— Можешь вынести это дело в прессу, вот только не факт, что тебе поверят.
У Чэн Ло компромата хоть отбавляй. Ещё несколько лет назад кто-то уже обнародовал, что она изменяла мужу и даже подстроила дело против собственного супруга. После того скандала её репутация и популярность среди публики рухнули окончательно. Су Юньли не боялся, что она выставит это на всеобщее обозрение — в конце концов, кому достанется хуже, ещё неизвестно. Стоило бы ему захотеть — и он мог бы прямо сейчас связаться с нужными людьми, чтобы Чэн Ло больше никогда не смогла работать в этой среде.
— Значит, мы не договорились, — сказала Чэн Ло, поднимаясь. Проходя мимо Су Юньли, она похлопала его по плечу и улыбнулась: — Не забудь ночью плотно закрыть окна и двери. А то вдруг что-нибудь нежданное залезет внутрь.
Су Юньли не воспринял её угрозу всерьёз и, обойдя Чэн Ло, направился прочь.
Провожая взглядом удаляющуюся фигуру Су Юньли, она вдруг почувствовала облегчение.
Изначально она просто искала повод досадить ему, но подходящего предлога не было. А теперь всё сложилось идеально — можно смело мстить бывшему мужу.
Как он посмел не назвать её «предком»? Да он, похоже, совсем не уважает её!
Дождавшись, пока Су Юньли скроется из виду, Чэн Ло бросила взгляд через плечо:
— Выходи уже, нечего прятаться.
Из-за спины послышался шорох, и из тени вышел высокий мужчина.
Ши Мо, пойманный врасплох, покраснел, нервно переводил взгляд по сторонам и выглядел крайне виновато.
Помолчав некоторое время, он сухо пробормотал:
— Сегодня прекрасная лунная ночь.
Чэн Ло с насмешливой улыбкой посмотрела на него:
— И что?
— Ну… решил прогуляться.
Какой же он глупый…
Такой глупый, что Чэн Ло невольно вспомнила своего сына дома.
Её сердце смягчилось, и голос стал гораздо теплее:
— Ты всё слышал?
Он сглотнул:
— Почти всё…
— Значит, всё.
— …
— Как думаешь, прав ли был Су Юньли?
Глаза Ши Мо смотрели на неё пристально и искренне:
— Ты — Чэн Ло. В этом я никогда не сомневался.
Чэн Ло удивилась и даже фыркнула от смеха.
Она сама не была уверена, что по-прежнему Чэн Ло, а этот человек так твёрдо в это верил.
— Мне странно. Если бы сотрудники института узнали о моём существовании, они бы немедленно меня арестовали. Тебе не страшно?
Ши Мо рассмеялся, его голос прозвучал хрипло:
— Мне тоже странно. В этом мире единицы могут видеть духов.
В этот миг Чэн Ло увидела в его душе своё собственное отражение — ту самую иронию над собой.
— На самом деле, — сказала она ледяным тоном, — я тебя не люблю. Ты обвинял меня перед Нуно, будто святой, милосердный ко всему живому. Именно эта поза вызывает у меня наибольшее отвращение.
Ши Мо опустил голову и не знал, что ответить.
И тут она добавила:
— Но сейчас уже не так противен.
— Почему ты так сочувствующ к детям?
— Потому что я вижу духов.
Чэн Ло кивнула:
— Я знаю.
Ши Мо подошёл ближе и оперся спиной о стену; его высокая фигура заслонила от неё лунный свет.
— Ты, наверное, не поверишь, но среди духов, которых я видел, детей больше, чем взрослых. Среди них — младенцы, которым всего несколько месяцев, мальчики с уродствами, самый старший — пятнадцатилетний. Девочек часто хоронили заживо или топили, а мальчиков с дефектами — бросали родители.
Он замолчал на мгновение и продолжил:
— Когда врач осматривал Нуно, он сказал, что развитие его мозга немного замедлено. Я сразу подумал…
Он видел слишком много того, чего не видят обычные люди. Одни, столкнувшись с подобным, становятся черствыми и безразличными, другие — напротив, начинают глубже чувствовать чужую боль и проявляют всё больше сострадания. Ши Мо был из вторых.
Каждый раз, думая о том, как светлое будущее этих детей было уничтожено собственными родителями, он не мог заснуть от горя.
На самом деле, Ши Мо боялся не самих духов, а тьмы, скрытой за каждым из них — той тьмы, что страшнее самого страха.
— Но ты не такая, — с облегчением сказал он, и его улыбка стала мягкой и искренней.
— А если бы я была?
Он замер.
Чэн Ло подняла руку и провела пальцами по его щеке; её голос стал низким и хрипловатым:
— Ты такой добрый… Только не вздумай влюбиться в меня по-настоящему.
— …
Она смотрела ему прямо в глаза:
— Иначе, когда я уйду, тебе будет очень больно.
Разочарованная любовь — это самое жестокое, что может случиться с человеком.
— Пойдём, — сказала Чэн Ло, беря его под руку. — Бал уже начался.
Ши Мо, словно робот, послушно позволил ей вести себя за собой.
Свет в зале становился всё ярче. Уже подходя к входу, он тихо прошептал:
— А если я всё-таки влюблюсь в тебя?
— Я приму это.
От этих четырёх простых слов сердце Ши Мо заколотилось. Его тёмные глаза пристально уставились на Чэн Ло.
Её профиль был безупречен, губы соблазнительны, и они чуть шевельнулись:
— Но не отвечу взаимностью.
Если Ши Мо признается ей в любви, Чэн Ло примет его чувства и заботу, но никогда не ответит ему той же любовью.
Ши Мо старался игнорировать боль в груди и, дрожащим голосом, спросил:
— А как именно ты «примешь»?
Чэн Ло чуть приподняла веки и посмотрела на него:
— Если захочешь, то сегодня вечером… я сразу дам тебе понять.
Ши Мо обдумал её слова и вдруг всё понял. Его лицо вспыхнуло, и он больше не смел поднять глаза.
Так они вошли в зал.
В зале царила атмосфера изысканной роскоши: звон бокалов, благоухание духов, изящные наряды и звуки музыки создавали элегантную и томную атмосферу.
Ши Мо опустил руку и, сделав изящный поклон, спросил:
— Потанцуешь со мной?
— Конечно.
Её тонкие пальцы легли на его ладонь, и они вышли в центр танцпола.
Оба были необычайно красивы, а их присутствие казалось ещё более величественным. Все вокруг мгновенно расступились, оставив им просторное пространство.
Её волосы запутались в его чёрном галстуке, подол платья колыхался в такт музыке, их тела прижимались друг к другу, будто сливаясь в одно целое.
В мерцающем свете её черты казались ослепительно прекрасными, каждый поворот и движение — соблазнительными и завораживающими.
Су Юньли стоял в углу и молча наблюдал.
После свадьбы он никогда не брал Чэн Ло на подобные мероприятия. Та женщина тогда слушала только глупые песни из интернета, танцевала неуклюже, как зомби, и даже в роскошном платье и туфлях выглядела как дурочка из богатой деревенской семьи — без малейшего изящества.
Но сейчас…
Характер не обманешь. И взгляд тоже.
Заметив, как мужчины вокруг с жадностью смотрят на Чэн Ло, Су Юньли вдруг почувствовал слабую надежду.
Если бы рядом с ним тогда была именно эта Чэн Ло…
Он, наверное, не выгнал бы её из дома.
Переведя взгляд, он заметил, что Вэй Чжи тоже не отрывал глаз от Чэн Ло — видимо, думал о том же.
В этот момент к нему подошла женщина, её дыхание было прерывистым:
— Юньли, я опоздала.
Су Юньли бросил на неё беглый взгляд. Чжао Вэйнин была похожа на Чэн Ло на пятьдесят процентов, даже можно сказать, что Вэйнин превосходила её. Именно поэтому Су Юньли так долго был ею очарован. Но после того, как он увидел Чэн Ло сегодня в роскошном наряде, вдруг почувствовал…
Бледность.
Во всём — фигуре, чертах лица, голосе, манерах — Вэйнин проигрывала Чэн Ло.
Мельком взглянув на неё, Су Юньли отвёл глаза:
— Ты опоздала на полчаса.
— Я знаю, — виновато опустила голову Вэйнин. — Пробки на дороге…
И ещё задержалась немного у Сюаньфэна.
Вспомнив о мёртвой собаке и глупой свинье, спящих в машине, Вэйнин вдруг разозлилась.
— Ты сердишься? — робко спросила она, подняв глаза.
Но Су Юньли не слушал её. Его внимание было приковано к чему-то другому, и он даже не заметил, что она с ним говорит.
Вэйнин проследила за его взглядом и почувствовала, как в горле встал ком, а в груди скопилась злоба.
Она потянула его за рукав и тихо надулась:
— Юньли, на что ты смотришь?
Он отстранил её руку. Когда Вэйнин расстроилась из-за этого жеста, он вдруг притянул её к себе и сказал:
— Это платье-ципао на ней… тебе бы очень шло.
Вэйнин посмотрела на Чэн Ло и только теперь заметила, что та одета в ципао с тонким классическим узором.
Даже не желая признавать, она вынуждена была согласиться: фигура у Чэн Ло действительно лучше. Раньше она ещё могла соперничать с ней внешностью, но теперь, глядя внимательнее, поняла, что проигрывает ей и в облике, и в ауре. Неизвестно, как та женщина за столь короткое время смогла так преобразиться.
Вэйнин разозлилась и угрюмо буркнула:
— Я не хочу носить то же, что и она.
— Я имел в виду фасон.
— Этот фасон устарел, он мне не нравится, — раздражённо отмахнулась Вэйнин и развернулась, чтобы уйти.
— Куда ты? — спросил Су Юньли.
— В туалет, — бросила она через плечо.
Су Юньли не стал расспрашивать и снова перевёл взгляд на танцпол.
Туалет находился в конце коридора. Её каблуки бесшумно стучали по мягкому ковру, шум бала постепенно стихал, и вокруг воцарилась тишина.
Оглядевшись и убедившись, что никого нет, Вэйнин достала телефон и набрала водителя. В трубке раздавались гудки, но никто не отвечал. Она скрестила руки на груди и нетерпеливо постукивала пальцами.
Наконец, на другом конце ответили. Голос водителя звучал сонно:
— Прости, госпожа Чжао, я так устал, что не удержался и…
Вэйнин закатила глаза и раздражённо перебила:
— Хватит болтать! Собака на месте?
Водитель протёр глаза, вышел из машины и, заглянув в багажник, остолбенел:
— Е-её… нет.
— …
— Наверное, она сбежала, — водитель чуть не плакал. — На улице так жарко, я боялся, что они там задохнутся, поэтому приоткрыл багажник… Они же так крепко спали…
— …
— ………………
— Прости, госпожа Чжао, я снова потерял твою собаку. Сейчас же пойду искать, прямо сейчас!
Он уже собирался положить трубку, но Вэйнин вздохнула:
— Ладно, не надо искать. Забудь об этом и ни слова Су Юньли, понял?
— Да-да, конечно!
Вэйнин закрыла телефон.
Она и не знала, что делать с этой собакой. Домой точно не повезёшь — Су Юньли тут же превратит её в собачий суп. Хотела было отвезти в свою старую квартиру и пристроить кого-нибудь ухаживать, но вспомнила предательское поведение Сюаньфэна и вся охота пропала.
Пусть бегает.
Вэйнин убрала телефон в сумочку и направилась в туалет. Лучше бы эта глупая собака сдохла.
*
Вэйнин почему-то почувствовала, что в туалете чересчур холодно.
Возможно, из-за отсутствия окон и того, что помещение не выходит на солнечную сторону. Она потерла руки и быстро справила нужду, после чего подошла к зеркалу, чтобы подправить макияж.
В огромном туалете она была одна. В зеркале отражалось её лицо, а из крана капала вода — этот звук казался особенно громким и жутким в тишине.
Вэйнин стало страшно, по коже побежали мурашки.
Она сглотнула и осторожно закрутила кран. Но, подняв глаза, увидела за своей спиной бледное, жуткое улыбающееся лицо.
Па-а-ах.
Помада выскользнула из её пальцев. Зрачки Вэйнин сузились, губы задрожали, и через мгновение из её горла вырвался пронзительный крик:
— А-а-а-а-а!
Её визг привлёк внимание охранника. Не раздумывая, он вломился в туалет.
— С вами всё в порядке, мэм?
Она стояла перед зеркалом, словно остолбенев, с пустым взглядом и застывшим выражением лица.
Охранник нахмурился, потянулся к электрошокеру на поясе и осторожно коснулся её плеча:
— Мэм, с вами всё в порядке?
Он намеренно говорил тише и повторил вопрос.
Вэйнин в зеркале моргнула, её глаза медленно закатились вверх, и безжизненным голосом она сказала:
— Всё в порядке.
С этими словами она оттолкнула охранника и вышла из туалета, держа сумочку.
Охранник почесал затылок и заметил помаду, лежащую у стены без крышки…
Бал продолжался. Чэн Ло держала в руке бокал, и вино слегка колыхалось у краёв.
Её взгляд скользнул в сторону коридора и упал на выходящую из туалета Чжао Вэйнин. Чэн Ло бросила на неё короткий взгляд и равнодушно отвела глаза.
http://bllate.org/book/7147/675908
Готово:
