Бо Минь прислонился к косяку и, подняв левую руку, большим пальцем махнул в сторону Фэй Наньсюэ:
— Передай ей право собственности на отель и управление им — и я немедленно всё оформлю.
— Да ты ещё спи! — резко оборвала его Ань Цин.
Бо Минь пожал плечами с безразличным видом, протянул руку и отвёл Фэй Наньсюэ за спину, полностью загородив её от Ань Цин.
Фэй Наньсюэ опустила глаза и быстро вышла из комнаты — ей не терпелось уйти.
Ань Цин не впервые видела этот жест Бо Миня.
Ещё в старших классах школы Бо Минь и Фэй Наньсюэ угодили в переделку, и их вызвали к родителям. У Бо Миня родителей не было, а вот Фэй Гаоци и Ань Цин пришли. Ань Цин начала отчитывать Фэй Наньсюэ, но юноша вытянул руку и спрятал девушку за своей спиной.
Тогда Бо Минь уже был высоким. Он смотрел на Ань Цин сверху вниз — взглядом дикого зверя из лесной чащи: жестоким и не терпящим вторжения.
Сейчас Бо Минь — наследник богатейшего рода, знаменитость, на которую все обращают внимание. Он многое изменил, но остался прежним.
Вот этот жест, вот этот взгляд — точно такие же, как тогда.
Маленький волчонок вырос. И что страшнее всего — теперь у него есть сила, чтобы противостоять им.
Ань Цин невольно сделала несколько шагов назад.
*
Покидая виллу, Фэй Наньсюэ обернулась на здание. Раньше дом был светло-серым, но «стараниями» Ань Цин превратился в молочно-жёлтый. Из-за стремительного развития Цзянчэна повсюду шли ремонты и стройки, пыль стояла столбом. Молочно-жёлтые стены постепенно потемнели и снова стали грязно-серыми.
И никто больше не мог позволить себе заново покрасить фасад.
Желание Ань Цин сохранить молочно-жёлтый цвет так и осталось несбыточной мечтой.
Перед глазами Фэй Наньсюэ мелькнула костистая рука с чётко очерченными суставами. Пальцы рассекли воздух, обрезая силуэт дома до неузнаваемости.
Затем низкий голос прозвучал прямо у неё в ушах:
— Ты заперла себя в этом доме на несколько лет… Ты что-то искала?
Авторские комментарии:
Фэй Наньсюэ (очень серьёзно): Бо Минь всегда вежлив: надевает бахилы, использует уважительные обращения и даже говорит «пожалуйста».
Бо Минь-младший: Моя невеста уже умеет отвечать с сарказмом. [гордое лицо]
Сердце Фэй Наньсюэ заколотилось, словно приливная волна, и страх накрыл её с головой. Она нервничала и хотела отстраниться от Бо Миня, но в спешке правая нога соскользнула — каблук застрял между камнями на дорожке, и она чуть не упала в кусты.
К счастью, Бо Минь подхватил её. Его широкая ладонь сжала её запястье — без всякой ткани между кожей и кожей. Жар его ладони проник прямо под кожу, будто вплелся в её кровоток и заставил пульс биться быстрее.
Как только она устояла на ногах, он тут же отпустил её.
Фэй Наньсюэ ожидала, что сейчас последует очередной «миньский» ответ, но мужчина ничего не сказал. Он лишь слегка приподнял подбородок, давая понять, что пора садиться в машину.
Он не стал настаивать на вопросе и не проявил любопытства. Словно только что заданный вопрос был миражом, плодом её воображения.
Фэй Наньсюэ приоткрыла рот, собираясь поблагодарить, но вместо этого вырвался другой вопрос:
— Почему ты…
Бо Минь повернулся и посмотрел на неё, ожидая продолжения.
В этот момент появились Альфа и Бета. Фэй Наньсюэ почувствовала, что дальше говорить было бы неуместно, и проглотила слова:
— Спасибо, что поддержал меня.
Бо Минь слегка повернул запястье и открыл дверцу машины:
— Садись.
*
После отъезда с виллы Бо Минь выглядел явно не в духе. Он положил руку на подлокотник, оперся подбородком на ладонь, прикрыл глаза — то ли думал о чём-то, то ли дремал.
В общем, выглядел так, что Фэй Наньсюэ не решалась его беспокоить.
Она сидела рядом и смотрела на свою правую ногу.
Белый атласный туфель испачкался — на поверхности остались серо-чёрные следы от камней. Она шевельнула ногой и почувствовала знакомую боль в ахилле — ноющую, глубокую.
Старая травма. Её правая нога была слабой, реакция замедленной, поэтому она даже не могла водить машину.
А ведь её мама была не только выдающимся инженером-автомобилестроителем, но и талантливой автогонщицей. А она сама не может сесть за руль — в этом есть горькая ирония.
Когда она вернулась из Франции, произошла серьёзная авария. Тело получило множественные повреждения, а правую ногу пронзил острый конец зонта, лежавшего в салоне. Врачи даже рассматривали ампутацию. Если бы не известный хирург, случайно оказавшийся в Цзянчэне на конференции, Фэй Наньсюэ, возможно, пришлось бы, как Гамме, заменить ногу протезом.
Реабилитация тоже далась с трудом. Каждый шаг на правой ноге ощущался так, будто она наступает на осколки стекла. На каждом занятии по восстановлению глаза наполнялись слезами, но она ни разу не вскрикнула — просто терпела.
Однажды реабилитолог, видя, как ей тяжело, посоветовал ей присоединиться к группе поддержки для людей с травмами. Там были такие, как она, и те, кто потерял части тела. Однажды кто-то затронул болезненную тему: насколько далеко общество готово принять людей с ограниченными возможностями?
Кто-то сказал: даже если инвалиды проходят усиленную реабилитацию и становятся почти неотличимы от здоровых, им всё равно отказывают в определённых правах.
Например, инвалид не может стать телохранителем или полицейским.
Фэй Наньсюэ запомнила тот разговор навсегда. Даже сейчас она отчётливо видела перед глазами: зелёные складные стулья, четыре кадки с растениями по углам двадцатиметровой комнаты, кондиционер, который время от времени «кашлял».
Тот, кто поднял эту тему, кажется, был именно Гамма. Она помнила, что он работал сапёром, получил ранение при выполнении задания и ушёл со службы.
Но больше всего ей запомнилась сама мысль о лишении прав.
Разве она сама не была одним из таких? После аварии отель «Лика» сменил владельца.
У неё отобрали имущество, здоровье, а затем и свободу с выбором.
Если бы не та случайная прогулка по торговой улице два дня назад, не подняла бы она голову на крики толпы… Возможно, её продолжали бы выжимать, пока не высосут всю кровь, не раскрошат кости и не останется ничего, что можно было бы взять.
Именно поэтому она так удивилась, увидев Гамму телохранителем Бо Миня. Это казалось невозможным — но Бо Минь сделал это возможным и показал всему миру, что такое возможно.
Фэй Наньсюэ шевельнула правой ногой.
То, что она так упорно пыталась доказать, он сделал лучше неё.
Она отвела взгляд и посмотрела назад — на груду вещей в багажнике.
Она вывезла всё из дома и теперь негде остановиться. Если отвезти вещи к Хэ Вэйсюнь, дедушка наверняка заметит. А он слишком проницателен — сразу поймёт, что помолвка с Бо Минем — лишь союз ради спасения, а не настоящие чувства.
Дедушка и так уже сомневается в её целях.
И в другое место нельзя. После вчерашней помолвки за ней следят сотни глаз. Любое её движение будет замечено — не скроешься.
Она тяжело вздохнула — громче, чем хотела. Бо Минь приоткрыл глаза, складка на веке стала глубже. Он посмотрел на Фэй Наньсюэ:
— От такого вздоха небо почернеет.
Фэй Наньсюэ задумчиво размышляла, как быть, но при этих словах невольно улыбнулась.
— Да ладно тебе, — тихо возразила она.
— О чём так долго думаешь? — Он откинулся на сиденье, положил руку на подлокотник и начал постукивать пальцами по поверхности — чёткие, решительные удары.
Она открыла рот, но не знала, как правильно начать.
Бо Минь перестал стучать. Он бросил на неё короткий взгляд:
— Есть одно дело. Помоги.
— Хорошо, — кивнула она.
— Я ещё не сказал, о чём речь, — приподнял он бровь.
— Вряд ли ты хочешь меня продать. Мы же союзники — хоть немного доверия должно быть, — подняла она на него глаза.
Он тихо рассмеялся и приложил тыльную сторону ладони к подбородку:
— Через несколько дней улетаю на соревнования за границу. Дома остались несколько кур. Посмотри за ними.
— Куры?
Фэй Наньсюэ удивилась. Кто вообще держит кур в особняке? Бо Минь всегда действует нестандартно.
Она не знала, какие это куры, но кивнула в знак согласия.
— Ненадолго. Их смотритель застрял с визой в Австралии. Как только прилетит — можешь прекращать кормить, — пояснил он.
На кур нанимают специального смотрителя из Австралии? Какой же это редкий породистый птичий выводок? А вдруг она плохо за ними ухаживает?
Фэй Наньсюэ колебалась и объяснила причину своих сомнений. Бо Минь достал телефон:
— Добавься ко мне в вичат. Скину тебе аккаунт смотрителя.
Теперь все сомнения исчезли. Фэй Наньсюэ взяла свой телефон и добавила Бо Миня в контакты.
После подтверждения она увидела его никнейм.
Фэй Наньсюэ незаметно сдвинулась в сторону, стараясь, чтобы он не заметил её движений. Она нажала на его аватар — фотография с гонок, огромная цифра «97» по центру, которую невозможно не заметить.
Ник — просто «9».
Она замерла. Сердце забилось быстрее.
Этот ник он использовал целых девять лет. Ещё в школе его QQ-ник был «9». Она однажды спросила, что означает эта цифра.
Он ответил, что это осень — ведь осень начинается в сентябре, поэтому он и выбрал «9».
Фэй Наньсюэ снова посмотрела на номер «97» на гоночной машине.
Он — 9, она — 7. Два номера рядом… трудно не задуматься.
В этот момент на экране появилось сообщение от Бо Миня. Он прислал ей контакт.
Она подняла глаза:
— Это смотритель?
Он кивнул.
Фэй Наньсюэ добавила контакт, но тот пока не отвечал. Она убрала телефон и, делая вид, что спрашивает между прочим, произнесла:
— Мне всегда было интересно… Как ты выбрал номер своей гоночной машины?
Бо Минь, казалось, безучастно листал ленту, но при её словах, возможно, слегка замер.
Или ей показалось. В следующее мгновение он уже снова был самим собой — дерзким и самоуверенным.
— Когда я пришёл в команду, осталась только эта машина, — сказал он.
Значит, она ошиблась. Конечно, не может быть такого совпадения.
Машина вскоре подъехала к Чжулигуаню. У самых ворот навстречу им вырулил «Майбах» и резко затормозил, перекрыв дорогу. Альфа взглянул в зеркало заднего вида на Бо Миня. Тот махнул рукой:
— Остановись.
Альфа послушно припарковался у обочины. Фэй Наньсюэ выглянула в окно и увидела спешащего к ним Бо Юэ.
Бо Юэ выглядел как обычно, разве что на левой скуле проступал синяк. Он надел чёрные очки в тонкой оправе, которых обычно не носил, — пытался скрыть следы побоев.
Бесполезно.
Сквозь стекло Бо Юэ сразу заметил Фэй Наньсюэ. Он поднял глаза на дверцу и потянул за ручку. Машина была на замке — сколько он ни тянул, дверь не поддавалась.
Тогда он перешёл на удары — начал сильно стучать в стекло.
— Фэй Наньсюэ, выходи! Мне нужно с тобой поговорить! — негромко крикнул он.
Фэй Наньсюэ почувствовала неловкость.
Бо Юэ перекрыл им выезд прямо у входа в жилой комплекс — место оживлённое. Прохожие с интересом поглядывали на происходящее, и скоро это станет поводом для новых слухов.
А Бо Минь скрестил руки на груди и наблюдал со стороны, будто всё это его не касалось. Он позволял Бо Юэ стучать в дверь.
Наконец, тот устал и перестал.
Затем Бо Юэ начал звонить Фэй Наньсюэ. Её телефон вибрировал без остановки — звонок за звонком.
Два автомобиля стояли у ворот, мешая проезду. Охрана и сотрудники управляющей компании подошли, вежливо прося освободить проезд. Бо Юэ холодно отказался и даже перестал отвечать.
Фэй Наньсюэ не выдержала и нажала кнопку опускания стекла:
— Бо Юэ, отъедь в сторону. Я выйду и поговорю с тобой.
Бо Минь наконец взглянул на Фэй Наньсюэ. Увидев, что она выходит, он последовал за ней.
Они встали втроём у обочины.
Бо Юэ потянулся, чтобы взять Фэй Наньсюэ за руку, но Бо Минь перехватил его движение.
— Кто здесь первым лезет в драку? — спросил он.
Бо Юэ, увидев его руку, невольно коснулся синяка на щеке.
Вчерашнее унижение ещё жгло в памяти. Всю жизнь он был избранным — все им восхищались, завидовали. А на помолвке он унизился до предела и был привязан к стулу, чтобы наблюдать за церемонией.
Если бы он смог это стерпеть, худшим всё равно оставалось поведение Бо Миня.
Бо Минь поставил перед ним миску и приклеил бумажку: «Обида на похищение невесты непримирима. Все, кто согласен — кладите деньги. Собранная сумма пойдёт в благотворительный фонд Цзянчэна».
Огромная миска быстро наполнилась сотнями купюр, и лицо Бо Юэ посинело от ярости.
Все, кто раньше заискивал перед ним, теперь радостно бросали деньги. В тот момент он почувствовал высшую степень позора.
Только Бо Минь… Только он всегда умел наступать на самые больные места.
http://bllate.org/book/7211/680805
Готово:
