Сяо Ванлань подумала про себя: «Сейчас ты называешь его стариком, а ведь скоро сама выйдешь за этого самого старика замуж». Однако об этом она, разумеется, не могла сказать Фу Шу Юэ и потому просто сменила тему:
— На самом деле я пришла сегодня ещё по одному делу. Хочу кое-что у тебя спросить.
Фу Шу Юэ на мгновение замерла, всё ещё держа в руке цветущую веточку, и с недоумением посмотрела на неё.
Сяо Ванлань продолжила:
— Я решила сдавать женский экзамен и пришла попросить у тебя совета.
Веточка выскользнула из пальцев Фу Шу Юэ и упала на землю. Она долго молчала, а потом наконец спросила:
— Ты ведь не шутишь?
Сяо Ванлань подхватила кусочек фаршированного лотосового корня и засунула его в раскрытый рот подруги, улыбнувшись:
— Абсолютно серьёзно. Ешь скорее, а потом как следует расскажи мне всё.
Фу Шу Юэ уже проходила через это и имела соответствующий опыт. К тому же она была разговорчива и теперь говорила без остановки, словно река, вышедшая из берегов.
Сяо Ванлань внимательно слушала полдня, но чем дальше, тем больше унывала.
По словам Фу Шу Юэ, у Сяо Ванлань слишком слабая база, да и последние годы она почти ничего не училась. Чтобы сдать женский экзамен в следующем году и занять достойное место, потребуется чудо. Сама Фу Шу Юэ в своё время считалась известной по всему Чанъаню талантливой девушкой, но даже ей пришлось два года упорно готовиться, прежде чем она заняла лишь четвёртое место во втором списке.
До начала женского экзамена в марте следующего года оставалось меньше полугода. Даже если Сяо Ванлань начнёт учиться день и ночь, это вряд ли поможет.
Заметив, что Сяо Ванлань сидит поникшая, словно побитый инеем овощ зимой, Фу Шу Юэ почувствовала, что перегнула палку, и поспешила утешить её:
— На самом деле шанс всё же есть. Весь этот мир и так твой, так что какой смысл в одном лишь женском экзамене? Ты можешь устроить всё так, как тебе заблагорассудится.
— Тогда мне стоило бы сразу попросить брата пожаловать мне чин, — тихо ответила Сяо Ванлань, опустив голову. Её голос прозвучал безжизненно и устало.
— Я же сама перед братом поклялась, что сдам экзамен честно. Если теперь буду списывать или подтасовывать результаты, разве он не станет смеяться надо мной?
Плечи Фу Шу Юэ тоже опустились.
— Тогда действительно трудно… Разве что найдётся великий бессмертный, который поможет тебе.
Едва она произнесла эти слова, как вдруг вспомнила что-то важное, резко вскочила и радостно воскликнула:
— Великих бессмертных, конечно, не сыскать, но ты можешь нанять толкового наставника! Говорят: «Одно слово от мудреца стоит десяти лет учёбы». Пусть кто-то направит тебя — это всё равно лучше, чем ты сама будешь блуждать вслепую.
Глаза Сяо Ванлань тут же загорелись. Она немедленно поблагодарила Фу Шу Юэ:
— Сестра Фу, твой совет — просто находка! Если однажды я всё же сдам экзамен, обязательно отблагодарю тебя.
Фу Шу Юэ не стала отказываться от благодарности и кивнула в знак согласия.
Сяо Ванлань заметила, что солнце уже клонится к закату, и, поняв, что пора уходить, быстро упомянула ещё и о цзюйцюй, после чего встала, собираясь проститься.
Фу Шу Юэ, увидев, что та уходит, окликнула её:
— Погоди! Я чуть не забыла — Алуань просила передать тебе одну вещь. Подожди немного, я сейчас принесу. Сегодня я пригласила и её, но она сказала, что пойдёт в храм Цзинъань, чтобы отблагодарить богов за исполненное обещание, и не сможет прийти.
«Храм Цзинъань…» — эти три слова ударили Сяо Ванлань, словно гром среди ясного неба, и приковали её к месту.
На лице её отразилось крайнее изумление, и она, словно потеряв дар речи, пробормотала:
— Она… она всё равно пошла в храм Цзинъань?
В прошлой жизни Чжао Луань отправилась в храм Цзинъань и там была похищена бандитами. Её нашли лишь спустя день.
Хотя семья герцога Чжао заявила, что Чжао Луань получила лишь лёгкие раны, слухи всё равно поползли по городу. Уязвимая по натуре Чжао Луань не вынесла пересудов и вскоре решила уйти в монастырь. Никто не мог её переубедить — она твёрдо решила принять постриг.
Тогда до свадьбы Сяо Ванлань и Гу Шу оставалось совсем немного.
После происшествия Сяо Ванлань навестила Чжао Луань и, услышав о её намерении стать монахиней, сказала стоявшему рядом Гу Шу, что после примерки свадебных нарядов они снова придут в дом герцога Чжао.
Но Гу Шу вдруг пришёл в ярость, швырнул красные свадебные одежды к её ногам и, с глазами, полными боли и гнева, спросил:
— Разве ты ещё не причинила ей достаточно зла? Зачем тебе снова туда идти — чтобы похвастаться?
Позже Сяо Ванлань узнала, что Чжао Луань отправилась в храм Цзинъань именно потому, что была подавлена известием об их помолвке.
Но в этой жизни помолвки уже не было.
Почему же Чжао Луань всё равно пошла в храм Цзинъань?
Этот храм был кошмаром для Чжао Луань — и для неё самой тоже.
Автор примечание: ла-ла-ла
Жун Ся заметила, что её госпожа, выйдя из резиденции наследной княгини Дэлунь, всё это время пристально смотрит на ароматный мешочек в руках и, похоже, глубоко задумалась.
Мешочек был красив, но так пристально разглядывать его — странно. В нём ведь не вырастет цветок! Не выдержав, служанка спросила:
— Госпожа, на что вы так пристально смотрите?
Сяо Ванлань, услышав вопрос, очнулась. Она улыбнулась Жун Ся и покачала головой:
— Ни на что особенного.
Но пальцы её ещё крепче сжали мешочек.
Внутри него лежал оберег из храма Цзинъань. Она уже успела его осмотреть. Фу Шу Юэ сказала, что Чжао Луань заказала его специально для неё.
Значит, в этот раз Чжао Луань отправилась в храм Цзинъань, чтобы отблагодарить богов… из-за неё?
Хотя помолвки с Гу Шу больше не существовало, и даже сроки немного изменились, Чжао Луань всё равно пошла в храм Цзинъань! Встретит ли она там снова бандитов?
Чем больше Сяо Ванлань думала об этом, тем тревожнее становилось у неё на душе. Каждый стук копыт за окном кареты будто отдавался прямо в её сердце, подгоняя её.
Воздух в карете стал душным. Она не выдержала, откинула занавеску, чтобы проветриться, и вдруг увидела, как мимо проезжает старик с длинной бородой.
Сяо Ванлань узнала его — и очень хорошо. Его звали Ли Дунъян, он занимал пост министра церемоний и, благодаря своему литературному таланту, часто находился при дворе, составляя императорские указы и эдикты.
Мысли Сяо Ванлань понеслись вскачь. Она высунулась из окна и окликнула его:
— Министр Ли!
Ли Дунъян, прихлёбывая из фляги и уже готовый сочинить стихотворение в приподнятом настроении, вздрогнул от неожиданного оклика.
Он резко натянул поводья и недовольно обернулся, чтобы посмотреть, кто осмелился нарушить его вдохновение. Но увидев, как из кареты ловко выпрыгивает человек и быстро идёт к нему, он на миг замер.
Алкогольное опьянение мгновенно прошло. Узнав Сяо Ванлань, он поспешно спрыгнул с коня.
— Ваше… вторая госпожа.
Сяо Ванлань не стала тратить время на пустые слова. Она вырвала у Ли Дунъяна плеть и быстро сказала:
— Министр Ли, одолжите мне вашего коня.
Ли Дунъян не успел и рта раскрыть, как она уже сидела в седле. Он беспомощно развел руками:
— А как же я тогда доберусь домой?
Сяо Ванлань, не оглядываясь, крикнула следовавшей за ней Жун Ся:
— Когда Жун Ся закончит свои дела, она отвезёт вас домой. Жун Ся, ступай в Министерство наказаний, найди Гу Шу и скажи ему, чтобы он как можно скорее привёл людей из Управления по поимке преступников в храм Цзинъань.
Жун Ся не хотела отпускать госпожу одну и поспешила уговорить её:
— Госпожа, что случилось? Может, лучше сначала вместе с вами сходим в Министерство наказаний к господину Гу, а потом уже отправимся в храм Цзинъань?
Сяо Ванлань взглянула на закатное небо и твёрдо ответила:
— Боюсь, не успеем… Беги скорее за подмогой.
С этими словами она резко хлестнула коня и помчалась вперёд.
Жун Ся, поняв, что уговорить госпожу не удастся, больше не колебалась. Она схватила Ли Дунъяна за руку и затащила в карету, приказав вознице:
— В Министерство наказаний! Как можно быстрее!
Осенью и зимой дни коротки, и к часу Шэнь (около 15–17 часов) чиновники уже расходились по домам. Ли Дунъян как раз возвращался из Министерства церемоний, когда его остановила Сяо Ванлань. Однако Гу Шу всегда был примером прилежания и дисциплины — даже в самые лютые метели он не покидал ведомство раньше часа Шэньмо (около 17–19 часов).
Сяо Ванлань рассчитывала именно на это. Кроме того, Министерство наказаний находилось недалеко, и у Гу Шу под рукой были силы Управления по поимке преступников.
Гу Шу действительно ещё находился в Министерстве наказаний. Наступали сумерки, в кабинете горели свечи, и он внимательно изучал одно из дел.
Рядом в кресле сидел молодой человек в белоснежном парчовом халате и неторопливо пил свежезаваренный чай. Его лицо было спокойным, он молчал, ожидая, пока Гу Шу дочитает дело.
Это было дело о коррупции младшего чиновника Министерства финансов. Хотя должность младшего чиновника была всего лишь шестого ранга, расследование затронуло заместителя министра финансов Цзян Чэнлу. А Цзян Чэнлу был человеком Ван Линьфу. Если копнуть глубже, дело примет серьёзный оборот.
Гу Шу нахмурился ещё до середины чтения и перестал постукивать пальцами по столу.
Поразмыслив, он отложил дело и сказал:
— Даже свалить одного Цзян Чэнлу будет нелегко. Если попытаться сразу поймать и большую, и мелкую рыбу, можно подавиться рыбьей костью.
Молодой человек поставил чашку на стол и небрежно произнёс:
— Значит, сеть надо стягивать медленнее. Не стоит пугать рыбу раньше времени. Как только Цзян Чэнлу узнает, что вы за ним следите, он наверняка предпримет какие-то шаги.
Гу Шу молча усмехнулся и слегка кивнул в знак согласия, после чего снова углубился в чтение дела.
В этот момент снаружи послышались быстрые шаги, и его ближайший охранник Цзян Ань доложил:
— Господин, девушка Жун Ся из свиты Великой принцессы просит вас принять её.
Гу Шу на мгновение замер, взглянул в окно на сгущающиеся сумерки и подумал: «Почему она пришла именно сейчас?»
Неужели из-за того полукруглого нефритового жетона? Он думал, что скоро найдёт его, но поиски ни к чему не привели. Неужели Сяо Ванлань прислала Жун Ся напомнить ему?
Гу Шу аккуратно сложил дело и приказал:
— Пусть войдёт.
Жун Ся уже изнывала от тревоги у ворот Министерства наказаний. Увидев Гу Шу, она без промедления упала перед ним на колени.
Как служанка Великой принцессы, она никогда раньше не кланялась Гу Шу так низко, но сейчас была совершенно растеряна и видела в нём единственную надежду.
— Господин Гу, наша принцесса просит вас немедленно повести людей из Управления по поимке преступников в храм Цзинъань! Пожалуйста, поторопитесь! Принцесса сама поскакала туда верхом. Я боюсь, что случилось что-то ужасное. Если с ней что-нибудь случится, я умру десятью смертями и всё равно не искуплю своей вины!
Она говорила чётко, но глаза её уже покраснели от слёз.
Почему Сяо Ванлань вдруг одна поскакала в храм Цзинъань? И почему прислала служанку передать ему такой странный приказ?
Времени на размышления не было. Гу Шу немедленно встал и приказал Цзян Аню:
— Возьми мой жетон и немедленно собери людей из Управления по поимке преступников.
Цзян Ань ушёл выполнять приказ.
Гу Шу вышел из-за стола и взглянул на всё ещё стоявшую на коленях Жун Ся:
— Вставай, говори.
Жун Ся поднялась и вытерла слёзы рукавом.
Гу Шу спросил:
— Почему принцесса в это время поехала в храм Цзинъань?
Жун Ся сама не знала настоящей причины и могла лишь предположить:
— Принцесса услышала от наследной княгини Дэлунь, что сегодня госпожа Чжао пошла в храм Цзинъань, чтобы отблагодарить богов. По дороге обратно во дворец она была какая-то рассеянная. А потом вдруг отобрала коня у министра Ли, велела мне найти вас и сама поскакала в храм Цзинъань. Больше я ничего не знаю…
Она снова всхлипнула, и вина за то, что не остановила госпожу, накрыла её с новой силой.
— Принцесса сказала, что боится опоздать… А я должна была её остановить! Почему я не сделала этого…
Гу Шу закрыл глаза. Его лицо потемнело. Он стоял молча, пока Цзян Ань не вернулся с докладом. Тогда он слегка кивнул и первым вышел из кабинета.
Он шёл быстро и решительно. Ночной ветер развевал полы его халата, и они шуршали, словно шёпот тревоги.
Тем временем Сяо Ванлань мчалась к храму Цзинъань. Примерно через полчаса она наконец увидела главные ворота храма.
Небо уже совсем потемнело, и в пяти шагах ничего не было видно. К счастью, храм был совсем рядом, и в его окнах ещё мерцал свет свечей.
Конь Ли Дунъяна оказался отличным скакуном, да ещё и сообразительным — ночью он несся так же уверенно, как и днём. Говорили, что иногда, когда Ли Дунъян после пирушки падал в беспамятстве, конь сам находил дорогу домой.
От главных ворот начиналась каменная лестница — сто ступеней. Независимо от того, был ли ты простолюдином или знатным вельможей, чтобы войти в храм, нужно было подняться пешком — в знак искренности.
Поскольку верхом ехать дальше было нельзя, Сяо Ванлань привязала коня к красной сосне у ворот и, подобрав подол, быстро побежала вверх по ступеням.
В храме как раз проводили вечернюю молитву. Главные ворота были заперты, и изнутри доносились монотонные звуки чтения сутр и стук деревянной рыбы. Сяо Ванлань не стала церемониться и громко постучала в кольцо на двери.
Вскоре открылась боковая дверь сторожки, и вышла монахиня в простой одежде лет тридцати.
Увидев Сяо Ванлань, она сложила ладони и медленно произнесла:
— Амитабха. Дочь моя, зачем ты пришла в храм в столь поздний час?
http://bllate.org/book/7186/678662
Готово:
