Однако за столом Сюй Чэнь царила неловкая тишина.
За этим столом собрались бывшие одноклассники из старшей школы Янчэна — среди них и Сун Минъюй с Сюй Чэнь.
Их места оказались рядом, хотя весь класс знал, что эти двое порвали отношения.
Разместив бывших возлюбленных за одним столом, Бай Сюэ явно замышляла что-то.
Пока официальная часть ещё не началась, ведущий на сцене рассказывал о молодожёнах, а на большом экране демонстрировали их совместные фотографии последних лет. К каждой снимке прилагалась своя история.
Последней появилась первая их совместная фотография. На заднем плане просматривался класс старшей школы Янчэна.
На кадре почти никого не было: Бай Сюэ склонилась над тетрадью, а Чжэн Шикун с глупой улыбкой смотрел на неё.
Как только фото появилось на экране, все за столом Сюй Чэнь ахнули:
— Вот это да! Выходит, Чжэн Шикун ещё в школе клал глаз на Бай Сюэ, а мы и не знали!
А самые внимательные, вглядевшись в размытые пиксели фона, заметили парня, целующего спящую девушку.
Ведущий на сцене объявил:
— Эта фотография — первая совместная у наших молодожёнов. Тот день, семь лет назад, был Днём всех влюблённых. Для жениха и невесты он стал особенным…
Сюй Чэнь перевела взгляд на Сун Минъюя. Те двое на заднем плане — это были они сами. Семь лет назад, в День всех влюблённых, они окончательно расстались. Она тогда сказала ему: если он не появится перед ней в этот день — всё кончено.
Целую неделю она его не видела. Встретились лишь накануне её отъезда за границу.
Сун Минъюй не решался взглянуть ей в глаза — его взгляд был полон сложных чувств.
Сюй Чэнь горько усмехнулась и, подняв бокал, осушила его одним глотком. Она смеялась над собственной глупостью: оказывается, он тогда всё-таки приходил… Просто не захотел её видеть. Их любовь оказалась ничтожной по сравнению с властью и влиянием семьи Сунов.
Из трёх бутылок на столе Сюй Чэнь сама выпила целую — причём крепкого белого вина.
Когда банкет закончился и гости начали расходиться, пьяных отправляли отдыхать в номера на верхних этажах.
Бай Сюэ заметила, что Сюй Чэнь всё ещё сидит за столом с бокалом в руке, погружённая в свои мысли.
— Чэньчэнь? — тихонько позвала она.
— А? — ответила Сюй Чэнь с опозданием, её взгляд был рассеянным, выражение лица — ленивым и томным. Такой голос, такой вид… Очевидно, она сильно перебрала.
От протяжного, чуть дрожащего «а?» у Бай Сюэ мурашки побежали по коже. Она уже собиралась позвать официанта, чтобы тот проводил Сюй Чэнь наверх.
Но Чжэн Шикун незаметно потянул её за рукав и, поймав недоумённый взгляд жены, громко произнёс:
— Сун Минъюй, Сюй Чэнь пьяна. Отведи её в номер отдохнуть, ладно?
Сун Минъюй подошёл, взглянул на Сюй Чэнь и кивнул:
— Хорошо.
Чжэн Шикун увёл Бай Сюэ дальше встречать гостей. Когда они отошли достаточно далеко, она спросила:
— Зачем ты попросил именно Сун Минъюя? Разве нельзя было вызвать официанта?
На лице Чжэн Шикуна расплылась довольная ухмылка:
— Ты ничего не понимаешь! Ночь тёмная, в комнате один мужчина и одна женщина… Да ещё такие, которые явно друг без друга не могут. Гарантирую, случится что-нибудь интересное. Как говорится, нет таких проблем, которые нельзя решить одной ночью страсти!
— Похоже, ты в этом деле большой специалист, — спокойно заметила Бай Сюэ.
— Да что ты! — отмахнулся он. — Просто, когда за тобой ухаживал, много книг прочитал.
— Понятно, — Бай Сюэ снова взяла его под руку, и Чжэн Шикун с облегчением выдохнул.
Тем временем Сун Минъюй стоял рядом с Сюй Чэнь и долго смотрел на её лицо.
— Сюй Чэнь? — тихо окликнул он.
Ответа не последовало. Она по-прежнему сидела, уставившись в бокал.
— Ты теперь, когда пьяна, не устраиваешь сцен?
— Хотя… Ты ведь никогда и не устраивала сцен. Ты всегда притворялась пьяной, чтобы позволить себе то, что не могла в трезвом виде.
— Нет, — Сюй Чэнь повернулась и серьёзно посмотрела на него. — Я никогда не притворялась сумасшедшей.
— Хотя… Возможно, давным-давно я действительно притворялась. Но это было так давно, что я уже не помню.
Сун Минъюй спросил:
— А что ты помнишь?
— Помню папу, маму… И Сюй Цзиня. Ещё помню, что Сюй Цзинь — … Ой, этого нельзя говорить. Это секрет, — она глупо улыбнулась ему, но вдруг расплакалась. — Я знаю, что виновата перед ним. Этот долг я уже никогда не смогу вернуть. Что делать?
Сюй Чэнь говорила бессвязно. Сун Минъюй никогда не видел, чтобы она плакала так горько — даже когда они расставались, слёз не было.
Кто этот «он»? Сун Минъюй был уверен: речь точно не о нём. Он всегда был должен Сюй Чэнь, а не наоборот.
— Сюй Чэнь, кто он?
Сун Минъюй осторожно откинул прядь волос с её лица. В его глазах читались и нежность, и боль.
— Скажи мне, кто он? — прошептал он. — Ты должна ему? Я помогу тебе всё вернуть, хорошо?
— Ты поможешь? — Сюй Чэнь смотрела на него затуманенным взором, голос звучал будто издалека. Она покачала головой: — Нет. Никто не может мне помочь. Даже я сама.
— Но ничего страшного. Главное — чтобы он ничего не узнал. Тогда он сможет быть счастлив всю жизнь. Станет самым лучшим мальчиком на свете.
Она бормотала что-то невнятное, повторяя имя того «он», и каждое слово причиняло Сун Минъюю острейшую боль.
Он уже давно принял мысль, что Сюй Чэнь найдёт нового человека и проведёт с ним остаток жизни. Но когда этот момент настал, оказалось, что принять это гораздо труднее, чем он думал.
Кто этот «он»?
Сун Минъюй ревновал до безумия того, кому Сюй Чэнь так сильно обязана. Судя по её словам, они познакомились за границей.
Какая ирония.
Он ведь сам вынудил её уехать. Сам оттолкнул. А теперь, видя, как она переживает за другого мужчину, чувствует, как ревность и собственнические инстинкты разрывают его изнутри.
Сюй Чэнь устала плакать и, всхлипывая, закрыла глаза, прислонившись к спинке стула.
Сун Минъюй вытер ей слёзы. Горячие капли обжигали его пальцы, будто касались самого сердца.
— Не плачь, хорошо? — мягко попросил он.
Вскоре Сюй Чэнь уснула. Сун Минъюй подозвал официанта, чтобы тот показал свободный номер, и аккуратно поднял её на руки.
Она прижалась к нему, машинально сжав пальцами ткань его рубашки, пробормотала что-то во сне и снова затихла.
Она была такой лёгкой.
Это первое, что почувствовал Сун Минъюй, поднимая её. При росте под метр семьдесят она весила, наверное, меньше сорока пяти килограммов.
Он уложил её на кровать и укрыл одеялом. Но вдруг заметил, что она смотрит на него.
Её глаза были совершенно трезвыми — ни следа опьянения. Сердце Сун Минъюя ёкнуло: неужели она всё это время притворялась?
— Сун Минъюй… — произнесла она.
— Почему ты не спас меня?
— Я так долго ждала тебя там… Почему ты не пришёл? Почему пошёл спасать Су Вэйвэй, а не меня?
Её хрупкий образ слился в его памяти с тем, семилетней давности.
Она лежала в больничной палате и спрашивала:
— Почему ты не спас меня?
Горечь подступила к горлу. Сун Минъюй знал: сейчас она пьяна. Иначе гордая Сюй Чэнь никогда бы не позволила кому-то увидеть себя такой слабой.
Как и семь лет назад, он опустился на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ней, и тихо сказал:
— Прости.
Сюй Чэнь пристально смотрела на него:
— Я ненавижу тебя.
— Ненавидь, — горько усмехнулся он, голос дрогнул. — Лучше ненавидь, чем забудь совсем.
Когда она наконец уснула, Сун Минъюй встал, наклонился и поцеловал её в лоб — едва коснувшись губами.
— Спокойной ночи.
Его фигура казалась особенно одинокой. Он потянул за ручку двери — но она не поддалась.
Сун Минъюй…
Он достал телефон и увидел новое сообщение в WeChat.
[Чжэн Шикун]: Дверь откроют завтра в семь утра. У вас есть шанс всё прояснить. Не благодари — зови меня просто Лэй Фэном.
Он устало потер виски. Когда Сюй Чэнь проснётся и увидит его здесь, будет ещё злее.
Замысел Чжэн Шикуна был благим: дать им возможность поговорить наедине и развеять старые недоразумения. Он даже не думал, что между ними может что-то случиться — слишком высоко ценил честь Сун Минъюя. Но он упустил один важный момент: когда Сюй Чэнь пьяна, её невозможно разбудить.
Да и вообще… Какие тут недоразумения? Всё было предельно ясно.
Сун Минъюй набрал Чжэн Шикуна.
«Извините, абонент временно недоступен. Пожалуйста, повторите вызов позже.»
Сун Минъюй… Голова раскалывается.
Тем временем в свадебном люксе на верхнем этаже Чжэн Шикун, глядя на экран телефона, довольно улыбался.
Бай Сюэ удивилась:
— Ты чего смеёшься?
Чжэн Шикун мгновенно принял серьёзный вид:
— А? Да так, вспомнил одну смешную штуку. Милая, давай я тебе волосы высушу.
—
Сун Минъюй вернулся в комнату. Сюй Чэнь по-прежнему лежала на кровати, даже не пошевелившись.
Как она и говорила — пьяная, но не буянит.
В номере стояла тишина, слышалось лишь её ровное дыхание.
Сун Минъюй долго смотрел на неё, не в силах уснуть. Вспомнив её слова «Я ненавижу тебя», он горько усмехнулся:
— Знаешь, после твоего ухода я пожалел. Но стрела, выпущенная из лука, не возвращается назад.
— Я не раз хотел бросить всё и уехать за тобой. Но не мог. Мне нужно было отомстить за маму. Вернуть то, что по праву принадлежит мне.
— Я знал: если бы тебе пришлось выбирать между мной и Сун Цзянчэном, ты выбрала бы его. Поэтому я сам решил оттолкнуть тебя.
— Пускай лучше ты ненавидишь меня. Главное — чтобы я остался в твоей памяти хоть в каком-то виде.
— Сюй Чэнь… Я люблю тебя. Даже спустя семь лет — всё так же сильно.
Он знал: когда Сюй Чэнь пьяна, она спит очень крепко и не просыпается даже от разговоров. Поэтому этой ночью он позволил себе сказать всё, что никогда не осмелился бы произнести в её присутствии.
Сюй Чэнь чувствовала, будто спала целую вечность. Ей казалось, кто-то шепчет ей на ухо — тихо, с хрипловатыми нотками, очень знакомым голосом. Она хотела открыть глаза, но алкоголь и сон оказались сильнее.
Утром солнечный свет резал глаза. Сюй Чэнь медленно села, массируя виски.
Голова раскалывалась, во рту пересохло. Очень хотелось пить.
Оглядевшись, она поняла, что находится в незнакомой комнате.
Из-за дивана в углу торчали мужские ноги.
Босиком она подошла ближе.
Мужчина свернулся калачиком на диване — а тот был слишком коротким для его роста, поэтому ноги свисали наружу.
Он прикрыл лицо рукой, но открытая часть была чертовски красива: точёный подбородок, алые тонкие губы, прямой нос.
Сун Минъюй!
Узнав его, Сюй Чэнь сразу нахмурилась.
— Эй! Сун Минъюй! — резко окликнула она.
Он открыл глаза, ещё не до конца проснувшись.
— Что случилось?
Голос звучал необычно мягко, с лёгкой сонной хрипотцой — как у того доброго мальчика семилетней давности.
Сюй Чэнь разозлилась ещё больше:
— Кто разрешил тебе здесь спать? Я не хочу тебя видеть!
Сун Минъюй хотел что-то объяснить, но, увидев её ненавидящий взгляд, понял: объяснения всё равно ничего не изменят.
Он молча поднял пиджак, надел его, разгладил складки на брюках и спокойно сказал:
— Ты была пьяна. Я просто присматривал за тобой. И всё.
— Мне не нужна твоя забота! — рявкнула она и, обойдя его, скрылась в ванной, хлопнув дверью.
Перед зеркалом Сюй Чэнь увидела своё отражение: растрёпанная, с несмываемым макияжем.
Она решила умыться и смыть всю косметику. Вытирая лицо полотенцем, вдруг заметила на шее несколько красных пятен и царапины от ногтей.
Сюй Чэнь швырнула полотенце и, распахнув дверь, яростно крикнула:
— Что ты делал со мной вчера ночью?!
Сун Минъюй посмотрел на её палец, указывающий на шею. На белоснежной коже отметины выглядели особенно ярко.
Он спокойно ответил:
— Комариные укусы.
— Врешь! Комары?! Это ты меня покусал! Ты же всегда любил кусать за шею!
— Кхм… кхм… — Сун Минъюй закашлялся, уши покраснели.
Сюй Чэнь вдруг осознала, что только что сказала, и смутилась.
Но тут же снова нахмурилась и, стараясь выглядеть грозной, бросила:
— Лучше бы и правда не ты!
http://bllate.org/book/7366/692914
Готово:
