Юэвань долго размышляла, и вдруг одно имя всплыло в её сознании.
Да, именно он. Позже, за умелое разрешение этого дела, император даже пожаловал ему собственноручно написанную доску с надписью «Талантливый в торговле».
Юэвань шла и думала, и незаметно уже издали увидела алые ворота резиденции семьи Линь.
В этот момент она вдруг вспомнила ещё одну важную деталь.
— Тётушка Чэнь? — окликнула она сквозь занавеску. — Зайдите в паланкин, мне нужно с вами кое-что обсудить.
Услышав это, Чэнь приказала носильщикам остановиться и своей кругленькой фигурой протиснулась внутрь паланкина.
— Молодая госпожа, чем могу служить?
Юэвань улыбнулась и пригласила Чэнь сесть, затем тихо сказала:
— Сегодня, навещая старшую сестру, я заметила, что ей, похоже, нездоровится. Помню, в первую брачную ночь вы сказали мне, что лекарь Ли — настоящий Хуато, спасший моего мужа, когда тот был без сознания. Только не знаю, занимается ли лекарь Ли женскими болезнями?
— Ну… если его искусство так высоко, то ведь мужчины и женщины — всё равно люди, наверное, и женщин он тоже лечит? Может, старая служанка сейчас кого-нибудь пошлёт спросить?
Юэвань помахала рукой:
— Не стоит. Я уже упомянула об этом старшей госпоже, думаю, она уже послала кого-то.
— Да, молодая госпожа.
Сказав это, Чэнь вышла из паланкина, но, ступив на землю, почувствовала лёгкое недоумение: «Разве я в ту первую брачную ночь говорила молодой госпоже, что лекарь Ли — Хуато? Не помню такого…»
Чэнь хлопнула себя по лбу: «Неужели я уже так стара, что забыла собственные слова?»
Тем временем Юэвань сидела в паланкине, и её сердце тревожно колотилось в такт шагам носильщиков.
Она не могла напрямую сговориться с Чэнь, поэтому ей оставалось лишь рискнуть.
Если Чэнь решит помочь ей — всё останется по-прежнему, и никто ничего не заподозрит. Но если Чэнь расскажет Линь Му правду…
Юэвань не хотела думать дальше и просто закрыла глаза, притворившись спящей.
Линь Му вернулся в резиденцию семьи Линь раньше Юэвань. Едва переступив порог, он направился в передний зал, чтобы обсудить с отцом сегодняшнее собрание по вопросам помощи пострадавшим от бедствия, и подробно доложил ему, как даотайский чиновник поручил семье Линь и другим купцам закупку императорских поставок, а также как отреагировали на это торговцы.
Едва он закончил рассказ, как слуга доложил, что молодая госпожа уже вернулась из дома родителей.
Линь Шаньсюнь подумал, что уже несколько дней не обедал вместе с сыном и невесткой, и велел слуге пригласить Юэвань в передний двор.
Когда трое уселись за стол, на улице уже совсем стемнело.
— Виделась ли с тестем, когда была в родительском доме? — небрежно спросил Линь Шаньсюнь, отхлёбывая чай.
Юэвань положила палочки и тихо ответила:
— Перед отъездом как раз вернулся отец, успели немного поговорить.
— А! Значит, он вернулся вместе с Му после собрания.
Линь Шаньсюнь взглянул на Линь Му, потом снова перевёл взгляд на Юэвань и только сейчас заметил, что она по-прежнему сидит прямо, с почтительным выражением лица, будто ожидает его вопросов.
— Отец просто поинтересовался, — поспешил он сказать, — не нужно так серьёзно. Бери палочки, ешь побольше.
— Да, отец, — ответила Юэвань и, получив разрешение, снова взяла палочки, зачерпнув небольшой кусочек белоснежной тыквы.
Линь Му в это же время протянул руку за тем же блюдом и слегка повернул голову, глядя на жену.
Она ела тихо, маленький ротик едва открывался, и было непонятно, сколько она откусила, но жевала совершенно бесшумно — такая послушная и милая, будто кошечка, которая сама себя гладит.
— Ешь побольше, не надо брать только то, что ближе к тебе, — сказал Линь Му и положил ей в тарелку кусок рыбы. — Попробуй, только что пойманный рыбаком с реки Ихэ карп, очень свежий.
Юэвань подняла глаза и улыбнулась ему, затем аккуратно откусила крошечный кусочек.
Карп был приготовлен по обычному рецепту — тушёный с пряностями, солоноватый, ароматный, с нежным и сочным мясом.
— Вкусно, — похвалила Юэвань.
Услышав это, Линь Му тут же положил ей ещё кусок.
Не успела Юэвань доесть второй кусок, как в тарелке уже появился третий. Она смутилась, отложила палочки и слегка потянула Линь Му за рукав:
— Муж…
Линь Му понял, что она имеет в виду, и тихо уговорил:
— Съешь этот кусочек — и больше не буду.
Юэвань не оставалось ничего, кроме как снова начать есть.
Линь Шаньсюнь с улыбкой наблюдал за молодыми: они так мило ухаживали друг за другом. Он тоже не удержался и проявил заботу:
— Му, если Юэвань не хочет рыбы, положи ей что-нибудь другое. Сегодня очень хороши тушёная говядина и нежные ломтики мяса в лотосовом супе.
И вскоре тарелка Юэвань превратилась в маленькую горку. Она с укоризной посмотрела на Линь Му, но тот нарочно отвёл взгляд.
Бедняжке ничего не оставалось, кроме как усердно есть.
Она надеялась, что как только свёкр и муж закончат трапезу, сможет встать и уйти. Но те, наоборот, ели медленно, неторопливо беседуя. И стоило ей хоть на миг положить палочки, один из них тут же напоминал: «Не останавливайся, ешь дальше».
Наконец, съев около восьми десятых горки, Юэвань так наелась, что невольно икнула. Она тут же покраснела от стыда и прикрыла рот ладонью, обиженно глядя на Линь Му.
Тот смотрел на неё и чувствовал, будто её глаза сами рассказывают ему, как он «заставил» её объесться.
— Видимо, правда больше не можешь, — с лёгкой усмешкой сказал он. — В будущем всегда ешь до насыщения.
Услышав это и увидев несчастное личико Юэвань, Линь Шаньсюнь громко рассмеялся:
— Ладно, ладно! Возвращайтесь в свой отдельный дворик. Сколько есть и как — решайте сами.
Поклонившись отцу, молодые направились в отдельный дворик.
Отойдя подальше от переднего зала, Юэвань заметно расслабилась и тут же пожаловалась:
— Муж, сегодня я точно переела. Обычно за весь день столько не съедаю.
Она невольно провела рукой по животу: «Ах, теперь он такой круглый, будто барабан — хлопнешь, и загремит!»
— Мне кажется, ты мало съела. У меня вдвое больше, — возразил Линь Му, опуская на неё взгляд.
Под лунным светом её кожа казалась фарфоровой, губы — сочными, а щёчки — румяными от лёгкого гнева и стыда.
— Как это мало?! Я ведь недавно поправилась, особенно сегодня — живот надулся, одежда вот-вот лопнет! Да и… икнула же при отце…
Юэвань становилась всё смущённее и мечтала провалиться сквозь землю.
— Я не замечаю, чтобы ты поправилась, — сказал Линь Му и вдруг остановился.
Идущая позади него справа Юэвань не успела среагировать и врезалась носом в его руку.
— Ой…
Она потерла ушибленный носик и выпрямилась:
— Как это не замечаешь?! Посмотри сам: и на лице, и на талии — всё в мясе! Мои старые платья уже едва застёгиваются.
Как будто боясь, что он не поверит, Юэвань даже выгнула грудь вперёд:
— Муж, посмотри внимательно, я правда поправилась!
Линь Му смотрел на эту серьёзно спорящую девочку. Его взгляд медленно скользнул от её искренних глаз вниз — по изящной шее, по белоснежной груди… и остановился на том, что невозможно было игнорировать.
Да, как она и сказала, действительно… поправилась. Платье стало чуть тесновато, подчёркивая изгибы, которые будоражили воображение.
Глаза Линь Му потемнели, в горле пересохло, и он вдруг вспомнил вкус прохлады и сладости в ту ночь, когда горел в лихорадке. Его тело словно обрело собственную волю — он резко притянул её к себе, наклонился и жадно нашёл губы, что были для него источником живительной влаги…
Спустя долгое время они, тяжело дыша, разомкнули объятия.
На губах Линь Му остался лёгкий сладкий привкус, а Юэвань спрятала лицо у него на груди, вся пылая от стыда.
Только что она почувствовала его. Испугавшись, она попыталась отстраниться, но он крепко прижал её за поясницу, заставив ощутить всё до конца.
«Боже, щёки горят так, будто сейчас вспыхнут!»
Сам Линь Му был не лучше. Он сжимал губы, на лице читалась мучительная неудовлетворённость.
— Сколько ещё дней? — хрипло спросил он, сдерживая нетерпение.
— А? — Юэвань не поняла, о чём он, и подняла на него растерянные глаза.
Луна, скрытая облаками, в этот миг выглянула, и её свет отразился в её взгляде.
Её глаза были влажными, чёрными, но в них светилась наивность.
Линь Му почувствовал, как сердце сжалось, и, сдавшись, снова опустил голову, чтобы поцеловать её…
— Я спрашиваю, сколько осталось до окончания месяца, — прошептал он, целуя её мочку уха. Затем, будто недовольный её молчанием, он крепко взял в рот маленький кусочек уха и начал ласкать языком.
Голова Юэвань кружилась. Она поняла вопрос, даже успела как следует смутилась, но посчитать точное число не могла.
В этот момент лёгкий ночной ветерок принёс знакомый аромат цветов, напомнивший ей ту ночь полмесяца назад.
Линь Му прошептал:
— Маленькая Юэ, можешь поправляться ещё больше. Мне так даже больше нравится.
Линь Му так страстно целовал Юэвань, что та пошатнулась от слабости. Увидев её растерянный, томный вид, он почувствовал удовольствие и просто поднял её на руки, быстро направившись в спальню.
После головокружительного поворота Юэвань оказалась на постели. Она смотрела на нависшего над ней мужчину, её приоткрытые губы словно приглашали его продолжить.
Но в тот самый миг, когда Линь Му наклонился к ней, в голове Юэвань вспыхнула мысль. Она пришла в себя и уперла ладони ему в грудь.
— Муж, нельзя…
От прикосновения её ладоней Линь Му почувствовал холод и нахмурился. Он резко отстранился, бросил на ходу: «Отдыхай» — и поспешно вышел.
Юэвань прижала руки к вороту, который он расстегнул, и долго смотрела на его удаляющуюся спину и на дверь, что сначала распахнулась, а потом тихо закрылась.
…
Линь Му почти бежал, лицо его всё ещё пылало, дыхание сбивалось, ладони были влажными от пота.
— Приготовить воду! Купаться! — рявкнул он.
У Вэй вздрогнул от ярости в голосе господина, хотя и не понимал, откуда она взялась, но тут же побежал выполнять приказ.
Вскоре Линь Му погрузился в тёплую воду. Тело стало спокойнее, но внутри всё ещё горел огонь.
Этот месяц был невыносим. Он знал: если захочет, Юэвань не откажет. Но если потом что-то пойдёт не так, она будет винить себя.
Закрыв глаза, он заставил себя успокоиться. В прошлой жизни он восхищался ею, но не испытывал такого сильного желания. А теперь, поняв, что она искренне к нему расположена, он словно одержим — не может совладать с собой.
Когда и тело, и душа пришли в равновесие, прошло уже добрых полчаса. Линь Му вышел из ванны, вытерся и надел сухую одежду, после чего позвал У Вэя.
— Позови тётушку Чэнь в кабинет.
Ему нужно было кое-что выяснить.
Линь Му не стал ходить вокруг да около и прямо спросил Чэнь, упоминала ли она раньше Юэвань о том, как лекарь Ли лечил его.
Мысли Чэнь мгновенно заработали. Она вспомнила разговор в паланкине и сразу всё поняла.
Но какая разница, кто именно сказал о лекаре Ли? Что за загадку разыгрывают эти двое?
Чэнь решила не ломать голову и ответила:
— Молодой господин, старая служанка уже в годах, часто не помнит, что говорила и когда. Но думаю, лекарь Ли славится по всему городу, а ваш случай был очень громким — наверняка об этом знают все уважаемые семьи.
Линь Му опустил глаза, погружаясь в размышления.
Из-за опыта прошлой жизни он с самого начала относился к Юэвань крайне сурово. Он планировал хитростью заставить её самой уйти — так и репутация семьи Линь останется нетронутой, и семья Гу будет обязана им. Но она оказалась совсем не такой, как в прошлой жизни, и теперь он с подозрением относился к каждому её слову и поступку, не прощая даже малейшей несостыковки.
На самом деле, он просто боялся — боялся, что снова переживёт ту боль и разочарование, что разрушили его в прошлом.
http://bllate.org/book/7440/699323
Готово:
