Что до Ли Аньсинь и Ли Аньнин, то обе провели за границей четыре года — ровно столько, сколько потребовалось, чтобы их имена окончательно стёрлись из памяти общественности. Лишь тогда они вернулись на родину. Разлука не только не ослабила их ненависть — напротив, за эти годы гнев и злоба в их сердцах разрослись до невообразимых размеров. Чтобы избавиться от душевных теней и завладеть семейным бизнесом, сёстры вновь вступили в беспощадную схватку.
К тому времени они уже повзрослели и получили серьёзное образование в области управления. Больше они не были теми школьницами, что когда-то устраивали мелкие стычки в коридорах учебного заведения. Теперь их битва переместилась из уютной атмосферы школы на безжалостный поприще делового мира, где каждая победа давалась кровью, а поражения оставляли глубокие раны.
В конце концов они довели друг друга до полного истощения — и именно в этот момент Юнь Чэн, терпеливо поджидавший своего часа, воспользовался ситуацией. Обе остались ни с чем и вынуждены были ютиться в одной квартире, ежедневно раздражая друг друга одним лишь присутствием.
И в прошлой жизни, и в нынешней Юнь Чэн оказался главным победителем. Единственное различие заключалось в том, что на этот раз он не женился на главной героине.
Аньжань бегло пролистала воспоминания о романе и почувствовала лёгкое недоумение: что-то здесь не так. Вернувшись к титульному листу, она с удивлением обнаружила, что жанр книги изменился на «юри». Внимательно вспомнив характер их взаимоотношений, она с досадой и смехом признала: да, действительно, всё сходится — и история получилась неожиданно захватывающей.
Легендарная любовь сквозь боль и страдания, ненависть, переплетённая с привязанностью… Да, это настоящий роман, в полной мере удовлетворяющий трём ключевым элементам жанра и иллюстрирующий вечную истину: «Не будь таким упрямцем — и не пришлось бы страдать!»
Закрыв в уме образ книги, Аньжань опустила взгляд на бусины молитвенного четка на запястье, которые вновь засияли мягким светом. Уголки её губ медленно изогнулись в довольной улыбке. Значит, четок действительно можно снова активировать — это отличная новость. Только вот сможет ли она, зажегши все сто восемь бусин, вновь исполнить одно желание? Сможет ли она снова увидеть Су Паня?
Хотя ответа пока не было, надежда уже теплилась в её сердце. При мысли о Су Пане её душа вспыхнула жаром, и она с нетерпением захотела немедленно отправиться в следующее путешествие сквозь миры.
Будто почувствовав её эмоции, бусины на запястье вдруг озарились ослепительным сиянием. Прежде чем она успела опомниться, её сознание уже перенеслось в другое тело.
На этот раз первоначальная хозяйка тела звалась Дэн Миньюэ. Она была крошечной, почти незаметной фигурой в мужском романе «Путешествие сквозь миры: Мастер культуры». Её роль сводилась к статусу бывшей девушки главного героя Ду Фэя. В этом романе, типичном для жанра «мужская фантазия», где герой собирает вокруг себя красавиц и унижает соперников, практически все женские персонажи хоть раз получали от Ду Фэя какую-то выгоду. Дэн Миньюэ оказалась единственным исключением.
Её единственным «даром» от стремительного взлёта Ду Фэя стали бесконечные унижения и страдания.
До того как в него вселился дух из другого мира, Ду Фэй был обычным домоседом. Целых пять лет — с момента окончания университета до расставания — Дэн Миньюэ отдала ему самые лучшие годы своей жизни и все свои заработанные деньги.
Она прошла путь от скромной сотрудницы с зарплатой в три тысячи до уверенного специалиста с годовым доходом в сто тысяч, тогда как он всё так же оставался на низкооплачиваемой, бесперспективной работе. Даже если бы он не зарабатывал много, это ещё можно было бы простить, но он упрямо цеплялся за ложное чувство собственного достоинства и на встречах с друзьями всегда настаивал на том, чтобы платить за всех. Его жалованья едва хватало на личные расходы, не говоря уже о том, чтобы помогать по дому.
Все эти годы арендная плата и коммунальные платежи ложились исключительно на плечи Дэн Миньюэ. Чтобы поддержать его репутацию, Ду Фэй даже начал регулярно занимать у неё деньги — хотя, конечно, «занимать» здесь было слишком мягким словом: возвращать он их никогда не собирался. Вдвоём они еле сводили концы с концами, не то что о покупке жилья или свадьбе думать.
Дэн Миньюэ вовсе не была меркантильной девушкой — отсутствие машины и квартиры её не смущало. Но то, как Ду Фэй день за днём без цели прожигал жизнь, заставляло её терять веру в будущее. Поэтому, когда его родители начали настаивать на свадьбе, она выдвинула одно условие: сначала купи квартиру.
Это было скорее попыткой подстегнуть его к действию, но вместо того чтобы вдохновиться, он лишь усугубил свою смесь чувства неполноценности и надменности. Дэн Миньюэ с горькой иронией обнаружила, что в его устах она превратилась в корыстную, алчную женщину.
Сначала он лишь устраивал сцены по любому поводу, но со временем перешёл к физическому насилию. Дэн Миньюэ, помня о годах совместной жизни, терпела молча. Но Ду Фэй воспринял это как слабость и начал действовать ещё жесточе. Он не только распускал сплетни о ней за её спиной, но даже устроил драку с её начальником — всего лишь потому, что тот после корпоратива подвёз её домой.
Дэн Миньюэ терпела и терпела, пока наконец не достигла предела и не подала на разрыв отношений. Она даже не выгнала его из квартиры, а просто собрала свои вещи и сняла отдельное жильё. Она считала, что поступила по-человечески, но Ду Фэй не оценил её доброты.
Напротив, он с возмущённой уверенностью начал мстить ей.
Аньжань до сих пор помнила, как умерла в первый раз.
Когда переодетые разбойниками убийцы ворвались в дом, она и Су Пань, временно живший в семье Ань, занимались каллиграфией в кабинете. Нападение было настолько внезапным, что она успела лишь спрятать Су Паня в потайной шкаф, как дверь с грохотом распахнулась.
Она даже не успела вскрикнуть — острый клинок уже вонзился ей в грудь. В последние мгновения сознания она сквозь щель в дверце шкафа увидела широко раскрытые глаза юного Су Паня. Сначала она испугалась, что он от страха закричит, но, не услышав ни звука, с облегчением закрыла глаза.
Перед смертью её даже тревожила мысль: не оставит ли её смерть глубокого следа в душе этого ребёнка?
Она думала, что смерть — конец всему, ведь повторное перерождение невозможно. Но невозможное всё же случилось.
Очнувшись, она с ужасом обнаружила себя лежащей в гробу, окружённой незнакомцами, горько рыдающими над ней. Никто из них ей не был знаком. Пошевелив ногами, она почувствовала странность внизу живота и, нащупав, обнаружила, что у неё внезапно прибавилось «две унции мяса».
Потратив массу усилий, чтобы принять шокирующую новость — из семнадцатилетней девушки она превратилась в юношу того же возраста, — она успокоила растерянных родственников и поспешила в дом семьи Ань.
Когда она, облачённая в тело недавно умершего юноши, добралась до ворот дома семьи Ань, перед ней уже не было величественной резиденции, некогда считавшейся самой роскошной в уезде. Всё превратилось в руины. Вместе с ней в ту ночь погибло сто восемь членов семьи Ань — от восьмидесятилетней бабушки до младенца в колыбели. Ни один не уцелел.
Позже она узнала, что настоящей целью убийц был Су Пань. Всю семью Ань уничтожили лишь для прикрытия — чтобы убийство выглядело как нападение бандитов. Ирония судьбы: семья Ань была истреблена полностью, а Су Пань, ради чьей смерти всё и затевалось, чудом выжил.
За годы, проведённые в новом теле, Аньжань уже успела воспринимать семью Ань как свою собственную, а её членов — как родных. Такая потеря требовала мести. Она поклялась заставить мачеху Су Паня заплатить за содеянное кровью.
Однако, к её досаде, она даже не успела начать планировать месть, как умерла снова. Она уже решила, что на этот раз всё кончено, но… снова очнулась.
Умирала и воскресала, воскресала и вновь умирала — так повторялось бесчисленное количество раз, и лишь спустя множество перерождений она начала понимать закономерность.
Воплощение в чужом теле противоречит законам Небес, поэтому каждый раз её существование длилось недолго. Чтобы продлить жизнь, нужно было разрешить кармические долги первоначального владельца тела.
По странному стечению обстоятельств — или, может, по некоему неписаному правилу — каждый раз, когда она перерождалась, её новое «я» имело несправедливость, требующую возмездия.
Однажды, совершенно случайно, она заметила: стоит ей отомстить за обиду, как одна из бусин на её молитвенном четке загорается. После этого она могла наслаждаться кратким периодом покоя в новом теле — иногда на несколько лет, иногда на месяцы, а иногда и всего на несколько дней.
Отомстить было нелегко. Не всегда удавалось получить полные воспоминания предыдущего владельца тела — чаще приходили лишь обрывки, хаотичные и бессвязные. Иногда она даже не знала, кто она и как погибла.
В те времена ей не повезло, как героиням романов о быстрых мирах, которые сразу получают полную информацию о сюжете и судьбе своего персонажа. Главной трудностью часто становилось выяснение обстоятельств собственной смерти.
Самый простой способ — вылезти из гроба и спросить у окружающих. Но такой прямолинейный подход таил в себе огромный риск.
За первые восемнадцать перерождений она трижды пыталась так поступить. В первый раз её снова заживо заколотили в гроб; во второй — похоронная процессия в ужасе разбежалась, а её, приняв за восставшего мертвеца, изрубили мечами; в третий раз ей удалось узнать личность, но прежде чем она разобралась в ситуации, её отравили сладким, ароматным супом.
Перед смертью она даже подумала, что суп был очень вкусным и оставляет приятное послевкусие.
Она не была героиней с золотыми пальцами и волшебными способностями. Всё зависело только от неё самой. А учитывая, что происходило всё это в эпоху упадка нравов и повсеместного хаоса, её путь не мог быть гладким.
К счастью, у неё было бесконечное количество попыток. Умирая снова и снова, она постепенно освоила искусство мести.
Тем временем Су Пань, следуя за ней, день за днём взрослел.
Он находил её вновь и вновь. Сначала он лишь мешал ей, пару раз даже чуть не погубил, но со временем начал оказывать реальную помощь. Когда Аньжань наконец осознала, что из мальчишки он превратился в юношу, у него уже была собственная сила и ресурсы, чтобы защищать её.
Когда все сто восемь бусин на её четке наконец засияли, Су Паню исполнилось сорок два года. С момента их первой встречи прошло тридцать лет, а с её первой смерти — двадцать девять.
Двадцать девять лет, более десяти тысяч дней и ночей — за это время младенец мог вырасти в опору семьи, а взрослый человек — превратиться в старика.
Все эти годы, как бы она ни пыталась скрыться от него, он всегда находил её. Неважно, становилась ли она мужчиной, женщиной, стариком или ребёнком — он всегда был рядом.
Она не знала, как определить их связь. Поначалу она воспринимала его просто как милого мальчика, за которым можно было понаблюдать.
Потом этот «мальчик» неожиданно признался ей в любви. Она ещё не оправилась от шока, как умерла. Очнувшись, она обнаружила, что теперь — юноша в теле другого человека. Она решила больше не иметь с ним ничего общего, но он сразу же узнал её и упрямо цеплялся, даже произнёс шокирующую фразу: «Мне нравишься именно ты, неважно — мужчина ты или женщина».
Целых двадцать девять лет. Сталь превратилась в шёлк. Годы, проведённые вместе в скитаниях по стране, видя жестокость мира, предательства и разлуки, не изменили его чувств. Его улыбка и преданность оставались неизменными.
Тот мрачный мальчик, с которым она когда-то встретилась, вдруг стал улыбчивым. Глядя на его лёгкую улыбку, невозможно было не подумать: «Этот человек, наверное, самый счастливый на свете».
По логике, пережив в детстве такое потрясение и затем постоянно сталкиваясь с подлостью людей, он должен был стать циником или, по крайней мере, замкнутым и меланхоличным.
Но Су Пань, которого знала Аньжань, всегда улыбался. В юности — солнечный красавец, в зрелости — добрый старший брат, в зрелые годы — благородный, спокойный мужчина. Родившись в эпоху смуты и имея мачеху, которая постоянно искала способа убить его, он не мог быть наивным идеалистом. За эти годы на его руках было больше крови, чем можно сосчитать на двух руках. И всё же его улыбка никогда не гасла, будто никакая грязь мира не могла оставить на нём следа.
Аньжань чувствовала, что Су Пань — как луч солнца в её жизни. Достаточно вспомнить о нём — и в душе становится тепло. Она снова и снова прогоняла его, но каждый раз с облегчением думала: «Хорошо, что он всё ещё здесь».
http://bllate.org/book/7278/686517
Готово:
