Ложь раскрылась на месте, и по дороге домой Шэнь Нянь мрачно хмурилась, будто предупреждая всех: не подходите.
Сюй Тяньлэ ещё не дорос до умения читать чужие эмоции и весело уплетал мороженое на заднем сиденье. Ци Юньшэн же не стал бы ставить Шэнь Нянь в неловкое положение и ни словом не обмолвился о её «ложном обвинении».
К счастью или к несчастью, они оба были из тех, кто держит чувства при себе — сдержанные, спокойные. В их отношениях один делал шаг вперёд, другой отступал, и им не хватало той самой синхронности, когда оба решаются идти навстречу одновременно.
К тому же они слишком верили, что время безжалостно и рано или поздно сотрёт всё прекрасное, что между ними было.
Ци Юньшэн припарковал машину и обернулся, но не успел и рта раскрыть, как Шэнь Нянь уже выскользнула из салона и торопливо оправдывалась:
— Я вообще ничего не говорила! Просто она плохо слышит и неправильно поняла!
Ци Юньшэн с трудом сдержал улыбку:
— Я просто хотел спросить, что будем есть на обед?
Лэлэ тут же поднял руку:
— Красные тушеные креветки и кукурузу с кедровыми орешками!
Шэнь Нянь вынула мальчика из машины и, взяв за руку, повела домой.
— Тётя приготовит тебе кукурузу с кедровыми орешками. Лэлэ умеет чистить кедровые орешки?
— Не умею.
— А зёрнышки кукурузы отделять?
Лэлэ застеснялся и хихикнул:
— Тоже нет.
— Понятно. Ты умеешь только есть. Настоящий маленький обжора.
Они оставили Ци Юньшэна позади. Чтобы было удобнее играть с ребёнком, Шэнь Нянь надела светло-серые шифоновые брюки-палаццо и свободную блузу того же оттенка. Ветерок играл её одеждой, и даже спина выглядела по-особенному воздушно и изящно.
Ци Юньшэн наклонился, вытащил из кучи пакетов на заднем сиденье игрушечный пистолет и несколько пакетиков с орехами, запер машину и быстро пошёл следом.
Хуацзюань, свернувшись клубочком в плетёном кресле-качалке, наслаждался кошачьей жизнью. Неважно, привыкла ли Шэнь Нянь к размеренной жизни в маленьком городке — коту она явно пришлась по душе. Однако эта безмятежность резко оборвалась с появлением Лэлэ.
— Тётя, здесь кот! — радостно закричал мальчик, указывая на Хуацзюаня.
— Да, его зовут Хуацзюань. Он добрый и не кусается, можешь с ним поиграть.
Лэлэ подошёл и начал гладить кота по спине, а потом потянул за хвост. Хуацзюань лишь зевнул, не пытаясь убежать или спрятаться, разве что слегка помахивал хвостом, не давая мальчику слишком увлекаться.
— У него острые зубы! Я хочу покормить его!
Было уже поздно, и Шэнь Нянь спешила готовить обед. Она достала из холодильника сосиску, сняла обёртку и протянула Лэлэ:
— Корми понемногу. Не давай всё сразу.
Лэлэ послушно отламывал кусочки и кормил кота. Хуацзюань, ветеран кошачьей жизни и последователь буддийского умиротворения, ел то, что дают, но не выпрашивал добавки.
Ци Юньшэн подошёл с игрушечным пистолетом:
— Дядя поиграет с тобой?
Лэлэ замотал головой, как бубенчик:
— Нет, хочу играть с котиком!
— Только не обижай его. Если разозлишь, он всё-таки может укусить. Понял?
Лэлэ не ответил — Хуацзюань пошёл пить воду, и мальчик тут же побежал следом, наклонив голову и с интересом наблюдая.
Ци Юньшэн вошёл на кухню помочь очистить кедровые орешки. Он аккуратно складывал скорлупки отдельно от бумажной обёртки на столе.
Шэнь Нянь, сидевшая напротив и отделявшая зёрна кукурузы, удивилась:
— Зачем ты оставляешь скорлупки?
— Сделаем из них аппликацию.
В конторе у него были коллеги с детьми, которые ходят в детский сад. Во время обеденного перерыва они часто жаловались, что воспитатели задают слишком много и слишком сложных поделок, проверяя не столько детей, сколько изобретательность и терпение родителей.
Шэнь Нянь решила, что Ци Юньшэн хочет помочь племяннику с летним заданием, и улыбнулась:
— Мяо Мяо повезло: у неё такой умный старший брат, что даже за сына переживать не надо.
Ци Юньшэн лишь слегка улыбнулся в ответ. Орешки приходилось чистить по одному, и за долгое время в миске едва набралось на дно. Он подвинул её Шэнь Нянь:
— Хочешь попробовать?
— … Лучше оставим для блюда.
— Съем — и почищу ещё. Разве это трудно?
— Слишком расточительно.
Такая роскошь ей уже доводилась. Лет в шесть или семь, когда у неё и Ци Мяо одновременно выпали передние зубы, они обе с завистью смотрели, как старший брат щёлкает семечки. Девочки умоляли его почистить им семечки.
Ци Юньшэн тогда превратился в настоящую машину по очистке семечек: одну горстку — сестре, другую — Шэнь Нянь, и при этом сам не переставал есть. Даже мама Ци восхищалась тем, как трое детей за один мультфильм съедали целую гору семечек.
Но вскоре новизна прошла, и Ци Юньшэн заявил, что теперь будет брать плату за свои услуги. У Ци Мяо не было карманных денег, зато у Шэнь Нянь были. Она побежала домой, вытащила из копилки рубль и спросила брата, можно ли считать, что это по пятьдесят копеек на каждую.
Ци Юньшэн отказался и чистил семечки только для Шэнь Нянь. Ци Мяо расплакалась и побежала жаловаться маме, крича, что брат любит только Нянь-Нянь и совсем не любит её.
Тогда мама Ци ещё не знала о своём диагнозе, у неё были сын и дочь, и жизнь казалась счастливой. Она понимала шаловливый замысел сына, но и дочку жалела. Открыв ящик швейной машинки, она дала Ци Мяо красивые маленькие латунные ножницы:
— Разрежь семечки этими ножницами. Не плачь при первой же трудности — надо думать головой!
Ци Мяо всегда ревновала брата к Шэнь Нянь, и та прекрасно это понимала. Ци Юньшэн и Ци Мяо — родные брат и сестра, и ничто не могло это изменить. Иначе бы он не перестал звонить ей после её отъезда.
Время летело. Сыну Ци Мяо уже почти четыре года, и, неожиданно для себя, Шэнь Нянь снова получила возможность попробовать кедровые орешки, очищенные руками Ци Юньшэна.
Согласно пожеланию Лэлэ, на обед Шэнь Нянь приготовила красные тушеные креветки, кукурузу с кедровыми орешками, жареные шампиньоны с мясом и лёгкий суп из цуккини с яйцом. Летние цуккини были нежными и сладкими — их можно было и жарить, и варить в супе.
У Лэлэ был отличный аппетит: он съел целую тарелку риса, выпил тарелку супа и отведал всех блюд, особенно в восторге от кукурузы с кедровыми орешками — и вкус, и яркие цвета пришлись ему по душе.
Пока Ци Юньшэн мыл посуду, Шэнь Нянь получила звонок от менеджера по затратам из строительной компании, с которой она раньше сотрудничала. Он предложил встретиться, когда будет удобно. Шэнь Нянь ответила, что сейчас в родном городке и не может приехать. Тот удивился:
— Как так? Неужели свадьбу устраиваешь?
Он упомянул её бывшего парня:
— Вы с инженером Ваном так долго встречались… Если поженитесь, хоть пригласи, чтобы я мог подарить подарок!
Шэнь Нянь, глядя на спину Ци Юньшэна, с трудом улыбнулась:
— Господин Лю, вы не в курсе: мы с Ван Сыюанем давно расстались. Я просто приехала отдохнуть. Кстати, в вашем отделе теперь всё ведает инженер Чжан?
Ци Юньшэн впервые услышал имя бывшего парня Шэнь Нянь — Ван Сыюань. Он мысленно повторил это имя несколько раз, представив, как пишет его на листе бумаги, а потом рвёт на мелкие клочки.
Едва она положила трубку, как пришёл курьер и бросил во двор четыре огромных коробки — всё, что Шэнь Нянь отправила из Пекина перед отъездом. Две коробки с одеждой, одна — с книгами и ещё одна — с разной мелочёвкой.
Обои и клей для них тоже были среди вещей. Шэнь Нянь переживала, что сама не справится и испортит материал, поэтому согласилась на предложение Ци Юньшэна вызвать мастера. В маленьком городке мастера не записывались заранее, и уже через полчаса на электровелосипеде приехал человек с инструментами.
Втроём они отодвинули мебель, а мастер остался в спальне клеить обои. Шэнь Нянь включила кондиционер в другой комнате, где Ци Юньшэн учил Лэлэ делать аппликацию из скорлупок, а сама занялась распаковкой вещей.
В первой же коробке она нашла фотоальбом и небрежно бросила его на стол. Ци Юньшэн помогал Лэлэ наклеить на бумагу двусторонний скотч в форме пятиконечной звезды, а остальное поручил мальчику: плотно приклеивать скорлупки одну за другой.
Заметив альбом, Ци Юньшэн вежливо спросил:
— Можно посмотреть твои фотографии?
— Конечно. Это с университета и с работы. В телефоне ещё много, просто не успела напечатать.
В тот период они не общались. Ци Юньшэн узнавал новости о Шэнь Нянь только от сестры: куда она съездила с одногруппниками, как сдавала экзамены по английскому и информатике, как устроилась на работу в Пекине…
Слушая, он всегда представлял, счастлива ли Нянь-Нянь, не устала ли от ночных занятий. Теперь же у него появилась возможность сравнить свои воображения с реальными снимками.
В архитектурном вузе, как водится, мальчиков было гораздо больше, чем девочек, и Шэнь Нянь, одна из пяти «золотых цветочков» курса, пользовалась особым вниманием студентов. В альбоме было немало фотографий с юношами. Но на последней странице Ци Юньшэн увидел, как она, улыбаясь во весь рот, положила голову на плечо высокого стройного парня.
Сердце его сжалось, будто он внезапно оступился в темноте.
Ци Юньшэну не нужно было спрашивать — он и так знал, что это Ван Сыюань. Парень в безрамочных очках, внешне спокойный и интеллигентный — именно такой тип мужчин, который нравится Шэнь Нянь.
По его пониманию, Шэнь Нянь никогда не стремилась к грандиозным свершениям. Ей достаточно было спокойной и размеренной жизни: старый дом, ленивый кот, три приёма пищи в день и встречи с подругами — вот и весь её идеал.
Сомневалась ли она, увольняясь с работы? Жалела ли, расставаясь с ним? Оставила ли фото, потому что не может его забыть?.. В голове Ци Юньшэна роились вопросы, но он лишь тихо закрыл альбом и ничего не сказал.
Лэлэ оказался очень терпеливым ребёнком: он склонился над своей поделкой и аккуратно приклеивал скорлупки. Ци Юньшэн подошёл помочь Шэнь Нянь расставить книги на полках.
Их специальности были совершенно разными. Книги Шэнь Нянь — по экономике строительства, управлению тендерами и прочему — он не понимал, но чувствовал их тяжесть в руках. Когда-то она ненавидела зубрить учебники и часто получала от отца по ладоням линейкой, но домашние наказания оказались ничем по сравнению с давлением реальной жизни.
— Ты собираешься вернуться в профессию? Ведь ты столько лет училась, жаль будет бросать всё.
— Скорее всего, продолжу работать по специальности, — ответила Шэнь Нянь, выпрямляясь и потирая поясницу. — В год, когда я готовилась к экзамену на сертификат инженера-сметчика, я каждый вечер засиживалась до часу ночи. От долгого сидения спина тоже не в порядке. Однажды соседка по комнате подшутила надо мной: «Не сдавайся так, что вместо сертификата получишь грыжу межпозвоночного диска».
Ци Юньшэн слегка нахмурился:
— А сейчас как?
— Болело какое-то время, но йога помогла.
— Всё равно будь осторожна.
Детские ушки — настороже. Пока они беседовали, Лэлэ вдруг предупредил Ци Юньшэна:
— Дядя, кто-то стучит в дверь!
Едва он договорил, как за дверью раздался голос бабушки Яо:
— Нянь-Нянь, выходи, забирай шелковицу!
Шэнь Нянь перешагнула через большую коробку и открыла дверь:
— С заднего двора, с того старого дерева? Там же почти ничего не осталось, а вы мне столько принесли!
Бабушка Яо ласково улыбнулась, и морщинки на лице стали ещё глубже:
— Раньше никто и не ел её — падала на землю и гнила. А вам, городским, она в диковинку.
Шелковицу она принесла в изящной плетёной корзинке — все ягоды тёмно-фиолетовые, спелые. Шэнь Нянь поднесла их к носу — от них исходил свежий сладкий аромат.
Говорят: «Вишню любят, а дерево сажать — мука». То же самое и с шелковицей. Дерево за домом бабушки Яо было очень старым, и его плоды обожали птицы. В детстве, когда начинался сбор урожая, Шэнь Нянь и другие дети караулили под деревом, отгоняя птиц длинными бамбуковыми палками.
Детишки были хитры: прогонят птиц — и заодно стряхнут немного ягод, чтобы полакомиться. Взрослые не ругали их, только подсмеивались: «Как в „Сунь Укуне“ — бездонная пропасть! Всё время жуёте, не наедаясь».
В руке бабушка Яо держала ещё и пакетик — там были семена овощей, которые Шэнь Нянь просила у неё вчера. Семена были аккуратно разложены по бумажным пакетикам. Бабушка Яо не умела читать и писать, но зато прекрасно вырезала из бумаги — её вырезки из красной бумаги в виде овощей и фруктов были красивее любой картины.
Когда бабушка ушла, Шэнь Нянь спросила Лэлэ:
— Тётя сделает тебе йогурт со шелковицей, хорошо?
Лэлэ послушно кивнул.
После обеда Шэнь Нянь промыла немного зелёного горошка и поставила варить в глиняном горшке — на случай, если в жару захочется освежиться. Распаковывая вещи, она наткнулась на форму в виде медвежьей головы и решила сделать часть горошка в виде мороженого на палочке.
Много лет назад в городке продавали только два вида мороженого — из зелёного и красного горошка. Готовили их просто: разваренный с сахаром горох заливали в прямоугольные формочки, без всяких добавок и украшений.
Под действием силы тяжести горошины оседали на верхушке мороженого, и этот кончик напоминал заострённые концы юйтяо — именно он считался самым вкусным.
Раньше дети покупали мороженое не только чтобы съесть, но и чтобы собрать палочки для поделок: из них делали карандашницы, машинки, домики.
Ко времени, когда у Шэнь Нянь появились воспоминания, выбор мороженого уже стал огромным: сливочное, шоколадное, матча… Но больше всего она любила мороженое из зелёного горошка, которое варила мама — вкус детства, которого не забыть.
http://bllate.org/book/7505/704679
Готово:
