Бывшая старейшина пика Тяньсюань Сяо Юй, лишившись опоры и не обладая особыми способностями, одним махом рухнула с вершины. Все, кого она когда-то обидела, теперь один за другим топтали её, а затем кто-то бросил в Ледяную Бездну Крайнего Севера, нанеся ещё и удар мечом прямо в грудь.
Кровь на её груди почти застыла от снега Бездны, и уже невозможно было понять, теряет ли она чувствительность из-за потери крови или из-за толстого слоя льда и снега.
Её глаза остекленели, а в сознании ярко всплывали картины прошлой жизни, когда за ней, словно за звездой, следовали все. Но вдруг на горизонте вспыхнул золотистый свет схождения — знак того, что кто-то достиг Бессмертия. И этим кем-то оказался тот самый юный культиватор, которого она когда-то держала под ногой, заставляя дышать лишь тем воздухом, что позволяла.
В тот самый день, когда её бывший подчинённый вознёсся к небесам, она, некогда дерзкая и всесильная госпожа Секты Линъюньцзун, умирала в одиночестве, похороненная под бескрайними снегами. Никакой жалости.
Она горько сожалела.
Первое — что предалась праздности и расточила свой великий дар.
Второе — что не проявила должного уважения к отцу и не была добра к братьям, из-за чего теперь умирала, никому не нужная.
Третье…
Третье…
В её сознании возник образ человека в белоснежной одежде ученика Секты Линъюньцзун с синими окантовками. Тот изящный силуэт, пронзительная, как клинок, решимость и знакомые… но оттого ещё более пугающие глаза…
Третье сожаление — не следовало обижать того человека…
Неизвестно, сколько времени прошло, но второй старейшина Сяо, отправившийся отстаивать честь Сяо Юй, вернулся на пик Тяньсюань вместе с Чжэньцзюнем Минханем.
Старейшина Сяо схватил Чжэньцзюня за ворот и, не давая вырваться, волоком притащил его к постели дочери, громко ругаясь:
— Ты же не приложил всех усилий! Почему Юйэр в таком состоянии? Моя дочь ушла к вам на пик Цуйюньфэн живой и здоровой, а вернулась вот в чём! Неужели я не имею права спросить?
— Я же дал ей пилюлю для защиты меридианов! Разве она её не приняла? — возразил Чжэньцзюнь Минхань, глядя на лежащую без сознания Сяо Юй. Увидев её бледное лицо, он сильно встревожился: — Как такое возможно?
— Ты ещё спрашиваешь, как такое возможно?! Я сам хочу спросить тебя! — закричал второй старейшина Сяо, тыча пальцем прямо в нос Чжэньцзюня. — Минхань! Я ведь твой старший брат по секте! Да, Юйэр обидела твою ученицу — это неправильно. Но разве ты, будучи её дядей по секте, должен был так жестоко её наказывать? Есть ли у тебя хоть капля уважения ко мне, старшему брату?
Чжэньцзюнь Минхань и так чувствовал себя виноватым, а теперь ещё и покраснел от стыда. Он не стал оправдываться, а лишь шагнул вперёд и проверил пульс Сяо Юй. С удивлением он произнёс:
— Странно… Я лишь немного её напугал. Даже если и приложил чуть больше силы, чем нужно, такого быть не должно… — Он ещё раз осмотрел её тело и добавил: — Брат, посмотри сам: её сердечные меридианы почти не повреждены, внутренняя ци в порядке. Причина обморока точно не во мне…
Он помолчал, бросил взгляд на лицо второго старейшины Сяо и тихо пробормотал:
— Даже если я и виноват отчасти, это всё равно не главная причина. Брат, не упусти из виду истинного виновника…
Второй старейшина Сяо и сам уже проверял тело дочери и знал, что внешне с ней всё в порядке. Он притащил Минханя сюда не столько для выяснения причин, сколько чтобы выместить гнев и заодно выведать, не случилось ли чего ещё с его дочерью на пике Цуйюньфэн.
Напоминание Минханя заставило его вспомнить: у Сяо Юй всегда была при себе одна внешняя ученица, которую она держала рядом день и ночь. Но вчера, вернувшись, дочь сама пожаловалась на эту девушку. Однако он был так занят допросом разбойников, напавших на неё, что не успел разобраться с этой ученицей.
Подумав об этом, второй старейшина Сяо решил вызвать её для допроса. Оглянувшись, он заметил в углу спящую Ци Юйлянь.
Старейшина холодно фыркнул и щелчком пальца пробудил её.
Ци Юйлянь крепко спала, но вдруг почувствовала резкую боль в переносице — будто иглой укололи. Она вздрогнула и проснулась, не успев даже сообразить, что происходит, как почувствовала на себе два пристальных взгляда.
Потёрши глаза, она подняла голову и увидела перед собой второго старейшину Сяо и Чжэньцзюня Минханя, смотрящих на неё с явным недовольством.
В голове у неё словно гром грянул. Она тут же упала на колени и стала молить о прощении:
— Простите, второй старейшина! Ученица… ученица не хотела…
— Ци Юйлянь, — медленно произнёс второй старейшина Сяо, и его голос стал неожиданно спокойным — совсем не таким, как при разговоре с Минханем. — Ты ведь знаешь, что я всегда тебя недолюбливал. Если бы не Юйэр, ты никогда бы не осталась на пике Тяньсюань.
— Ученица… ученица просто ужасно устала… — Ци Юйлянь, плача, подползла к ногам старейшины и обхватила их руками. — Прошу вас, второй старейшина, ради госпожи простите меня хоть разочек… Больше никогда не посмею…
Второй старейшина Сяо и раньше не любил Ци Юйлянь, но Сяо Юй постоянно вставала на её защиту, не давая ему наказать девушку. Теперь же, когда Юйэр без сознания, а Ци Юйлянь сама дала повод для наказания, он решил, что настал идеальный момент избавиться от неё. В правой ладони он начал собирать ци и протянул руку к ней…
Сначала стереть ей память, а потом отправить обратно на внешний пик Люяньфэн. Пусть больше не отвлекает его дочь от учёбы.
Но рука старейшины ещё не коснулась Ци Юйлянь, как та вдруг озарила лицо радостью и закричала:
— Госпожа! Госпожа, спасите Ляньэр! Ляньэр не хотела обидеть старейшину!
Рука старейшины замерла. Он обернулся и увидел, что Сяо Юй уже проснулась и с раздражением потирает виски.
Он незаметно рассеял ци в ладони, бросил на Ци Юйлянь гневный взгляд и, мгновенно преобразившись, с улыбкой повернулся к дочери:
— Юйэр, наконец-то очнулась! Я привёл твоего дядю Минханя, чтобы он перед тобой извинился. Где ещё болит? Понимаешь ли ты, почему потеряла сознание? Кто тебя обидел? Скажи — отец сам пойдёт и устроит ему расплату! — При этом он многозначительно посмотрел на Чжэньцзюня Минханя.
Минхань молча наблюдал за происходящим, но, услышав последнюю фразу, хоть и был недоволен, всё же не стал возражать — ведь он действительно чувствовал свою вину.
— Больше ничего не болит… — голос Сяо Юй прозвучал хрипло — видимо, она долго спала. Взгляд её был ещё немного затуманен. Она окинула взглядом отца и Минханя, потом перевела глаза на коленопреклонённую Ци Юйлянь, которая смотрела на неё, как на спасительницу. Помолчав, Сяо Юй спросила: — Что она на этот раз натворила?
— Об этом я тебе уже не раз говорил, — ответил второй старейшина Сяо, думая, что дочь снова станет защищать Ци Юйлянь. — Я велел этой ученице следить за тобой, а она устроилась в углу и заснула!
— Это ведь не впервые! Даже если ты снова захочешь её прикрыть, на этот раз я не соглашусь!
Ци Юйлянь тут же поползла вперёд и, заливаясь слезами, обратилась к Сяо Юй:
— Госпожа! Госпожа, спасите Ляньэр! Ляньэр нечаянно уснула… Больше никогда не посмею…
— Делай, как считаешь нужным, — сказала Сяо Юй, глядя на молящуюся девушку и чувствуя, как у неё болит голова. — Лишь бы оставить ей жизнь.
— Отлично! Прекрасно! — глаза второго старейшины Сяо загорелись. Он не ожидал, что дочь сегодня окажется такой покладистой. Он схватил Ци Юйлянь за ворот, поднял её с пола и, уходя, обернулся к Сяо Юй: — Отдыхай спокойно. Пусть пока Чжэньцзюнь Минхань побудет с тобой. Отец скоро вернётся! — Он двигался так быстро, будто боялся, что дочь передумает.
— Госпожа! — закричала Ци Юйлянь, поняв, что Сяо Юй не станет за неё ходатайствовать. В панике она выкрикнула первое, что пришло в голову: — Ляньэр служила вам много лет! Даже если нет заслуг, есть труды! Госпожа не может так со мной поступить!
— «Нет заслуг, но есть труды»? — Сяо Юй фыркнула, будто услышала самую смешную шутку на свете. — Постойте! — крикнула она отцу.
Второй старейшина Сяо, хоть и был недоволен, всё же не мог отказать дочери. Он вернулся на пару шагов и швырнул Ци Юйлянь на пол:
— Юйэр, ты же сама сказала, что всё по моему усмотрению. Надеюсь, не передумаешь.
Сяо Юй улыбнулась отцу и обратилась к Ци Юйлянь:
— Раз уж ты говоришь, что служила мне много лет и «нет заслуг, но есть труды», сходи-ка принеси мой кошель для хранения, который дал мне Чжэньцзюнь Минхань.
Ци Юйлянь бросила тревожный взгляд на туалетный столик, где лежал кошель, и вдруг побледнела.
Сяо Юй, увидев её реакцию, поняла, что угадала. Тихо попросила отца:
— Отец, принеси, пожалуйста, мой кошель.
Второй старейшина Сяо не знал, зачем дочери кошель, но, увидев её бледное лицо, почувствовал невыносимую боль в сердце. Он готов был достать для неё даже звёзды с неба. Махнув рукой, он заставил кошель парить прямо в руки Сяо Юй.
Та взяла его и протянула Чжэньцзюню Минханю:
— Чжэньцзюнь, я так и не успела заглянуть в этот кошель — сразу потеряла сознание. Не могли бы вы проверить, не пропало ли что-нибудь?
Ци Юйлянь сразу поняла, что Сяо Юй всё знает. Дрожащими руками она вытащила из своего кошеля украденный артефакт и, опустив голову, подала его Сяо Юй:
— Ляньэр виновата… Ляньэр увидела ценную вещь и не удержалась… Простите, госпожа, это впервые…
— Впервые? Боюсь, не совсем, — усмехнулась Сяо Юй. — Вчера я покинула Секту Линъюньцзун и отправилась вниз по горе. И знаешь, кто единственный об этом знал?
— Госпожа… с вами случилось несчастье… Это просто несчастный случай… — Ци Юйлянь подняла глаза, стараясь говорить искренне. — Ляньэр действительно знала… Но я всего лишь внешняя ученица! Откуда у меня средства, чтобы за полдня передать ваше местонахождение?
— Главарь тех разбойников зовут Ци Фэн. Это твой родной брат, — спокойно сказала Сяо Юй, прислонившись к изголовью кровати. — Месяц назад ты нашла своих давно потерянных родственников — именно его. Верно?
— Верно! — перебил второй старейшина Сяо, не дав Ци Юйлянь ответить. — Именно Ци Фэн! А брат ли он тебе — проверим.
Второй старейшина Сяо был в ярости от себя: если бы не глава секты, который последние дни заставлял его участвовать в бесконечных совещаниях, он бы уже давно допросил тех разбойников и узнал бы всё сам, а не ждал, пока дочь объяснит ему очевидное.
Всё вина главы секты! Из-за него Юйэр страдает!
— Госпожа… — Ци Юйлянь поняла: Сяо Юй знает всё.
Сяо Юй, хоть и была слаба в культивации, получила от отца множество защитных артефактов, каждый из которых стоил целое состояние. Внутри секты это было безопасно, но за её пределами она была словно ребёнок с сокровищами — кого бы это не соблазнило?
Сяо Юй давно заподозрила Ци Юйлянь. Вчера она специально спустилась с горы и вела себя расточительно — всё это было устроено для неё и её сообщников.
Ци Юйлянь, хоть и находилась во внутреннем круге, оставалась внешней ученицей и не знала расписания патрулей. А Сяо Юй знала. Используя эту разницу в информации, она сумела выявить предательницу, не нарушая привычного поведения прежней хозяйки тела. Небольшой риск оказался оправданным.
— Я не убью тебя, — сказала Сяо Юй Ци Юйлянь. — И оставлю тебя на пике Тяньсюань. Просто надеюсь, что впредь ты будешь вести себя лучше. Не стоит относиться к чужой жизни, как к ничтожной пыли. Это я поняла во сне.
Гибель прежней хозяйки тела была следствием её собственных грехов.
Сяо Юй устроила ловушку, чтобы выявить Ци Юйлянь, и теперь прощала её. С этого момента они квиты.
— Юйэр! Такую воровку нельзя держать на пике Тяньсюань! — возмутился второй старейшина Сяо. — Нет, я не согласен!
Сила
http://bllate.org/book/7185/678603
Готово:
