Цэнь Ши вспомнил тот вечер, когда пошёл за ней разыскивать Чжао Ци и как уверенно тогда выглядела Су Икань. Он невольно приподнял бровь. Неужели она и вправду прошла через немало бурь?
— А как потом всё разрешилось? — усмехнулся он.
Чжао Ци косо взглянул на него:
— Тренер, мне тогда было ещё в начальной школе.
«…»
Их разговор на этом оборвался. Лишь вернувшись в команду, Чжао Ци от товарищей узнал, что Су Икань только что вступилась за тренера Цэня.
В душе у него вновь зародилась мысль, которую он никому не осмеливался открыть: перед Су Икань тренер Цэнь явно в фаворе. Недаром его прозвали «мужским любовником королевы».
Спустя несколько дней тренировок стало ясно, что мир между юношами хрупок. В шестнадцать–семнадцать лет парни полны горячности, и стоит паре фраз не сойтись — как уже готовы драться. Всего за два-три дня в команде накопилось множество конфликтов: один перестал разговаривать с другим, третьему не нравился четвёртый. Всего одиннадцать человек, а уже образовались маленькие группировки и фракции. Чжао Ци, будучи капитаном, оказался между двух огней и не знал, как быть.
Вечером Су Икань вышла из душа и увидела Цэнь Ши, стоявшего на дорожке с мокрыми волосами. Экран его телефона излучал тусклый свет. Заметив её, он выключил экран и посмотрел на неё.
— Что тут делаешь? — спросила она, подходя ближе.
— Боюсь темноты. Жду тебя, чтобы вместе вернуться, — ответил он.
Хотя он и говорил о страхе, в его глазах светилась полная невозмутимость.
Су Икань в очередной раз почувствовала, будто её едко пошутили.
Она знала, что настроение у баскетбольной команды в последние дни явно ухудшилось. Ведь приехали-то на сборы по баскетболу, а мяча в руки так и не дают — какое это, в самом деле, дело?
— Ребята сейчас взвинчены. Ты ведь тоже это чувствуешь? — осторожно заметила она.
Цэнь Ши молча взял у неё тяжёлую сумку и кивнул:
— Угу.
— Похоже… они тебя целенаправленно недолюбливают. Что ты об этом думаешь?
К её удивлению, лицо Цэнь Ши даже не дрогнуло.
— Отлично.
— Что?! — Су Икань уставилась на него, будто на привидение.
Цэнь Ши вдруг рассмеялся:
— Я не шучу. Действительно отлично. Разве ты не видишь, что сейчас команда — просто куча песка? Если у них появится общий враг, это даже к лучшему.
Су Икань не могла понять логику Цэнь Ши, но невольно восхищалась его спокойствием и зрелостью для столь юного возраста.
— Ты ведь постоянно не даёшь им трогать мяч. Их терпение скоро иссякнет. Прежний тренер часто делил их на две команды и устраивал мини-матчи.
— И это помогало? — спросил Цэнь Ши.
Су Икань замолчала. Цэнь Ши остановился и спросил:
— Хочешь услышать правду?
Она тоже остановилась и посмотрела на него.
— Матч в 48 минут — это прежде всего проверка выносливости. Однажды я встречал команду, чья неиссякаемая выносливость выматывала почти всех соперников.
На баскетбольной площадке решают техника, рост, тактическое чутьё и, конечно, выносливость. Раз уж вы хотите выступить на осеннем турнире, подумай: что из этого они могут реально улучшить за короткий срок?
За их спинами простиралось тихое озеро, в котором отражалась ясная луна. Вдали чётко вырисовывались очертания гор, а прохладный ночной воздух, наполняя лёгкие, мгновенно прояснил мысли Су Икань.
Техники у этих ребят почти нет, тактическое чутьё — вещь абстрактная и требует долгих лет практики, рост же — данность, которую не изменишь. Остаётся лишь выносливость — единственный параметр, который реально подтянуть за короткий срок.
Цэнь Ши стоял рядом с ней, глядя вдаль на горные хребты, и продолжил:
— Сейчас я могу лишь отобрать тех, кто хотя бы способен отыграть целый матч. Не хочу, чтобы на осеннем турнире наши ребята уже во втором тайме валялись без сил.
Проиграть на площадке — нормально. Но сдаваться — никогда. Те, кто выдержит эти дни, пойдут со мной дальше. Кто не выдержит — уйдёт.
Мне нужны те, кто готов биться рядом со мной.
Су Икань повернулась и посмотрела на профиль этого молодого человека. В лунном свете его черты казались твёрдыми, как сосна или кипарис. И вдруг она вспомнила себя много лет назад — когда-то и у неё была такая же решимость. Когда же это было? Кажется, в прошлой жизни.
Настоящий взрыв произошёл на четвёртый день тренировок. Один из парней начал разминку небрежно и уже собрался бежать на площадку, но Цэнь Ши остановил его и лично проследил, чтобы каждое упражнение было выполнено правильно.
Этот парень был самым высоким в команде — метр девяносто, с добродушной внешностью. Его отца звали Вэй, мать — Чжу, поэтому звали его Вэй Чжу, а в команде прозвали «Корми Свинью».
Его уже злило, что его публично отозвали от команды, а когда Цэнь Ши уставился на него, как на подопытного, гнев юноши вспыхнул с новой силой. Он резко выпрямился и крикнул Цэнь Ши:
— Я ухожу!
Его крик заставил всех замереть. Цэнь Ши медленно перевёл взгляд на его разгорячённое лицо и спокойно спросил:
— Назови причину.
«Корми Свинья» подошёл вплотную к Цэнь Ши и с вызовом спросил:
— На каком основании ты вообще наш тренер? Прежний тренер Фань хоть был профессиональным спортсменом!
Как только появился первый бунтарь, остальные тут же окружили их.
— Да! На каком основании ты нас тренируешь? Заставляешь мучиться, как на армии!
— Мы же платим деньги, чтобы заниматься баскетболом, а не мучиться! Еды не хватает, я звоню домой и уезжаю!
В это время парень с торчащими зубами крикнул:
— Тренер, ты вообще умеешь играть в баскетбол?
— До сих пор не даёшь нам мяч! Ты хоть разбирался в этом?
Вокруг поднялся гул одобрения. «Корми Свинья» шагнул ещё ближе и уставился в глаза Цэнь Ши:
— Давай так: сыграем один на один. Если победишь — тогда и поговорим о тренировках.
Все уже были готовы к драке. Чжао Ци пытался урезонить их, но было поздно.
Цэнь Ши, окружённый волчьими взглядами, лишь опустил ресницы и спокойно сказал:
— Я не играю.
В толпе тут же раздался свист и насмешки. «Корми Свинья» протянул руку, чтобы толкнуть Цэнь Ши, но тот ловко уклонился. Парень попытался схватить его второй рукой — Цэнь Ши снова увернулся. Остальные инстинктивно расступились, давая место. «Корми Свинья» не верил своим глазам и бросился вперёд обеими руками, но Цэнь Ши мгновенно оказался у него за спиной и хлопнул его по плечу:
— Если даже до меня дотронуться не можешь, как собираешься отбирать у меня мяч?
«Корми Свинья» развернулся, чтобы ответить, но Цэнь Ши уже схватил его за руку, прижал к земле и, наклонившись, прошептал ему в затылок:
— Я не играю в баскетбол. Но это не значит, что я не умею драться.
С этими словами он резко поднял парня на ноги. Тот стоял ошарашенный, не понимая, что только что произошло.
Чжао Ци на sidelines’е вытер пот со лба. Он боялся, что тренер Цэнь поступит с ним так же, как в прошлый раз с теми уличными хулиганами — снимет руку без предупреждения. К счастью, с собственными игроками Цэнь Ши оказался сдержаннее.
Цэнь Ши больше не обращал внимания на «Корми Свинью». Он повернулся ко всей команде и с лёгкой усмешкой спросил:
— Кто ещё не согласен?
Под палящим солнцем площадка внезапно замерла. Кто-то опустил глаза, кто-то всё ещё злился.
Цэнь Ши стоял посреди них, слегка задрав подбородок, с дерзким и непокорным выражением лица.
Даже оказавшись в окружении враждебных взглядов, он спокойно произнёс:
— Через два дня дам вам шанс. Кто захочет бросить мне вызов — встаньте в очередь.
Его слова заставили всех переглянуться: никто не понимал, что именно он имеет в виду под «вызовом».
Во время конфликта Су Икань отсутствовала — она ходила за водой в столовую. Когда она вернулась, буря уже утихла.
Днём Цэнь Ши наконец привёз баскетбольные мячи и начал упражнения на владение мячом.
С тех пор ребята словно обрели цель: тренировались с новым рвением и даже в свободное время горячо обсуждали, как «разнести в пух и прах» этого высокомерного тренера.
Противостояние с Цэнь Ши чудесным образом объединило команду. Даже маленькие группировки временно забыли о разногласиях и начали совещаться, как одолеть тренера.
Этот поворот удивил Су Икань. Она решила, что, должно быть, доброта и забота молодого тренера тронули сердца учеников. Ведь последние дни она часто замечала, как Цэнь Ши уступал лучшую еду игрокам. Вот такие у неё благодарные ученики.
Для размещения баскетбольной команды сняли двухэтажный дом. На первом этаже первая комната была у Цэнь Ши, следующие три — у игроков. Су Икань, будучи женщиной, жила отдельно — на втором этаже.
Общие туалеты и душевые находились на западной стороне дорожки, ведущей к бане. Последние ночи Су Икань старалась терпеть и не ходить в туалет: во-первых, там было не очень чисто, а во-вторых, по дороге горел лишь один жёлтый фонарь, отчего всё выглядело жутковато. А ещё эти парни в последние дни твердили, что в туалете завелась нечисть: будто бы мелькала белая фигура, а ночью слышалось пение женщины на мелодию хуанмэйси. Истории они рассказывали такие правдоподобные, что однажды ночью вся команда с визгом бросилась бежать обратно в дом.
Су Икань, конечно, сомневалась в их рассказах, но идти одной в такую глушь ночью ей было не по себе. Однако сегодня терпеть уже не было сил.
Она надела тапочки и спустилась на первый этаж. Во всех комнатах свет был погашен. Будить учеников, чтобы те проводили её до туалета, было неловко. В этот момент она заметила искорку огня за углом здания и пошла туда.
Цэнь Ши уже потушил сигарету, когда услышал шаги. Он обернулся как раз в тот момент, когда Су Икань появилась из-за угла. Под лунным светом они молча смотрели друг на друга.
Су Икань первой нарушила молчание:
— Ты чего ночью не спишь, стоишь тут?
Цэнь Ши поднял глаза к небу под углом сорок пять градусов и тихо ответил:
— Не спится.
Су Икань почувствовала прилив сочувствия: наверное, парень скучает по дому.
Она постояла рядом с ним несколько минут, но терпение иссякло.
— Раз не спится… — начала она неловко, — может…
Проводи меня до туалета.
Почему-то эти слова было трудно произнести. В самом деле, каково это — ночью тащить за собой мужчину, чтобы тот проводил до туалета?
Сходить в туалет, чтобы развеять тоску по дому?
Су Икань всё ещё колебалась, как сказать Цэнь Ши, чтобы он сходил с ней в туалет, но он опередил её:
— В туалет?
Су Икань кивнула и пошла вперёд. Она не оборачивалась, но знала, что он следует за ней — наверняка, как обычно, засунув руки в карманы и неспешно семеня следом.
Всего прошла неделя, а она уже привыкла к тому, что за ней всегда следует этот «хвостик». Для женщины, привыкшей всю жизнь быть одной, это чувство было неожиданно утешительным.
У входа в женский туалет Цэнь Ши остановился:
— Подожду тебя здесь.
И отвернулся.
В горах ночью царила полная тишина. У самого потолка, вероятно для вентиляции, были оставлены щели между кирпичами, и от ветра раздавался лёгкий свист — жутковато, честно говоря.
Но, зная, что Цэнь Ши стоит снаружи, Су Икань почувствовала облегчение. Правда, вскоре возникла другая неловкость: в такой тишине любой звук изнутри будет слышен на улице. От одной мысли лицо Су Икань вспыхнуло, но биологические потребности взяли верх.
Она быстро справилась с делом и вышла. Неловко взглянув на Цэнь Ши, она увидела, что он тоже посмотрел на неё. Оба тут же отвели глаза. В воздухе повисла странная неловкость.
Су Икань кивнула в сторону женской бани:
— Каждый день, когда моюсь, слышу там какие-то звуки.
Цэнь Ши тоже взглянул туда и направился вперёд:
— Проверим.
Он первым вошёл в женскую баню, включил фонарик на телефоне. Су Икань последовала за ним. Они остановились посреди бани, и откуда-то из угла донёсся тихий шорох.
http://bllate.org/book/7340/691233
Готово:
