Красота Чэнь Цзыцзинь была такова, что ей не составило бы труда войти даже во дворец. Поэтому Чэнь Шу всё это время выжидал подходящего случая, чтобы познакомиться с представителями знатных родов Цзяньканя и представить им дочь.
Однако несколько дней назад госпожа Гу вернулась из Уцзюня и принесла весть, заставившую его задуматься.
Жена уцзюньского губернатора Лу Юя давно умерла, и теперь он подыскивал себе достойную невесту. Род Лу возглавлял четыре великих семьи Цзяннани, но главное — должность губернатора Куайцзи уже давно оставалась вакантной, и именно Лу Юй временно исполнял эти обязанности. Если удастся породниться с ним, пост губернатора Куайцзи окажется в руках так же легко, как вещь из кармана.
Старшая дочь унаследовала от отца восемь-девять десятых его внешности и, кроме того, могла рассчитывать на поддержку со стороны дома Ян из Тайшаня — родственников по матери. Эту прекрасную фигуру на шахматной доске следовало выставить именно сейчас.
Пока отец строил планы, а мачеха коварно всё рассчитывала, Чэнь Цзыцзинь размышляла, как избавиться от этого отвратительного брака, как вдруг за спиной раздался низкий голос:
— Ну что, вместо кражи перешла к убийству?
Тот самый книжник, которого Се Сюань схватил за руку, корчился от боли и стонал.
Цзыцзинь обернулась — это был он!
— Больше не посмею, молодой господин! Пожалуйста, отпустите меня! — умолял белолицый книжник, укравший заколку. — Я и курицу зарезать боюсь, не то что человека! Просто хотел напугать эту назойливую девушку.
— Что происходит? — недоумённо спросила она у Се Сюаня.
— Я заметил, как этот человек долго крался за тобой и, похоже, собирался столкнуть тебя в реку, — ответил Се Сюань, ещё сильнее сжав руку негодяя.
Цзыцзинь пришла в ярость и принялась пинать его ногами:
— Вечно только женщин обижать умеешь! Жить тебе на свете — только хлеб переводить!
Се Сюань даже вздрогнул от её внезапной вспышки и невольно ослабил хватку — и тотчас проходимец вырвался и скрылся.
Видимо, завзятый преступник, отлично умеющий убегать.
— А-Э, ты здесь! Пора возвращаться! — раздался издали голос Се Яо. Через мгновение он уже стоял перед Се Сюанем и Чэнь Цзыцзинь.
Он хорошо запомнил эту девушку и, встретив её снова менее чем через час, открыто представился:
— Я Се Яо, а это мой младший брат Се Сюань. Мы кланяемся госпоже.
Цзыцзинь тоже сделала реверанс:
— Так вы из рода Се из Чэньцзюня… Давно слышала о прекрасной славе Седьмого господина Се, подобного благоухающей орхидее и нефритовому дереву. Сегодня убедилась — слухи не лгут. Я из рода Чэнь из Инчуаня, несколько дней назад прибыла вместе с отцом в уезд Шининь.
Се Сюань, однако, не принял её комплиментов:
— Всего лишь северный варвар.
Цзыцзинь с невинным видом посмотрела на него:
— Простите, глупая девица ничего не поняла из слов господина Се.
— Что ты сказал, А-Э? — удивился Се Яо. Разве «северный варвар» — это не оскорбление, которым южане называют северян?
Се Сюань покачал головой и, будто извиняясь, произнёс:
— Такие грубые слова лучше не знать, госпожа.
От этих слов Цзыцзинь поперхнулась и закашлялась.
Первая четверть месяца щедро рассыпала свой серебристый свет по земле. Под лунным сиянием юноша стоял прямо, черты лица были чёткими и ясными — действительно, не зря его называли «нефритовым деревом рода Се».
Но даже если он и дерево, то совершенно пустое внутри!
Цзыцзинь мысленно возмутилась.
======================
За последние дни, помогая Чэнь Шу освоиться в уезде Шининь, они узнали, что прежний уездный начальник Ван Кэ вскоре отправится в Цзянькань на новую должность.
Ван Кэ происходил из побочной ветви знаменитого рода Ван из Ланъе. Его повышение сразу на две ступени считалось большой удачей. Несколько знатных семей Шининя решили устроить прощальный пир в его честь. Поскольку семьи Ван и Се испокон веков дружили и даже состояли в родстве, сегодняшний банкет организовал сам Се Ань в своём поместье на Восточной горе.
Разумеется, нового уездного начальника Чэнь Шу также пригласили.
Госпожа Чэнь тщательно принарядила Цзыпэй и лишь затем вышла с двумя дочерьми. В голове у неё звонко стучали расчёты: через несколько месяцев Цзыпэй достигнет совершеннолетия, и она обязательно должна найти ей хорошую партию.
Сегодняшний банкет — лучший случай: все знатные юноши Шининя соберутся здесь.
Едва войдя, Цзыпэй сразу заметила Се Сюаня в толпе и невольно прошептала:
— Это же тот самый господин!
— Ты его знаешь? — спросила госпожа Чэнь.
Щёки Цзыпэй слегка порозовели:
— Всего лишь однажды встречались.
Увидев, что Чэнь Шу пришёл с семьёй, Ван Кэ тут же поднялся и провёл его к Се Аню, представив обоих друг другу.
Чэнь Шу поклонился Се Аню:
— Я Чэнь Шу, по малому имени Шу-чжи, из рода Чэнь из Инчуаня.
Се Ань слегка удивился:
— Род Чэнь из Инчуаня? А Чэнь Куй — это…
— Мой двоюродный брат, — ответил Чэнь Шу.
До прихода династии Цзинь род Чэнь из Инчуаня был чрезвычайно влиятельным, но из-за малочисленности постепенно пришёл в упадок. Из всего седьмого поколения лишь Чэнь Куй имел хоть какую-то известность, и Се Ань хорошо его помнил. Во время похода Чжу Пао на Лоян Чэнь Куй командовал авангардом, да ещё и славился своим прекрасным почерком — таким образом, он совмещал в себе воинские и литературные таланты. Более того, некоторые любители сплетен даже сравнивали его с братьями Се.
Увы, талантливым людям часто завидует небо. После его ранней кончины род Чэнь окончательно скатился до уровня мелкой знати.
Пока мужчины беседовали, госпожа Чэнь внимательно разглядывала Се Сюаня.
Действительно, юноша обладал яркой внешностью и необычайной красотой. Лишь узнав от Се Аня, что он племянник и пока не женат, она поняла намёк. Взглянув на смущённое лицо Цзыпэй, госпожа Чэнь всё поняла. Этот молодой господин Се, конечно, прекрасен, но семья Се из Чэньцзюня слишком высока для Чэней — даже если Цзыпэй ему понравится, ей, скорее всего, придётся стать наложницей.
Хотя знатные семьи и допускали наличие наложниц после свадьбы, но до брака никто не осмеливался брать их заранее.
После знакомства гостей разделили: женщины сели отдельно от мужчин.
— Ой, опять вижу фею-сестричку! — маленький Се Янь, держа мать за руку, направлялся к месту. Госпожа Чэнь с дочерьми заняла места за главным столом вместе с женой Се Аня, госпожой Лю, и его племянницей Се Даоюнь.
Цзыцзинь всё ещё не реагировала, поэтому малыш Се Янь поднял голову к матери:
— Мама, может, феи не слышат, что говорят простые смертные?
Госпожа Се проследила за взглядом сына и улыбнулась Цзыцзинь:
— Молодая госпожа, это мой младший сын А-Янь.
— Простите, — извинилась Цзыцзинь, только теперь осознав, что мальчик обращался к ней. Она ласково освободила место рядом и улыбнулась: — Так ты со мной разговаривал?
Однако для Цзыпэй и её матери это выглядело лишь как притворная кокетливость.
— Фея-сестричка, ты меня помнишь? — Се Янь, хоть и был совсем мал, но подражал взрослым господам и говорил очень серьёзно.
— Я вовсе не фея. Зови меня сестрой Чэнь или сестрой Цзыцзинь, — ответила она, вспомнив что-то, и вынула из кармана пожелтевшего соломенного кузнечика. — Вот, по дороге сплела из тростника кузнечика — дарю тебе.
Малышу очень понравилась эта живая игрушка. Он поблагодарил Цзыцзинь и увлечённо стал её рассматривать.
Госпожа Се, обладавшая острым умом, услышав ранее, что новый уездный начальник имеет двух дочерей, вежливо улыбнулась госпоже Чэнь:
— Мой супруг — Се Ань. Вы, верно, госпожа Чэнь?
Госпожа Чэнь, узнав, что перед ней жена самого Се Аня, широко улыбнулась:
— Честь имею, госпожа Се. Это мои дочери: старшая — Цзыцзинь, младшая — Цзыпэй.
Обе сестры, представленные матерью, поклонились госпоже Се.
Госпожа Се с восхищением посмотрела на них:
— Как вам повезло, госпожа Чэнь! Дочери — настоящее сокровище.
— Ох, что вы! — Госпожа Чэнь всегда сожалела, что не родила сына, и эти слова больно кольнули её, хотя на лице она сохраняла доброжелательную улыбку.
Цзыцзинь тем временем играла с Се Янем и его кузнечиком. Мальчик спросил, почему кузнечик жёлтый, и она объяснила ему, а затем рассказала историю о том, как Конфуций встретил «человека-кузнечика».
Се Янь полюбил её ещё больше: эта сестра не только похожа на фею, умеет плести кузнечиков, но и рассказывает интересные истории. Однако он был ещё слишком мал и не понял одного:
— Сестра Цзыцзинь, Конфуций ведь святой. Почему он уступил этому невежественному «человеку-кузнечику»?
— Летнему насекомому не объяснить льда, — ответила Цзыцзинь. — Именно потому, что Конфуций святой, он и понимает это.
Произнеся эти слова, она вдруг вспомнила встречу с Се Сюанем несколько дней назад. Её взгляд непроизвольно скользнул к соседнему столу — и встретился с глазами Се Сюаня.
Он тоже слышал.
Се Сюань по-прежнему сохранял бесстрастное выражение лица и не отводил взгляда, словно открыто заявлял: «Да, я услышал твои слова и смотрю на тебя».
В конце концов, она первой не выдержала. Ей стало неловко от его пристального взгляда, и она потянулась к чашке с чаем. В спешке опрокинула её — половина воды пролилась на платье.
— Хочешь переодеться в моих покоях? — спросила Се Даоюнь.
Цзыцзинь встряхнула подол и махнула рукой:
— Ничего страшного, скоро высохнет.
Когда она снова подняла глаза, Се Сюань уже разговаривал с другими гостями.
— Господин Се, позвольте выпить за вас!
Се Сюань холодно отказался:
— Простите, я не пью вино. Разрешите выпить за вас чаем.
Цзыцзинь мысленно фыркнула: какой надменный! Ему честь делают, а он важничает.
Пир подходил к концу.
Се Ань был в прекрасном настроении и предложил всем гостям перейти в садовый павильон, чтобы сочинять стихи. Особенно он ценил свою племянницу Се Даоюнь и пригласил с собой и девушек.
Когда все направились в сад, госпожа Чэнь замедлила шаг и, отведя Цзыпэй в сторону, спросила:
— Я заметила, ты всё смотрела на молодого господина Се. Он тебе нравится?
— Мама, не говори глупостей, люди засмеют, — ответила Цзыпэй, глядя на удаляющуюся спину Се Сюаня. Но тут же увидела, что он идёт рядом с Цзыцзинь, и сердце её сжалось от досады. — Посмотри на старшую сестру — разве она ведёт себя как настоящая девушка из знатного рода? На праздник Цицяо она сама называла господина Се «северным варваром», а теперь сама бегает за ним!
Госпожа Чэнь слегка сжала её руку и взглядом велела замолчать: при всех терять лицо — значит опозорить весь род Чэнь.
Тем временем Се Янь с восторгом повторял Се Сюаню новую историю, которую услышал.
Цзыцзинь не могла сдержать улыбки: фразы «Конфуций и человек-кузнечик», «Летнему насекомому не объяснить льда» снова и снова звучали в ушах Се Сюаня. Интересно, кололи ли они его?
Кажется, он снова на неё смотрел. Цзыцзинь, не поворачивая головы, сказала, идя вперёд:
— Я не смеюсь над тобой.
Се Сюань отвёл взгляд:
— Я и не смотрел на тебя.
Маленький Се Янь растерянно спросил:
— Брат, сестра, о чём вы?
— Ни о чём, — хором ответили они.
Мальчик вдруг без всякой связи спросил:
— Брат, Цзыцзинь-сестра красивая?
От жары или долгой ходьбы лицо Се Сюаня, казалось, немного покраснело. Цзыцзинь вдруг тоже заинтересовалась ответом и, вслед за Се Янем, серьёзно остановилась, ожидая его слов.
— Приемлемо, — бросил он два слова.
Цзыцзинь приподняла бровь, безразлично развернулась и, взяв Се Яня за руку, пошла дальше. Но малыш был упрям: для него Цзыцзинь была настоящей феей с небес, поэтому он обернулся и громко сказал Се Сюаню:
— Летнему насекомому не объяснить льда!
Услышав это, Цзыцзинь не удержалась и рассмеялась.
Её смех привлёк внимание всех присутствующих. Два юных создания необычайной красоты шли рядом — зрелище напоминало летний лес: по обе стороны — стройные, изящные деревья, под ними — свежие, яркие цветы. Эта картина пробудила в Се Ане и других воспоминания о собственной юности.
Такая жизнерадостность, гармония и спокойствие.
Се Ань задумался. Глядя, как Се Сюань постепенно взрослеет, он вспомнил, что когда-то тот был мальчиком, который любил носить благовонные мешочки и вести себя капризно. Он вздохнул:
— Даоюнь выходит замуж в следующем мае. Пора подумать и о женитьбе А-Э.
http://bllate.org/book/7096/669711
Готово:
