посмотреть, кто так ужасно поёт. Покачав головой, он вернулся в свою кабинку и тут же начал жаловаться друзьям.
http://bllate.org/book/7517/705631
Готово:
