Люйцай вскрикнула: «Ой!» Госпожа Лю подняла глаза — и увидела, что у этой девчонки на лице расцвела радостная улыбка. Даже она, привыкшая держать эмоции в узде, на миг растерялась. Ведь быть изгнанной с новогоднего пира — позор невероятный! Почему же служанка госпожи Шэнь так обрадовалась? Она перевела взгляд на саму госпожу Шэнь — и та тоже улыбалась.
Госпожа Лю недоумевала.
*****
Муъэр, глядя на её замешательство, ещё больше развеселилась.
«Императрица и та умеет притворяться лучше, чем госпожа Лю», — подумала она. Но тут же вспомнила: положение императрицы теперь незыблемо, ей вовсе не нужно изображать добродетельную.
Её мысли метнулись туда-сюда, и она тут же приняла вид глубоко расстроенной, опустила голову:
— Сестрица мне не по сердцу пришлась… Что поделаешь! Прошу тебя лишь об одной милости, сестра. На дворе мороз, любое блюдо остывает, пока его донесут. В чайной огня маловато, чтобы греться. Не могла бы ты разрешить устроить на заднем дворе временную кухню? Хотя бы два очага. А ещё выдели мне новогоднюю пайку. Я уж с прислугой и евнухами за закрытыми воротами, как бедолага, свой праздник проведу.
Муъэр давно мечтала о собственной кухне и собственной пайке. Но ни одна из наложниц во дворце ещё не поднимала такого вопроса. Она же пришла последней — если заговорит первой, только себя осмешишь. А сейчас такой шанс! Не воспользоваться — грех.
Она сказала «временно», дав госпоже Лю повод не отказать. Ведь потом, если Муъэр сама не станет поднимать тему, кто посмеет явиться и разобрать очаг?
А с пайкой она ещё подумает. Главное — пока устроить кухню.
Улыбка на лице госпожи Лю дёргалась, будто её ниточками тянули. Наконец она выдавила:
— Не то чтобы я не хочу помочь тебе, сестрица. Просто боюсь — огонь не убережёшь. Да и в новогоднюю ночь госпожа Чэнь не будет во дворце, а вы с наследным принцем, госпожой Вань и я пойдём на пир. Кухня Восточного дворца будет обслуживать только тебя одну — всё под рукой, разве не удобнее?
Муъэр на миг опешила. Императрица снова выпустила госпожу Вань? Она невольно усмехнулась. Вот уж правда — крепкая родня творит чудеса.
Что до отказа госпожи Лю — она и ожидала этого. Власть из рук никто добровольно не выпускает. Разве что такие лентяйки, как она сама.
Муъэр тронула пальцем ямочку на щеке и улыбнулась:
— Сестра, ты, кажется, шутишь. Огонь не убережёшь? Неужели я буду готовить на свечах? А открытое пламя и так есть — в чайной.
Она замолчала, будто вдруг вспомнив что-то важное, и добавила:
— Скажи, сестра, вчера после полудня ты посылала кого-то к императрице. О чём говорили?
*****
Лицо госпожи Лю мгновенно потемнело. Она с трудом выдавила улыбку:
— Да просто уточняла распорядок новогоднего пира. О чём ещё можно говорить?
Госпожа Чэнь пожаловалась императрице и была выслана наследным принцем домой. Если теперь госпожа Шэнь донесёт принцу, что Лю подстрекала императрицу против неё, Лю самой не видать новогоднего пира.
Она тревожно посмотрела на госпожу Шэнь. Та спокойно смотрела на неё и, вытянув изящные пальчики, взяла с фарфоровой тарелочки прозрачную цукатину из имбиря с дыней и не спеша рассасывала.
Госпожа Лю быстро всё обдумала: даже если у госпожи Шэнь будет своя кухня, пока пайка в её руках, та останется без риса и воды. Зачем же в такой момент ссориться с ней и сводить на нет все прежние старания?
Она с облегчением расслабила лицо и встала:
— Ладно. Из-за твоего вчерашнего вторжения во дворец я вчера от императрицы нагоняй получила. А сегодня ты ещё и подозреваешь меня… Ну и ладно! Не хочу я больше стараться впустую. Сейчас же прикажу слугам построить тебе очаг.
Она уже собралась уходить, но госпожа Шэнь вдруг расцвела, как весенний цветок, тоже встала и насыпала ей в маленькую тарелочку немного имбирных цукатов:
— У меня сейчас месячные, это лакомство мне очень помогает. Попробуй и ты, сестра — желудок греет и матку согревает.
Госпожа Лю вздрогнула. Радость невозможно было скрыть. Она и не смела мечтать перехватить у госпожи Шэнь новогоднюю ночь с наследным принцем — вдруг бы вышло, как с бараниной: не съела, а шерстью облепилась. Она так старалась создать образ добродетельной, терпеливой и великодушной женщины — неужели всё пойдёт прахом из-за мелкой выгоды?
Но теперь, когда у госпожи Шэнь такие проблемы со здоровьем, она наверняка предпочтёт, чтобы новогоднюю ночь перехватила Лю, а не госпожа Вань. Ведь если госпожа Вань снова обретёт милость принца, госпоже Шэнь уже не будет так легко жить, как сейчас.
Видимо, её старания не пропали даром. Очаг нужно строить немедленно!
Госпожа Лю оказалась деловитой: уже на следующий день Муъэр получила долгожданную кухню. Ей привезли не только дров и угля вдоволь, но и посуду с приправами — даже лучше, чем она сама представляла.
Муъэр стояла, скрестив руки, и смотрела на ярко пылающий огонь в очаге. В душе у неё разливалась тёплая радость — жизнь налаживается, всё идёт к лучшему.
*****
К двадцать девятому числу двенадцатого месяца маркиз Пинъян действительно освободил дом в квартале Чунжэнь.
Вещи из Дома графа Аньпина были ветхими, их быстро собрали, и той же ночью начали переезд.
Муъэр сначала не хотела посылать Цюаньфу — тот ведь ещё не оправился после порки. Но он сам вызвался и, прихрамывая, отправился туда.
Вернулся он в приподнятом настроении и сообщил, что Муъэр всё верно предугадала. Четверо женатых братьев Шэнь сами собрали свои пожитки и, таща за руки жён и детей, пристали к графу Аньпину, жалуясь, что старый дом кишит крысами и насекомыми и жить там невозможно. Они требовали взять их с собой.
Когда Цюаньфу прибыл, граф как раз собирался согласиться.
Тогда Цюаньфу показал характер: приказал нескольким евнухам перекрыть узкий переулок и объявил:
— Госпожа велела: если в дом поселятся те, кому там не место, завтра она доложит об этом наследному принцу и дом вернут обратно. Никто там жить не будет!
После этих слов вмешиваться даже не пришлось. Неженатые братья первыми бросились на женатых и вырвали из их рук все пожитки.
Шэнь Уй был особенно резок — ведь именно ему Муъэр поручила управлять делами графства.
Он тут же проявил свою власть:
— Вы что, забыли слова восьмой тёти? Если сами не станете самостоятельными, как мы потом попросим её заботиться и о вас? А если сейчас рассердите её — все вместе погибнете!
Так они и отбили у тех желание ехать.
Муъэр, выслушав доклад, лишь покачала головой и вздохнула. Все четверо уже создали семьи, но всё ещё не хотят сами кормить детей — цепляются за родительский дом. Так и вырастут бездельниками. Она на этот раз решительно отлучила их от «материнской груди» — посмотрим, научатся ли хоть чему-то.
*****
Наследный принц так и не появился. Муъэр не обратила внимания — впервые встречать Новый год хозяйкой дома, и ей было весело. Она так энергично распоряжалась слугами во дворце Линьхуа, что те метались, как белки в колесе.
Главным событием, конечно, был новогодний пир. Она собрала всех слуг и объявила, что нужно выбрать нескольких искусных поваров.
Неожиданно та самая служанка, что на днях уронила ткань, — её звали Юньлин — сказала:
— Я умею готовить. У меня есть двоюродная сестра Юньчжу, служит во дворце Гаомин у госпожи Чэнь. У них в семье передаётся секрет кулинарии, но ей так и не довелось проявить себя. Если госпожа не возражает, пусть придёт помочь. Сейчас во дворце Гаомин все без дела сидят.
Место на кухне во дворце — завидная должность, без связей туда не попасть.
Цюаньфу, услышав это, уже хотел было возразить, но Муъэр сразу согласилась.
Когда Юньлин радостно побежала за сестрой, Цюаньфу, отведя госпожу в сторону, напомнил ей быть осторожной.
Муъэр лишь улыбнулась:
— Если бы хотели отравить, хватило бы и одной Юньлин. Зачем звать ещё и сестру?
Цюаньфу задумался. Тоже верно.
Его госпожа, хоть и кажется беззаботной, на самом деле — человек с твёрдым характером. Другая бы на её месте уже рыдала в подушку из-за того, что не пускают на пир. А она, воспользовавшись случаем, устроила себе кухню.
По его мнению, на том пиру всё по строгим правилам, а во дворце Линьхуа, наверное, и вкуснее поедят.
Он потрогал ещё не зажившую рану на ягодице и подумал: «Буду служить ей верно — у нас впереди хорошая жизнь».
*****
Наступила новогодняя ночь. Во дворце Линьхуа с самого утра царило оживление. Муъэр даже пригласила Юньцзю.
Ингредиенты для пира привезли ещё накануне. Юньчжу и Юньлин оказались мастерами своего дела: к вечеру они вместе с другими поварихами приготовили двадцать четыре блюда — северных и южных, таких, каких во дворцовой кухне не увидишь.
Два супа, восемь холодных закусок, двенадцать горячих блюд и два десерта.
Один только суп из куриных шкурок, креветок и кислых побегов бамбука заставил Муъэр выпить две миски.
А маринованные лапки дикой курицы в розовом соусе она запивала ароматным осенним цветочным вином.
Когда она доела последний десерт — шарики из рисового вина с горохом и грецкими орехами, — ей показалось, что сытость продлится целый год.
Она так объелась, что не могла пошевелиться. Внизу слуги веселились: играли в кости, пели песни, рассказывали анекдоты. Не желая портить им настроение, она встала и велела всем продолжать пировать, а сама с Люйцай пошла прогуляться во внутренний двор, чтобы переварить пищу.
Они дошли до площадки для чуйваня. Тёплый павильон ещё не был открыт — наследный принц так и не повесил табличку с названием.
Они направились к грушевому дереву и винограднику.
Но не успели подойти, как услышали за деревом шорох. Звук исходил не с земли — явно не мелкое животное.
Люйцай испугалась и уже открыла рот, чтобы позвать стражу, но Муъэр зажала ей рот ладонью.
Если там кто-то есть, кроме него, кто ещё осмелится? Если закричать… ему будет неловко.
Она крепко сжала руку Люйцай и замерла на месте.
Спустя мгновение из-за дерева вышел человек. Немного помолчав, он окликнул:
— Муъэр!
Новогодний пир проходил во внутреннем дворце.
Перед ужином император с императрицей, наследным принцем и прочими наложницами отправились в храм предков, чтобы совершить жертвоприношение, а затем вернулись в пиршественный зал.
Император был немолод и болен, а с императрицей состоял в крепком союзе, поэтому много лет не проводил отбора наложниц. Его гарем давно вымер — осталось лишь десятка полтора старших наложниц без детей, которые не стремились к власти и интригам. Поэтому императрица и скучала, вмешиваясь в дела Восточного дворца.
В просторном зале стояли два ряда низких столиков из пурпурного сандала. Гостей было немного — взглядом окинешь и всё видно.
Император восседал на самом высоком месте по центру, императрица — слева от него. Ниже сидели его наложницы.
Наследный принц — справа, чуть ниже. Под ним — госпожа Вань и госпожа Лю.
Госпожа Лю украдкой взглянула на госпожу Вань. За эти дни та совсем иссохла, словно цветок без воды: худая, молчаливая, с опущенной головой — похожа на больную красавицу из старинных повестей.
Потом она чуть откинулась назад и посмотрела на наследного принца. В душе невольно вздохнула: принц был облачён в парадные одежды — золотая корона с мерцающими жемчужинами, чёрная одежда с жёлтым поясом и алые нижние штаны. Всё вместе выглядело торжественно и великолепно. Такой наряд подчёркивал его смуглые брови и тонкие губы, делая лицо ещё строже и привлекательнее.
Сердце у неё заколотилось. Она поспешно отвела глаза. Такого мужчину, даже если бы он не был наследным принцем, разве не полюбишь?
Она вспомнила тайный разговор с отцом.
Император и императрица выбрали их не просто так. Если не найдётся подходящей невесты для наследного принца, то из них самих выберут одну.
Подумав об этом, она подавила в себе раздражение и презрение к госпоже Вань и с тёплой улыбкой начала участливо расспрашивать её о здоровье.
Императрица, наблюдавшая за этим сверху, одобрительно кивнула. Из всех кандидаток госпожа Лю — самая заботливая и великодушная. Достойная.
*****
Служанки и евнухи непрерывно сновали между столами, подавая изысканные яства и вина.
Золотые кубки, серебряные бокалы, блюда из агата — повсюду сияние. Аромат мяса, вина и благовоний наполнял воздух. Все женщины были одеты в роскошные наряды, увешаны драгоценностями, но зал был слишком велик, а гостей слишком мало — всё равно чувствовалась пустота. Особенно на стороне наследного принца: всего двое женщин, будто бы разговор внезапно оборвался.
Император взглянул на госпожу Лю и госпожу Вань и слегка нахмурился:
— Почему госпожа Шэнь не пришла?
Императрица не ожидала такого вопроса и разозлилась ещё больше.
С тех пор как наследный принц в пятнадцать лет начал управлять делами государства, а император ушёл на покой, он ни разу не сделал ей замечания. А пару дней назад из-за этой Шэнь даже вызвал её и прямо сказал: «Все дела госпожи Шэнь теперь в ведении наследного принца. Больше не вмешивайся».
Ладно, во Восточный дворец она не проникнет, но остальной дворец — её территория, особенно новогодний пир. Она не хотела видеть, как госпожа Шэнь спокойно ест свой праздничный ужин. Поэтому и пригласила госпожу Вань — пусть хоть людей побольше будет.
http://bllate.org/book/7506/704786
Готово:
