Она всхлипнула и продолжила:
— В тринадцать лет я дала свой первый сольный концерт в музыкальном зале города Юаньцзян. В глазах окружающих внучка Лян Чжэньшэна и дочь Лян Яньчуаня просто обязана была быть выдающейся. Но никто не знал, что ради этого концерта мой дед потратил целых пять миллионов, вложив их в реконструкцию музыкального зала — проект, у которого не было ни малейших перспектив. Билеты на тот концерт не продавались: деду было не до публичности. Он раздал все приглашения своим деловым партнёрам, и зал оказался заполнен под завязку. Никто не слушал мою музыку — они лишь знали, что перед ними стоит внучка Лян Чжэньшэна, а значит, обязаны были аплодировать и восхищаться. Это был не выбор, а правило, долг.
— Они просто хотели тебе добра, — тихо утешил Цзэн Ичжоу.
— Хотеть добра — не значит поступать так!.. — Под действием алкоголя Лян Юйтао стала особенно чувствительной и уязвимой. Она шмыгнула носом и, не обращая внимания на него, продолжила: — Да, у нас есть деньги. Столько, что вместе с ними похоронили и моё собственное достоинство. А потом, наконец, я сбежала в город Цзюцзян, чтобы снова обрести себя… Там я встретила Се Шаокана. Я так его полюбила, что готова была отказаться даже от собственного достоинства. Но… он всё равно не мой.
Она горько улыбнулась и, не думая, прошептала:
— Цзэн Ичжоу, а если бы я полюбила тебя? Было бы так хорошо…
Цзэн Ичжоу отвёл взгляд и больше не смотрел на неё:
— Ты пьяна.
— Я не пьяна, — возразила она и, слегка напрягая руки, повисла на его шее всем телом. Её бицепсы напряглись, и она уверенно прижала свои губы к его губам, слегка лизнув их.
Она соблазняла его:
— Цзэн Ичжоу, поцелуй меня.
— Таотао, ты пьяна, — сказал он.
— Вот видишь, ты снова назвал меня Таотао… Я помню, в ту ночь ты тоже так меня звал, — прошептала она ему на ухо. В её дыхании ощущалась резкая струйка алкоголя, пропитавшая воздух вокруг, но он оставался совершенно безучастным.
Лян Юйтао обиженно надула губы:
— Разве ты не говорил в детстве, что сделаешь всё, чего бы я ни пожелала? Почему теперь это уже не в счёт?
С этими словами она вдруг, с хитрой улыбкой и мутными от вина глазами, обвила ногами его талию и резко прижала его к дивану.
— Ничего страшного, — сказала она, сладко укладываясь на него. — Я могу поцеловать тебя сама.
И, не дожидаясь ответа, она снова поцеловала его. Она не знала, что такое техника, и, словно слепая, просто жадно терлась губами о его губы. Потом, будто этого было мало, она потянулась, чтобы расстегнуть его рубашку и прижаться ближе.
Но не успела она сделать и движения, как Цзэн Ичжоу резко перевернулся и прижал её к дивану.
На этот раз он не отстранил её с холодной рассудительностью. Напротив, он взял инициативу в свои руки и поцеловал её — чётко, уверенно, без малейшего колебания. Его поцелуй был совсем не таким, как её неумелый: он был опытным, мастерским. Их губы переплелись, и оба инстинктивно закрыли глаза.
Первобытный инстинкт заставил Лян Юйтао машинально ответить на поцелуй, одновременно судорожно стаскивая с него пиджак.
Но едва она расстегнула его пиджак, как вдруг раздался щелчок замка входной двери.
Щёлк—
Дверь распахнулась, и в квартиру ворвался лёгкий, беззаботный женский голос:
— Братец, я приехала в Цзюцзян в командировку и решила заглянуть к тебе!
Лян Юйтао сразу узнала этот голос — она слышала его почти десять лет. Перед ней стояла Цзян Яо, приёмная сестра Цзэн Ичжоу.
Юйтао почувствовала себя совершенно разоблачённой. Казалось, каждый раз, когда Цзян Яо появлялась, она неизменно заставала её в самый неподходящий момент.
Например, в девятнадцать лет, на следующий день после того, как она случайно переспала с Цзэн Ичжоу, первым человеком, которого она увидела, выбравшись из его комнаты, тоже была Цзян Яо.
И вот теперь… прямо сейчас.
* * *
Пока Цзян Яо ещё приходила в себя от увиденного, Лян Юйтао молниеносно вырвалась из объятий Цзэн Ичжоу и отползла в самый дальний угол дивана.
В отличие от неё, Цзэн Ичжоу оставался совершенно спокойным. Он неторопливо поднял с пола пиджак, встал и аккуратно повесил его на вешалку в гостиной.
Цзян Яо вскоре тоже овладела собой. Она спокойно присела на корточки и начала собирать с пола разбросанные вещи, кладя их обратно в пластиковый пакет.
— Братец, вы снова с Таотао играете? — с лёгкой улыбкой сказала она, явно пытаясь разрядить обстановку.
— Она немного выпила, — коротко пояснил Цзэн Ичжоу.
Цзян Яо перевела взгляд на Лян Юйтао. Та лежала на диване с закрытыми глазами, щёки её пылали, и было совершенно ясно, что она пьяна.
Лян Юйтао пять лет провела за границей и всё это время Цзян Яо её не видела. Из-за такого долгого разрыва, увидев их вдвоём на диване в столь двусмысленной позе, она по-настоящему растерялась.
— Братец, — осторожно спросила она, — когда Таотао вернулась? Она… теперь живёт у тебя?
Едва Цзян Яо договорила, как Лян Юйтао резко перевернулась на бок и громко вырвало.
Резкий запах рвоты и алкоголя мгновенно заполнил всю гостиную.
Цзэн Ичжоу тут же бросился к ней. На её свитере остались следы, но он даже не поморщился — наоборот, осторожно поднял её и тихо спросил:
— Тебе плохо? Может, съездим в больницу?
Лян Юйтао сквозь дремоту пробормотала:
— Воды…
Цзэн Ичжоу уже собрался встать, чтобы налить воды, но в этот момент другая рука протянула стакан прямо к губам Юйтао. Цзян Яо подсела ближе и заменила его, поддерживая Лян Юйтао:
— Таотао, пей.
Через мгновение она незаметно взяла салфетку и подложила под испачканный ворот свитера, после чего естественно улыбнулась Цзэн Ичжоу:
— Братец, у Таотао всё испачкано. Давай я отведу её переодеться. Тебе, мужчине, неудобно за ней ухаживать. Я же работаю в больнице — хоть и психолог, но ухаживать за больными умею.
— Тогда побеспокойся о ней, — сказал он.
— Какой ещё «побеспокойся о ней»! Таотао же твоя детская подруга, мне за ней ухаживать — сам Бог велел, — ответила Цзян Яо, но тут же, словно осознав что-то, добавила: — К тому же мы ведь втроём с детства вместе росли.
Цзэн Ичжоу ничего не ответил. Цзян Яо поняла намёк и, подхватив Лян Юйтао под руку, повела её наверх, в спальню.
* * *
Проспав около трёх часов, Лян Юйтао наконец открыла глаза. Голова раскалывалась от похмелья, всё перед глазами плыло, и последнее, что она помнила, — это ужин в «Фэнъюане». А теперь она уже лежала в квартире.
Потирая виски, она собралась встать, чтобы налить себе воды, но вдруг заметила на диване в спальне чей-то силуэт. Тот сидел спиной к ней, и длинные чёрные волосы ниспадали до пояса. Юйтао не сразу узнала её и машинально спросила:
— Кто вы…?
Услышав шорох, девушка медленно обернулась и, улыбнувшись своими прекрасными глазами, сказала:
— Таотао, неужели за пять лет разлуки ты забыла свою детскую подружку?
Лян Юйтао на секунду замерла, а потом радостно воскликнула:
— Цзян Яо! Ты как здесь оказалась?
— Это же квартира братца. Я часто заезжаю сюда, когда бываю в Цзюцзяне. Со временем это стало привычкой. Сегодня как раз приехала в командировку и решила заглянуть… И вот повстречала тебя.
Слова Цзян Яо невольно вызвали у Лян Юйтао чувство неловкости. Казалось, будто Цзян Яо — хозяйка этого дома, а она, Юйтао, — всего лишь гостья.
Цзян Яо освободила место на диване и жестом пригласила её сесть. Когда Юйтао устроилась рядом, Цзян Яо поправила волосы и тихо спросила:
— Кстати, когда ты вернулась?
Лян Юйтао нервно теребила пальцы:
— Полторы недели назад. Учёба за границей закончилась, и как раз в музыкальном колледже Университета Цзюцзян открылась вакансия профессора — вот и вернулась. А ты как? Расскажи о себе.
— Со мной… — Цзян Яо улыбнулась с горечью. — Я окончила психологию и теперь работаю в больнице города Юаньцзян. Дядя Цзэн устроил меня туда. У меня, сироты, нет таких возможностей, как у тебя. Я не могу позволить себе «яркую жизнь». Мне достаточно стабильной работы, замужества и детей — и всё, жизнь пройдёт.
Лян Юйтао не знала, что ответить. Она прекрасно знала историю Цзян Яо: родители погибли рано, старшая сестра пропала без вести — её похитили. В тринадцать лет Цзян Яо одна добралась из далёкой горной деревни до Юаньцзяна, чтобы найти семью Цзэн Чжао — её родители когда-то помогли ему разбогатеть с нуля. Цзэн Чжао, помня эту услугу, принял девочку в свою семью и воспитывал как родную дочь.
Лян Юйтао мягко улыбнулась:
— Цзян Яо, тебе ведь даже полгода меньше меня. Нам всего по двадцать четыре — как можно уже думать о замужестве и детях? Это же не повод для уныния.
— Тебе легко говорить. На тебя никто не давит, у тебя нет таких забот. Дядя Цзэн, конечно, относится ко мне как к дочери, но рано или поздно я должна выйти замуж… если только…
Она не договорила, но обе прекрасно понимали, что она имеет в виду.
Лян Юйтао, зная её чувства, продолжила:
— Если только Цзэн Ичжоу не женится на тебе? Это даже неплохая идея — «свою воду не лей в чужое поле». К тому же в детстве вы ведь были обручены. Помнишь, в школе все шутили, что ты его «невеста с детства»?
— Это были просто детские шутки. В наше время уже нет таких вещей, как «невеста с детства», — сказала Цзян Яо и попыталась встать, но неудачно споткнулась и больно ударилась, снова рухнув на диван.
— Ты в порядке? — встревоженно спросила Лян Юйтао.
— Всё нормально, — скривившись от боли, улыбнулась Цзян Яо и придержала колено.
— Может, позвать Цзэн Ичжоу?
Услышав это, Цзян Яо поспешно схватила её за руку:
— Нет-нет, не зови его! Пожалуйста!
— Ты что-то от него скрываешь? — по выражению лица Цзян Яо Юйтао сразу поняла: дело нечисто.
— Нет, ты ошибаешься. Просто… — Цзян Яо мягко улыбнулась и похлопала по левой ноге. — Пять лет назад я попала в аварию. Эта нога чуть не сломалась — до сих пор в ней стоит металлическая пластина. Я не хочу, чтобы братец волновался. Когда это случилось, он из-за меня столько пережил… Лучше не рассказывать ему о мелких болях.
Выслушав её, Лян Юйтао почувствовала, как сердце её тяжелеет. Она долго молчала, а потом тихо произнесла:
— Он… действительно заботится о тебе.
Цзян Яо на мгновение смутилась и поспешила сменить тему:
— Кстати, Таотао, ты сейчас живёшь у братца?
http://bllate.org/book/7232/682389
Готово:
