Тот, кого подёргали за рукав, бросил на Гу Синьцинь и стоявшую рядом с ней Цинь Кэ сложный взгляд и неохотно пробормотал:
— Сегодня утром старшую сестру Цинь Янь вызвала к себе в комсомольский кабинет учительница У Цинъюэ.
— И что с ней теперь?
— Говорят, из-за дела с Гао Хао. Учительница У как следует её отчитала.
Девушка, сказавшая это, мельком взглянула на Цинь Кэ.
— Точнее, мы ничего толком не знаем. Учительница У велела всем выйти, а с Цинь Янь говорила наедине довольно долго. Снаружи слышалось, что тон у неё был очень резкий. Неизвестно, из-за чего всё это, но Цинь Янь, вернувшись, плакала без остановки.
— …
Гу Синьцинь, конечно, знала причину. Услышав эти слова, она с отвращением посмотрела на Цинь Янь, всё ещё сидевшую в углу и всхлипывавшую.
Затем она вернулась к Цинь Кэ и пробормотала:
— Похоже, учительница У прямо в лоб её отругала. Цинь Кэ, да у Цинь Янь даже совести нет — как она вообще смеет обижаться и плакать?
Цинь Кэ промолчала.
Девушка спокойно смотрела несколько секунд на профиль Цинь Янь, потом лёгкой улыбкой приподняла уголки губ, но в её прекрасных миндалевидных глазах не было и тени веселья.
— Она плачет не от обиды.
В её голосе звучало лишь презрение — презрение человека, который давно раскусил все уловки и театральные игры Цинь Янь.
— А?
Гу Синьцинь удивилась.
— Тогда из-за чего? Совесть замучила?
Цинь Кэ тихо рассмеялась, её выражение оставалось безразличным.
— У неё должно сначала быть что-то такое, чтобы потом можно было «замучить». Скорее всего, у неё есть какой-то план.
— А?
Гу Синьцинь запуталась ещё больше.
Цинь Кэ подошла к стеллажу с инструментами, чтобы положить туда то, что держала в руках, и небрежно произнесла:
— Посмотришь сама. В этом деле она так просто не сдастся.
— Неужели? А что она может сделать?
— Ты не заметила? После того инцидента она ни разу ко мне не подошла, даже телефон вернула через кого-то другого.
— Ну конечно, ей же стыдно перед тобой!
— Ты думаешь, у неё такой высокий уровень стыда? — Цинь Кэ улыбнулась. — Если бы был, она бы и не пошла на такое.
— …………
Гу Синьцинь с недоверием отнеслась к словам Цинь Кэ — не потому, что не доверяла ей, а потому что, по её мнению, у Цинь Янь уже не осталось ни единого шанса на возврат.
Однако вскоре Гу Синьцинь вновь убедилась, насколько низок предел человеческой наглости — и Цинь Янь в очередной раз его опустила.
Инцидент с плачущей Цинь Янь в группе по оформлению стенгазет не скрывался от других. Вскоре все в художественном отделе узнали, что утром Цинь Янь сильно отчитала У Цинъюэ, и всё это как-то связано с внезапным исчезновением Гао Хао.
Кроме того, кто-то «случайно» подслушал среди её прерывистых рыданий и жалоб, что причина выговора как-то связана с её младшей сестрой Цинь Кэ.
Эти слухи за полдня распространились по всему отделу, и большинство членов художественного отдела начали обсуждать происходящее.
Цинь Кэ в эти разговоры не вмешивалась.
Только ближе к вечеру, когда студенты из группы по оформлению стенгазет отправились по всему учебно-тренировочному лагерю завершать последние штрихи, Цинь Кэ наконец оказалась втянутой в водоворот событий.
— Цинь Кэ.
— А?
Стоя у стенгазеты, Цинь Кэ обернулась на голос и увидела незнакомое лицо.
По её воспоминаниям, это была одна из подруг Цинь Янь.
— Что случилось?
Цинь Кэ спокойно посмотрела на неё, затем перевела взгляд за её спину. В нескольких метрах Цинь Янь, взяв под руку другую девушку, стояла, опустив голову, с покрасневшими глазами.
— И ты ещё спрашиваешь «что случилось»? — фыркнула та девушка. — У тебя совсем нет совести? Разве ты не видишь, до чего Цинь Янь сегодня расплакалась? Ведь она твоя старшая сестра! И получила выговор из-за тебя! А ты даже не реагируешь? Ты что, ледяная?
Голос девушки, будь то намеренно или случайно, не снизился — наоборот, стал ещё громче.
От этого не только остальные члены группы по оформлению стенгазет, стоявшие рядом, но даже студенты из классов, тренировавшихся в десятке метров, невольно повернули головы в их сторону.
Под этим потоком разнообразных взглядов Гу Синьцинь, обеспокоенная, быстро подбежала откуда-то сбоку.
А Цинь Кэ, стоявшая в центре внимания, совершенно не изменилась в лице.
Она посмотрела на Цинь Янь позади той девушки и спокойно спросила:
— Из-за меня её отчитали? Кто это сказал?
— Конечно, сама Янь Янь… — девушка запнулась, потом поспешила поправиться: — Мы же слышали снаружи, как учительница У упомянула твоё имя! Значит, именно из-за тебя Цинь Янь получила выговор.
Цинь Кэ невольно улыбнулась.
Она бросила мелок в маленькое ведро для мусора и неторопливо хлопнула в ладоши, стряхивая с них белую пыль.
Затем Цинь Кэ подняла глаза и холодно произнесла:
— То есть получается, я совершила проступок, а Цинь Янь вместо меня получила нагоняй?
Девушка, услышав такой вопрос от Цинь Кэ, невольно сникла и явно занервничала.
— Да… да.
— Тогда это действительно смешно.
— Что тут смешного?! — возмутилась та.
Цинь Кэ бросила на неё ледяной взгляд.
— Если бы я действительно была виновата, разве учительница У не пришла бы ругать меня, а не Цинь Янь? Какому учителю ты это логическое правило выучила?
— Ты…
У девушки хватило только на грубость, но в споре она явно не поспевала за Цинь Кэ. Через несколько секунд, не найдя ответа, она замолчала, а окружающие члены художественного отдела уже начали задумчиво разглядывать их.
Цинь Янь, всё это время стоявшая позади с покрасневшими глазами, наконец не выдержала.
Она подошла ближе, голос её дрожал от слёз:
— Сяо Кэ, я знаю, что виновата. Но я правда не думала… не думала, что Гао Хао так поступит…
Говоря это, слёзы снова потекли из её глаз, словно у неё их было в избытке.
Она даже не вытирала их — позволила каплям свободно стекать по щекам.
— Она выглядела по-настоящему жалкой и трогательной.
И в сравнении с ней Цинь Кэ, стоявшая рядом без всяких эмоций, казалась бесчувственной и жестокой.
Цинь Янь продолжала жалобно говорить:
— Он сказал мне, что больше не любит меня, а влюбился в тебя… и что ты тоже к нему неравнодушна. Он умолял меня помочь им сблизиться. Мне было больно, но я хотела, чтобы вы были счастливы вместе, поэтому согласилась. Я и представить не могла, что всё закончится так.
Говоря это, Цинь Янь, будто искренне расстроенная, подошла ближе и потянулась, чтобы взять Цинь Кэ за руку.
Цинь Кэ нахмурилась и отступила на шаг назад.
Глаза Цинь Янь сразу же покраснели ещё сильнее, и слёзы потекли ещё быстрее.
— Цинь Кэ, ты уж слишком жестока, — сказала одна из девушек позади Цинь Янь, подавая ей салфетку и сердито глядя на Цинь Кэ. — Очевидно, виновата ты. Гао Хао и Цинь Янь дружили ещё с первого курса, а ты влезла между ними. Цинь Янь, несмотря ни на что, как старшая сестра, не стала с тобой ссориться, а наоборот, хотела помочь вам. Как ты посмела пойти к учительнице У и всё переврать?
— Именно! — подхватила другая. — Наша Янь Янь — несчастная: её парня увела собственная сестра-неблагодарница, а потом ещё и этот мерзавец Гао Хао всё переврал и свалил вину на неё. Теперь её несправедливо обвиняют и даже учительница У отчитала…
— Блин!
Раздался взрывной возглас.
Гу Синьцинь, не выдержав, резко выскочила из-за стенгазеты:
— Да вы совсем с ума сошли! Кто тут на самом деле всё переворачивает с ног на голову?! Вы сами это видели или слышали, чтобы так нагло указывать пальцами?
Она сердито посмотрела на Цинь Янь.
— Старшая сестра Цинь Янь! Я уважаю тебя за старшинство, поэтому так называю. Но разве ты забыла, как именно ты и Гао Хао всё спланировали той ночью? Как вы обманом заманили Цинь Кэ? Ты что, сошла с ума или старческое слабоумие у тебя?
Цинь Янь и две её подруги на мгновение оцепенели от неожиданной вспышки Гу Синьцинь. Одна из них быстро пришла в себя и холодно бросила:
— Ты, первокурсница, как так грубо разговариваешь?
— Да уж!
— Видно, птичка с птичкой — вот и сидят вместе! Раз дружишь с этой неблагодарной сестрёнкой, то и сама хорошей быть не можешь.
Гу Синьцинь была вне себя от ярости.
За всю жизнь её никто так не обижал. Но перед ней стояла одна, плачущая, как ивовая веточка под дождём, а две другие то утешали её, то язвительно нападали — и Гу Синьцинь, несмотря на весь гнев, не могла подобрать слово в ответ. Её лицо покраснело от злости.
Цинь Янь, заметив, что взгляды окружающих начали колебаться, заплакала ещё сильнее и, всхлипывая, тихо извинилась перед Цинь Кэ:
— Прости меня, Сяо Кэ. Впредь я больше не буду вмешиваться… На этот раз я действительно виновата…
Несколько парней из художественного отдела тоже не выдержали.
— Цинь Кэ, твоя сестра уже так перед тобой извинилась. Скажи хоть что-нибудь и закончи этот скандал.
— Да, ведь это же не такая уж большая проблема, зачем всё так обострять?
— Да и Гао Хао — мерзавец, то с одной, то с другой. Сам виноват, а потом бежит и всё сваливает на Цинь Янь.
— Точно, Цинь Янь, наверное, и есть главная пострадавшая.
— …………
Под этим потоком перешёптываний лицо Цинь Кэ становилось всё холоднее.
Невежество порождает дерзость.
Люди, ничего не зная о правде, лишь по наигранным словам и нескольким слезам, уже воображают себя судьями на троне морали и справедливости — указывают пальцами и выносят приговоры.
Даже прожив эту жизнь заново,
смешные остаются смешными, глупые — глупыми.
А Цинь Янь, благодаря многолетнему опыту в наглости и актёрском мастерстве, по-прежнему легко манипулирует этими наивными сверстниками.
Этот фарс вызывал у Цинь Кэ раздражение и усталость.
Она потянула за рукав безуспешно пытавшуюся что-то возразить Гу Синьцинь:
— Пойдём.
Гу Синьцинь широко раскрыла глаза:
— Так просто её отпустить? За что?! Ведь именно они всё переврали!
Цинь Кэ с горечью улыбнулась.
— Ты думаешь, тут решает правда? Нет. — Она бросила холодный взгляд на Цинь Янь в нескольких метрах. — Цинь Янь уже год в художественном отделе, а мы здесь всего несколько дней. И сможешь ли ты изобразить такую же жалкую, бесстыжую картину, как она?
Цинь Кэ пожала плечами, шутливо добавив:
— Я точно не смогу.
Гу Синьцинь скрипнула зубами от злости, но через несколько секунд сникла.
— Я тоже не смогу. Кто вообще способен быть такой наглой? На её месте я бы уже зарылась в какую-нибудь яму с навозом, а не смела бы показываться на людях и говорить такие бессовестные вещи.
— Вот именно.
Цинь Кэ улыбнулась, но внутри её лёд становился всё холоднее и решимость — всё твёрже.
— Часто чем больше наглеешь, тем больше получаешь. Люди склонны поддерживать таких, как Цинь Янь. Художественный отдел — её территория, здесь у неё и время, и место, и поддержка людей. Поняла?
— Не очень.
— Гу Синьцинь, как ты можешь быть такой непонятли…
Слово «вой» она не договорила — вдруг почувствовала что-то странное и удивлённо посмотрела на Гу Синьцинь:
— А?
Гу Синьцинь невинно покачала головой.
— Это не я сейчас сказала.
— …………
Цинь Кэ мысленно вздохнула: «Конечно, я и сама слышала».
Она медленно обернулась и действительно увидела на песчаной дороге, возвышавшейся над их площадкой почти на два метра, парня в чёрной футболке и чёрных брюках. Он небрежно сидел на корточках.
Парень снял свою бейсболку и, не говоря ни слова, надел её на голову обернувшейся Цинь Кэ.
— Когда ты со мной, почему не болтаешь так много?
Цинь Кэ:
— …
Она сняла бейсболку, и лицо её почему-то стало горячим — не то от солнца, не то от чего-то ещё.
— Ты как сюда попал?
Это был Хуо Цзюнь.
Услышав вопрос, Хуо Цзюнь приподнял одну бровь.
— А почему я не могу сюда прийти?
Возможно, из-за того, что его внешность была слишком эффектной, в его ленивом взгляде и поднятой брови было что-то, от чего никто не осмеливался смотреть ему в глаза.
Он опустил взгляд вниз.
На площадке, расположенной почти на два метра ниже, все студенты художественного отдела мгновенно замолкли.
http://bllate.org/book/7350/691887
Готово:
