Тан Ли вытер пот с её лица и сказал:
— Ты выбрала самого сильного бойца. Такого, что умеет лишь убивать. Даже на поединке он не в силах сдержать убийственную ауру. Я собирался дать тебе время — пусть сначала потренируешься с другими, а с У Фэном сразишься, когда станешь достойной соперницей. Кто бы мог подумать, что на третий день ты уже вызовешь его.
— Он так силён?
— Первый в Вратах Подвесной Луны.
— Не верю.
— Среди всех в Подвесной Луне нет никого, чьё мастерство превосходило бы его, — ответил Тан Ли.
Лицзы подперла подбородок ладонью, моргнула, и её глаза засияли:
— Ты всё равно круче.
Тан Ли усмехнулся, не комментируя.
— Ты самый сильный! — заявила Лицзы, вертя глазами.
Тан Ли всё понял, но промолчал. Вытерев пот, он сложил платок:
— Пора обедать.
Он встал — и вдруг застыл на месте.
Лицзы, довольная, обошла его спереди и свободно шевельнула пальцами:
— Я только вчера у У Фэна научилась — можно парализовать без внутренней энергии!
Автор примечает:
Тан Ли не убежит — ставьте 1.
Тан Ли убежал — ставьте 2.
Времени было мало, и она выучила лишь один приём — парализующий. Но, глядя на неподвижного Тан Ли, она радостно пошевелила пальцами: одного приёма вполне хватало!
Она обняла его сзади, прижалась щекой к спине и с наслаждением начала исследовать его тело тонкими пальцами.
Дыхание Тан Ли замерло.
Лицзы прижала к нему своё пухлое, румяное личико и глубоко вдохнула. Ей нравился Тан Ли, но ещё больше нравилось обнимать его.
Когда она обнимала его, от него исходил невероятный аромат — как от самого вкусного десерта, от которого разыгрывается аппетит.
Её руки медленно скользили всё ниже, и запах Тан Ли становился всё насыщеннее. Лицзы почувствовала жажду, крепче прижалась к нему и тихо прошептала:
— Ты ведь тоже хочешь… Почему не целуешь меня?
У неё был врождённый, острейший нюх. Каждый раз, когда Тан Ли волновался или испытывал желание, она чувствовала это раньше него самого. Именно поэтому, несмотря на постоянные отказы, она продолжала липнуть к нему — ведь его отказы не были искренними. Он тоже хотел близости.
Люди всегда говорят одно, а думают другое; всё завуалировано и многосложно. Лицзы же не верила словам — она верила только тому, что чуяла носом.
Когда она обнимала Тан Ли, он радовался. Этого было достаточно.
Её руки становились всё смелее. Брови Тан Ли сошлись — он заподозрил, что она видела что-то неподобающее. Такие движения…
Лицзы слышала, как его дыхание становилось всё тяжелее, а запах — всё сладостнее, словно самый нежный и ароматный пирожок. Она торжествующе улыбнулась и протянула руку —
Тан Ли резко развернулся и, прежде чем она успела коснуться того, до чего не следовало, отпрыгнул на несколько шагов. Его взгляд стал строгим:
— Кто тебя этому научил?!
Лицзы засмеялась, бросилась за ним и, моргая, сказала:
— Рисованный учебник.
Её пальцы, тонкие, как лук, мягкие, как без костей, скользнули от его горла к груди.
Тан Ли схватил её за руку и твёрдо произнёс:
— Это тоже рисованный учебник научил?
Лицзы выдохнула прямо ему в лицо:
— Это девушки из квартала веселья научили…
Тан Ли потемнел лицом:
— Не смей учиться подобным вещам!
— Врун, — быстро чмокнула она его в щёку и совсем не испугалась. — Тебе ведь нравится.
Тан Ли онемел.
Увидев, что он не возражает, Лицзы хихикнула и снова потянулась к нему, чтобы поцеловать.
Тан Ли молниеносно коснулся пальцами нескольких точек на её теле. Лицзы застыла.
Тан Ли опустил глаза, его голос стал холодным:
— Мне это не нравится.
Лицзы опешила.
Тан Ли смотрел на неё спокойно:
— Притворяться кокетливой и лёгкой, чтобы угождать другим, — удел девушек из квартала веселья, вынужденных идти на это ради выживания. Зачем тебе подражать им? Если не знаешь — не делай. Раз начнёшь — привычка закрепится, и кто потом будет уважать тебя?
Лицзы шевельнула носом — она почувствовала, что он действительно рассержен, и больше не смела шалить. Только молча смотрела на него.
Тан Ли глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Он знал: вина за всё лежит скорее на нём.
Она ничего не понимала — всё, что она делала, основывалось на его реакциях. Он не отвергал её решительно, шаг за шагом позволяя ей заходить всё дальше.
Сейчас он наслаждается её близостью, а завтра будет мучиться, видя, как она так же легко льнёт к другим.
Он сам её учил. Если сейчас пожертвует принципами ради мимолётного удовольствия — в будущем пожнёт горькие плоды.
Тан Ли взял книгу и собрался уйти. Лицзы испугалась:
— Я виновата!
Лицо Тан Ли оставалось спокойным, но выражение — ледяным:
— Раз поняла, ложись спать. Я перейду в соседнюю комнату.
Лицзы посмотрела на него и почувствовала тревожное предчувствие:
— Мы больше не будем спать вместе?
— Нет.
— Даже если я превращусь в лису?
— Нет.
Лицзы закусила губу, отвела взгляд в сторону и фыркнула:
— Тогда уходи!
Тан Ли вышел, закрыв за собой дверь. Через два вдоха в дверь влетела шахматная фигура, снявшая паралич. Дверь тихо захлопнулась.
Лицзы превратилась в лису, сердито запрыгнула на кровать и ворчала:
«Не хочешь спать — и не надо! Сам умеешь злиться! Говоришь „не нравится“, а сам хочешь! Злюка!»
Она каталась взад-вперёд, белая шерсть растрёпалась в разные стороны. Лиса растянулась посреди огромной кровати и к полуночи наконец провалилась в сон.
На следующее утро Лицзы проснулась и по привычке перевернулась — «бах!» — и свалилась с кровати.
— Ууу…
Где он?
Она вскочила с пола, превратилась в человека и только тогда вспомнила, что прошлой ночью они разошлись по разным комнатам. Потёрла ушибленную руку и вышла наружу.
У Фэн уже ждал её во дворе.
Она стремительно подлетела, встала в боевую стойку и серьёзно сказала:
— Начинай.
Мгновенно вспыхнула битва — мечи сверкали, лепестки цветов взлетали в воздух. Два силуэта — один в чёрном, другой в белом — мелькали, как молнии, сражаясь на пределе сил.
У Фэн холодно нахмурился, левой рукой нанёс прямой удар мечом, а правой, превратив ладонь в оружие, резко рубанул вправо.
Лицзы встретила его клинок в лоб, отступить не успевала, и вынуждена была резко уйти влево — прямо под удар ладони. В последний миг мимо пролетела белая шахматная фигура и столкнулась с ладонью У Фэна. Фигура дрогнула, У Фэн отступил на шаг, и Лицзы воспользовалась этой паузой: резко откинулась назад, проскользнув под телом У Фэна и едва избежав удара.
Белая фигура упала на землю и тут же обратилась в пыль.
Тан Ли кашлянул.
Его внутренняя энергия, двойственная по природе, обычно подчинялась методике У Фэна и не причиняла вреда телу. Но сегодня, в панике, он невольно использовал прежнюю силу — и теперь не знал, как управлять ею.
Внутри даньтяня всё перевернулось, лицо стало мертвенно-бледным.
Лицзы замерла на месте, увидев его состояние, и испугалась, но тут же отвела глаза:
— Продолжай!
Тан Ли сел за каменный столик, сдерживая рвотные позывы, и промолчал.
Оба молчали. Неловкость повисла в воздухе. Весь день они не сказали друг другу ни слова. Так началась их первая в жизни холодная война.
Тренировки продолжались ежедневно. Тан Ли по-прежнему «ограничивался лёгкими ударами», а Лицзы, затаив обиду, полностью погрузилась в изучение боевых искусств. Её мастерство стремительно росло.
Через семь дней она достигла восьмого уровня методики внутренней энергии. Сияя от счастья, она помчалась во внутренний двор, чтобы поделиться успехом с Тан Ли. Но на полпути вдруг вспомнила, что они уже семь дней не разговаривали. Шаги замедлились.
Несколько дней назад она уже перестала злиться, но каждый раз, встречая Тан Ли, не могла понять, почему именно ей так неловко. Он не начинал разговор — и она тоже не хотела.
Она остановилась у двери кабинета, прислушалась — внутри слышалось шуршание перелистываемых страниц.
«Ладно, — подумала она, — он ведь никогда не спрашивает, как у меня дела. Зачем мне специально бежать и рассказывать?»
Лицзы закусила губу и исчезла в мгновение ока.
Через мгновение дверь кабинета открылась. Тан Ли вышел на порог. Во дворе шелестел ветер.
Лицзы мчалась сквозь лесные тропы, её вуаль плотно прилегала к лицу, подчёркивая изысканный профиль. «Свист!» — и она уже была в десяти чжанах вперёд.
Она влетела в город и приземлилась в благоухающее здание. Не раздумывая, распахнула дверь одной из комнат:
— Я еду в столицу Чу!
Внутри Янь Юэ, полураздетая, томно смотрела на белолицего книжника, как раз расстёгивая ему пояс.
Лицзы замерла.
Книжник, и без того красный от смущения, при виде неожиданной гостьи покраснел ещё сильнее. Он судорожно схватился за пояс, поспешно соскочил с кровати, натянул обувь, поправил головной убор и начал кланяться то Янь Юэ, то Лицзы:
— Простите меня, госпожа! Я недостоин!.. Простите, простите меня!.. — и, совершенно растерянный, бросился прочь.
Янь Юэ неспешно натянула одежду и бросила на Лицзы игривый взгляд:
— Ну и вовремя ты явилась!
Лицзы закусила губу:
— Вернуть тебе его?
Янь Юэ оделась и усмехнулась:
— Не надо. Всё равно когда-нибудь съем.
Она облизнула алые губы и кокетливо улыбнулась:
— Чем сильнее сопротивляется — тем вкуснее.
Повернувшись к Лицзы, она спросила:
— Когда выезжаете?
Лицзы фыркнула:
— Без него! Я сама поеду!
Янь Юэ бросила на неё взгляд:
— Одна?
— Да! Мне он не нужен!
Янь Юэ налила чай и, усмехаясь, спросила:
— Поссорились?
— Он самодур!
Янь Юэ фыркнула:
— Что случилось?
— Не даёт целовать!
Опять та же история? Янь Юэ понимающе кивнула:
— Ну и не целуй.
— А мне хочется! — Лицзы нахмурилась. — Я хочу целовать его каждый день!
Янь Юэ замолчала на мгновение.
— Он ведь тоже хочет, — продолжала Лицзы, — я чувствую! Как только я его целую, от него пахнет так вкусно… А он всё равно злится и не даёт. Почему? Если хочешь — целуй! Что в этом плохого?
Янь Юэ снова замолчала.
— Вы уже целовались? — спросила она, соединяя два пальца и кружась ими в воздухе. — Вот так?
Лицзы кивнула.
Янь Юэ почувствовала, как у неё потемнело в глазах. Её способность к логике дала сбой. Этот мужчина постоянно поступает наперекор всем ожиданиям! Она уже столько раз ошибалась в своих догадках!
Она посмотрела на Лицзы — несравненную красавицу, чей один взгляд мог свергнуть империю — и в голове всё перемешалось. «И только целовались?! — возмутилась она про себя. — Да это просто оскорбление для нашей породы зверей чувств!»
Янь Юэ прожила почти двадцать лет и всегда презирала человеческие романтические заморочки. Она не стремилась к вечной любви — ей нравилось наслаждаться обществом красивых юношей, пока не надоест, а потом исчезать навсегда. Она понимала страсть, но не разбиралась в чувствах.
Обычно она не лезла в чужие отношения — каждый сам выбирает свою судьбу. Но Лицзы ничего не понимала, поэтому Янь Юэ решила осторожно задать пару вопросов.
— Почему ты хочешь его целовать?
Лицзы удивлённо посмотрела на неё:
— Просто хочу. Зачем нужны причины?
Янь Юэ приблизилась и игриво спросила:
— А меня хочешь поцеловать?
Лицзы посмотрела ей прямо в глаза, сначала покачала головой, потом кивнула:
— Не то чтобы очень… Можно.
Алые губы Янь Юэ приблизились:
— По-настоящему, со страстью.
Лицзы нахмурилась и отстранилась:
— Не хочу.
— Только его?
— Не знаю… Сейчас — только его.
— А кроме поцелуев?
— Ещё хочу обнимать его, трогать, быть рядом.
Янь Юэ наклонилась к её уху и прошептала:
— А ещё?
— Что ещё?
— Хочешь раздеться и лечь с ним в одну постель?
Лицзы опешила.
Янь Юэ тихо добавила что-то ещё ей на ухо. Лицзы замерла.
— Хочешь?
Она никогда не думала об этом.
Но сердце её заколотилось, а щёки залились румянцем.
Янь Юэ сразу всё поняла и вздохнула.
В её понимании, желание женщины сделать нечто подобное с мужчиной означало одно — она влюблена.
Лицзы помолчала, потом её глаза загорелись:
— А можно?
Янь Юэ закатила глаза и щипнула её за щёку:
— Если оба хотят — чего бояться?
Лицзы нахмурилась:
— Он, наверное, не захочет.
Янь Юэ уже не могла сдержать любопытства:
— А что ему не нравится?
— Он сказал, что целовать его можно только тогда, когда моё сердце будет биться очень быстро.
Янь Юэ всё поняла — «Ц! — подумала она. — Ему мало её тела, он хочет ещё и её сердце!»
— А сейчас твоё сердце быстро бьётся?
Лицзы покачала головой.
Янь Юэ нахмурилась — теперь и она не понимала.
Они посидели немного молча. Лицзы задумчиво смотрела вдаль.
Через некоторое время она взглянула на небо и встала:
— Мне пора.
— Не едешь в Чу?
Лицзы помолчала. Ехать-то она собиралась, но не одна.
То, что она сказала, было просто вспышкой гнева.
Янь Юэ заметила её растерянность и грусть и не удержалась:
— Тогда позли его. Посмотри, как он отреагирует.
— Как?
— Скажи, что уезжаешь в Чу.
Лицзы моргнула:
— Хорошо.
Она помчалась обратно в Подвесную Луну и бесшумно приземлилась во дворе. В кабинете ещё горел свет.
http://bllate.org/book/7429/698587
Готово:
