Чжао И осторожно спросила:
— Ты что, не победил его?
Цзо Хэн молчал, не понимая, к чему этот вопрос.
Лишь произнеся его вслух, Чжао И осознала: она только что посыпала соль на свежую рану.
Она уже собиралась сменить тему, но Цзо Хэн фыркнул и с досадой бросил:
— Я разве похож на проигравшего?
Чжао И замерла, размышляя. Нет, невозможно, чтобы Цзо Хэн проиграл.
Но если он выиграл, почему у него такое лицо?
Значит, всё дело, скорее всего, в Синь Лань.
Неужели Цзян Кайи проиграл, но с честью?
Ведь Синь Лань сама к нему подкатила!
Чжао И растерянно смотрела на Цзо Хэна, в голове роились тысячи вопросов.
Спустя некоторое время до неё вдруг дошло: она, кажется, зациклилась не на том.
Прикусив губу, она запинаясь тихо напомнила:
— Вы… в будущем… ну, знаешь… если будете ревновать друг к другу — лучше потише. Это плохо скажется на тебе.
Цзо Хэн выглядел так, будто услышал нечто совершенно невероятное. Он замер, уставившись на неё, а Чжао И кивнула, будто подтверждая собственные догадки, и, игнорируя его ошарашенное выражение лица, собралась уйти.
— Погоди, — остановил её Цзо Хэн.
— Что? — обернулась она.
Он нахмурился, склонив голову набок:
— Не объяснишь?
Чжао И прижала к груди стопку контрольных работ и посмотрела на него с таким видом, будто он безнадёжный случай:
— Если вас поймают на драке, у класса снимут баллы за дисциплину. Когда ты только пришёл, завуч пообещал классному руководителю: если ты нарушишь дисциплину, тебя переведут в другой класс, а то и вовсе в другую школу. Неужели тебе нравится постоянно менять школы? Я же думаю о твоём благе.
Когда она волновалась, между бровями появлялась морщинка, и речь становилась быстрее.
В детстве он сам говорил, что ненавидит переходить в новую школу.
Цзо Хэн постепенно избавлялся от унылого выражения лица. Его глаза, словно звёзды, вспыхнули, а уголки губ медленно приподнялись в улыбке — не такой, как обычно, насмешливой и беззаботной, а чистой и прозрачной, будто родник.
Давно ему никто не говорил, что заботится о нём.
Чжао И недоумённо моргнула.
Он поднял руку и лёгкими движениями пальцев помассировал ей переносицу, затем опустил веки и перевёл взгляд на контрольные в её руках. Пальцем он аккуратно вытащил из стопки буклет Приюта для собак.
Щёки Чжао И слегка покраснели — будто её маленький план «спросить учителя» был раскрыт.
Он с интересом приподнял бровь:
— Я имел в виду, объясни насчёт ревности, — он сделал паузу, словно боясь, что она не поймёт, и подчеркнул: — Я и кто, из-за кого, ревновали?
Когда Чжао И произнесла «ревновали», Цзо Хэн мысленно вернулся назад.
Она не раз намекала ему, что в школе нельзя встречаться. В прошлый раз, когда Синь Лань заставила его надеть форму, Чжао И решила, что они поссорились. А теперь снова говорит о ревности…
Увидев, как Чжао И впала в ступор, он рассмеялся:
— Так значит, по-твоему, я и Цзян Кайи из-за Синь Лань ревновали друг к другу?
Чжао И взглянула на буклет Приюта для собак, который он вытащил, и удивлённо спросила:
— Разве нет?
Заметив, что он смотрит на неё, будто услышал самый нелепый анекдот, она добавила, словно разговаривая сама с собой:
— Всё же очевидно. Должно быть, так и есть.
Цзо Хэн плотно сжал губы, сдерживая смех, и, подняв брови, с привычной беззаботностью произнёс:
— И хорошие ученики теперь сплетничают?
Чжао И всполошилась:
— Я не сплетничаю! Она же тебе призналась!
— А если призналась, я обязан принять?
Чжао И посмотрела на него так, будто он — чудак. Неужели он собирается отрицать очевидное?
— Ты ведь принял!
— То есть, по-твоему, если кто-то мне признаётся, я обязан принимать всех подряд?
Чжао И уверенно кивнула — именно так она и думала.
Ведь он же встречался с шестью десятками самых красивых девчонок в школе.
Без такой скорости не было бы такой эффективности.
Цзо Хэн цокнул языком, будто наконец всё понял, и, отведя взгляд, с сожалением заметил:
— Так вот я такой лёгкий на подъём.
Чжао И промолчала.
Он улыбнулся и приблизился к ней ещё ближе:
— Тогда… — его голос стал тише, он моргнул, будто обдумывая что-то важное, и медленно произнёс: — попробуй признаться мне.
Авторская заметка: Ни за что не поддамся. Как только признается — сразу соглашусь.
В коридоре стояла тишина. Казалось, воздух усиливал звуки, и даже дыхание стало слышно.
Тёплый жёлтый свет датчика движения только что мягко освещал пространство, но в следующий миг бесшумно погас.
Лишь когда свет исчез, Чжао И поняла, что молчала слишком долго.
Она прочистила горло, и коридор снова озарился светом. Она смотрела прямо перед собой и видела, как у Цзо Хэна двигается кадык. Подняв глаза, она заметила блеск в его взгляде.
Атмосфера стала немного двусмысленной, и её сердце заколотилось быстрее.
Смущённо отведя взгляд в сторону, она тихо пробормотала:
— С чего это я должна тебе признаваться?
Чжао И услышала, как Цзо Хэн выдохнул. Когда она снова посмотрела на него, он уже вернулся к своей обычной беззаботной манере, а блеск в глазах полностью погас.
Он лениво усмехнулся:
— Шучу, — сделал паузу, небрежно прислонился к стене и игриво добавил: — А давай я тебе признаюсь? Как тебе такое?
Чжао И промолчала.
Разговор пошёл в странном направлении. Неужели он не может быть серьёзным хоть немного?
Разве его совсем не волнует вопрос перевода в другой класс? Ведь он сам когда-то говорил, что ненавидит переходить в новую школу.
Она обиженно подумала: раз ему всё равно, значит, и ей не стоит зря переживать.
— Мне пора. Скоро конец урока.
— Эй, Чжао И.
Цзо Хэн шагнул вперёд и преградил ей путь.
Он редко позволял себе такую серьёзность и теперь говорил совершенно искренне:
— Я не встречаюсь с Синь Лань и не испытываю к ней чувств, — он щёлкнул пальцами у неё над ухом и добавил с особой честностью: — Я говорю правду. Ты веришь?
Чжао И растерянно смотрела на него.
В детстве Цзо Хэн часто её дразнил и шутил, но когда он говорил серьёзно — никогда не врал.
Даже тогда, когда они переезжали, и она спросила, вернётся ли он обратно, он честно признался, что больше не вернётся.
Чжао И почесала висок, всё ещё в недоумении:
— Тогда зачем ты принял её признание?
Цзо Хэн промолчал.
Долгое молчание. Потом он нахмурился, сжал указательный и средний пальцы и слегка ущипнул её за щёчку, приблизившись:
— Чжао И, я никому не принимал признаний. Поняла?
От его щипка её щёчки немного деформировались, и она, картавя, спросила:
— Тогда зачем ты дрался?
Он замер, опустил руку и потер пальцы.
Её щёчки такие же мягкие и гладкие, как в детстве.
Глуповатая, наивная, как коала, которая не боится людей — хочется и подразнить, и защитить.
Он отвёл взгляд, плотно сжал губы, собрался с мыслями и, подняв буклет Приюта для собак, ответил не на тот вопрос:
— Чжао И, ты ненавидишь бездомных собак?
Чжао И подумала, что сегодня Цзо Хэн ведёт себя странно. Она не могла точно сказать, в чём дело, но в его голосе чувствовалась неуверенность.
Хотя вопрос был странным, она серьёзно подумала и покачала головой:
— Нет. Ненавижу их хозяев. Раз завели — надо заботиться. Безответственные люди просто раздражают.
Иногда ей так и хочется, чтобы такие безответственные люди сами испытали, каково быть брошенными.
Цзо Хэн произнёс:
— Я больше не буду драться. Если снова подерусь, пусть меня зовут… — он замолчал, будто вспоминая какую-то картинку, и тихо улыбнулся: — Пеппой.
Чжао И промолчала.
Его мысли прыгают слишком быстро.
Она вспомнила свою пижаму с Пеппой, которую надевала тем утром, и недовольно закатила глаза, уходя.
Неужели она ошиблась? Почему ей показалось, что он сейчас серьёзен?
Сегодня его настроение меняется слишком часто.
На следующий день слухи о драке Цзо Хэна и Цзян Кайи разлетелись по школе. На школьном форуме появились десятки сплетнических постов, но все они сводились к одному:
Два короля подрались из-за любви, и Цзян Кайи потерпел сокрушительное поражение.
Поражение Цзян Кайи было ожидаемым — ведь Цзо Хэн дерётся с такой яростью…
Даже команда его телохранителей не может с ним справиться.
Видимо, Цзян Кайи так сильно любит Синь Лань, что решился бросить вызов Цзо Хэну — как яйцо об камень.
Ведь Цзо Хэн ни с кем не встречается дольше месяца. Не мог он подождать?
В это время Синь Лань в двадцатом классе десятого года окружили девочки, словно звёзды вокруг луны. Они обступили её и обходными путями выспрашивали, с кем она хочет быть, чтобы первыми получить свежие сплетни для форума и получить звёзды за пост.
Синь Лань чувствовала себя неловко, но гордость была важнее, и она улыбнулась в ответ:
— Я ещё не решила.
Чжоу Таотао слушала их болтовню и, взглянув на пустое место Цзян Кайи, холодно усмехнулась.
А в это время два главных героя «любовной драки» находились в кабинете учителя.
Родители Цзян Кайи тоже пришли. Он стоял рядом с ними весь в синяках, а от семьи Цзо Хэна явился представитель — помощник Ло.
По внешнему виду Цзо Хэн проигрывал.
Он стоял в стороне с бесстрастным лицом, как будто всё происходящее его совершенно не касалось.
Лю Фан прочистила горло:
— Сегодня мы пригласили родителей, чтобы обсудить вопросы воспитания детей.
Едва Лю Фан закончила фразу, отец Цзян Кайи вскочил и раздражённо перебил:
— Мой сын пострадал от побоев! Воспитывать надо вашего ребёнка! Посмотрите, до чего его избили!
Для родителей Цзян Кайи это был первый раз, когда они пришли в школу в роли пострадавшей стороны, и у них не было опыта в таких переговорах.
Отец только что прилетел с самолёта и сразу помчался в школу. Он думал, что его сын сам не ангел, и даже если его избили — ничего страшного. Но увидев состояние сына, не сдержал гнева и, забыв о деловом этикете, зарычал.
Хотя эти слова он подсмотрел у других родителей.
Цзян Кайи всё ещё цеплялся за самоуважение и возразил:
— Да ничего со мной!
Мать тут же подхватила:
— Видимо, мозги повредились, бредит что-то.
Цзян Кайи промолчал.
Лю Фан вмешалась:
— Уважаемые родители Цзян Кайи, давайте говорить спокойно.
Помощник Ло вежливо улыбнулся. Он уже привык решать подобные вопросы.
Он слегка поклонился родителям Цзян Кайи и вежливо сказал:
— Искренне извиняюсь.
Господин Цзо Маокан хотел лично прийти и извиниться перед вами и вашим сыном, но в Европе срочно собралось совещание, и он вынужден был улететь ночным рейсом. Поэтому он поручил мне передать вам свои извинения.
Отец Цзян Кайи опешил.
Как? Его сын подрался с сыном Цзо Маокана?
Цзо Хэн саркастически усмехнулся. Сколько лет прошло, а методы отца не изменились — сразу выставляет Цзо Маокана.
Помощник Ло сделал вид, что ничего не заметил, и продолжил:
— Все медицинские расходы на лечение Цзян Кайи мы полностью возьмём на себя, а также выплатим крупную компенсацию за моральный ущерб, питание, восстановление здоровья и упущенные занятия. Кроме того, мы компенсируем вам сегодняшние потери от пропуска работы и последующий уход за сыном.
Если вам потребуется ещё какая-либо компенсация, господин Цзо постарается удовлетворить ваши пожелания. Он искренне сожалеет и надеется на ваше прощение. В будущем он лично приедет и извинится перед вами.
Он всё это время улыбался, говорил вежливо и искренне, как представитель, стремящийся загладить вину, или как опытный переговорщик.
Все в кабинете были ошеломлены. Он даже подумал о компенсации за уход! Действительно… продумано до мелочей.
Ему было так привычно решать подобные дела, будто он десятки лет проработал на конвейере. Родители Цзян Кайи полностью успокоились.
Обычно они приходили в школу как жалкие истцы и уже набрались опыта в извинениях. Если бы извинения можно было разделить на уровни, то они были бы «золотыми игроками», а противник — «королём»!
Не зря бизнес Цзо Маокана достиг таких масштабов — его проницательность пугающа.
Они тоже занимались бизнесом и во многом зависели от семьи Цзо. Когда Цзо Маокан говорил: «Искренне сожалею», он, вероятно, имел в виду…
У фабрики семьи Цзян скопилась партия товара. Если супермаркеты Цзо закупят её, проблем с продажами не будет.
Ходили слухи, что Цзо Маокан совершенно не интересуется сыном от первого брака. Но каждый раз, когда возникает инцидент, компенсации такие щедрые.
http://bllate.org/book/7242/683154
Готово:
