Но извиниться она тоже не могла — гордость не позволяла. Пришлось сменить тему:
— Имя конницы «Цяньцзи» слишком громко звучит. Ваш император наверняка тревожится: а вдруг ты вздумаешь захватить трон? Кто тогда тебя остановит? Вот, например…
Она вдруг замолчала.
Вот, например, как Сюнь Шаочэнь.
Пока Чжун Жуй держит в руках конницу «Цяньцзи», император Яньской державы будет его опасаться и рано или поздно попытается отобрать власть. Но если Чжун Жуй добровольно сдаст военную силу, все его старые враги тут же разорвут его в клочья.
Се Цзиньи смотрела на его глаза цвета янтаря.
Такие красивые.
— Чжун Жуй, — тихо произнесла она, — если вдруг император заподозрит тебя и потребует сдать войска…
Она сделала паузу.
— Тогда восстань.
Чжун Жуй не сдержал смеха и потрепал её по голове:
— Маленькая принцесса, какая же ты наивная.
Он подумал про себя: если бы она знала, что он переродился, то поняла бы, насколько её слова кажутся невозможными. В прошлой жизни он был предан этому псине-императору до последнего — иначе бы не позволил так легко лишить себя власти.
Се Цзиньи решила, что он считает её слова бредом, и разозлилась:
— Не веришь — и не надо! Я сказала всё, что хотела. Теперь я тебе ничего не должна!
Чжун Жуй кивнул:
— Ты мне ничего не должна. Это я тебе должен.
Се Цзиньи посмотрела на него так, будто он сошёл с ума.
— А если я всё-таки захвачу трон, — спросил он, — останешься ли ты в Яньской державе?
Се Цзиньи опешила:
— Че-что?
— Я стану императором, — сказал Чжун Жуй, — а ты останешься Великой принцессой.
Одной только мысли об этом было достаточно, чтобы сердце Се Цзиньи забилось быстрее.
Чжун Жуй — великий полководец. У него самая грозная конница, самые храбрые воины и лучший стратег. Если бы в прошлой жизни он не был таким слепо преданным императору и не отдал бы войска, судьба его точно сложилась бы иначе.
Если он взбунтуется — успех ему гарантирован.
Но…
Она улыбнулась, но в глазах её читалась отстранённость:
— Ты хочешь, чтобы я стала твоей наложницей? Больше у меня ничего нет, кроме этого.
Чжун Жуй нахмурился:
— Я не это имел в виду.
Она крепче обхватила себя руками:
— Тогда за что мне получать титул Великой принцессы? Ты ведь не монах, чтобы спасать всех безвозмездно.
Чжун Жуй промолчал.
Она ему не верит.
Она никому не верит.
Сюнь Шаочэнь причинил ей слишком много боли. Этот человек вырастил её, лелеял, держал на ладонях — а потом, в самый расцвет её юности, швырнул в ад.
Это был самый близкий ей человек. И даже его доброта оказалась лишь маской для собственных целей. Она больше не верила, что кто-то может быть добр к ней просто так.
Чжун Жуй подумал: на самом деле у него тоже есть цель — загладить перед ней свою вину. Это то, что она заслуживает. Но если он скажет ей, что тоже переродился, она, возможно, сбежит ещё быстрее.
То время, когда её держали взаперти у Сюнь Шаочэня, она не хотела вспоминать и не желала, чтобы кто-то знал об этом.
Лекарство в чашке ещё было тёплым. Он протянул его Се Цзиньи:
— Выпей.
Она молча взяла чашку, зажмурилась, скривилась и быстро влила всё внутрь, чуть не вырвало. Посмотрела на Чжун Жуя. Он кивнул:
— Сегодня же найду тебе веер.
Во рту стояла горечь. Се Цзиньи не знала, какие травы назначил Чжэн Икунь, но это лекарство было намного горше всех, что она пила раньше.
Чжун Жуй добавил:
— Я убил Лян Чжэня. Союзу между Янь и Чу понадобится время, пока я не улажу дела с родом Лян. Пока этого не случится, тебе нельзя покидать Яньскую державу.
Се Цзиньи кивнула:
— Хорошо.
Она помедлила и тихо сказала:
— Спасибо.
— Пустяки, — улыбнулся Чжун Жуй и спросил: — Как ты планируешь добираться до Цзиньской державы?
Она уже подумала об этом:
— Найму караванную охрану.
Чжун Жуй одобрительно кивнул:
— Отличная идея. Если выбрать крупное агентство, ты благополучно доберёшься до Цзиня.
Се Цзиньи прикусила губу и слегка улыбнулась — в глазах её мелькнула гордость.
Раньше она почти никогда не выходила из дворца, но Сюнь Шаочэнь часто рассказывал ей о жизни за его стенами — о ремесленниках, торговцах, простых людях. Его рассказы всегда были живыми и интересными.
Но стоило ей вспомнить Сюнь Шаочэня — улыбка погасла. Она раздражённо опустила голову.
Чжун Жуй заметил, как её настроение резко переменилось, и понял: она снова думает о том, о ком не стоит.
Он вздохнул про себя и перевёл разговор:
— Ты когда-нибудь сама платила за покупки? Теперь, когда рядом нет слуг, тебе лучше взять кого-нибудь в провожатые.
Се Цзиньи, даже выезжая из дворца, всегда ехала в карете, а едва ступала на землю — вокруг тут же сгрудились служанки и евнухи, которые решали всё за неё. Денег в руках она никогда не держала. Поэтому сейчас она растерялась:
— Н-нет…
Чжун Жуй почесал подбородок, и в его глазах мелькнула хитринка:
— Тогда тебе стоит заранее потренироваться. Сегодня я как раз направляюсь во владения, могу заодно прогуляться с тобой по рынку. Увидишь что-нибудь понравившееся — купишь. Просто попробуй, каково это — платить самой.
Глаза Се Цзиньи загорелись. Она кивнула:
— Благодарю.
«Когда он говорит нормально, — подумала она, — оказывается, совсем неплохой человек».
Чжун Жуй смотрел на неё и чувствовал, как внутри у него дерутся два голоса.
Один говорил: «Чжун Жуй, ты, конечно, мерзавец — издеваться над такой девчонкой!»
Другой возражал: «Да ну что ты! Просто нужно, чтобы она поняла: мир снаружи не так прост, как кажется».
Он кашлянул:
— Не стоит благодарности, принцесса. Это всего лишь удобный случай.
Потом он вышел, сказав, что перед отъездом обязательно за ней зайдёт.
Се Цзиньи достала из-под подушки золотой слиток и послушно ждала Чжун Жуя.
Когда он вернулся, она уже держала в руках этот слиток и радостно спрашивала, можно ли уже идти.
Он не удержался от улыбки, но всё же сжалился и достал из-за пазухи кошелёк:
— Не показывай богатства наружу. Лучше положи сюда и спрячь.
Се Цзиньи как раз думала, что неудобно таскать слиток в руке, поэтому без колебаний взяла кошелёк, положила туда золото, затянула шнурок и начала вертеть его на пальце. Тяжёлый мешочек покачивался, описывая круги.
«Так гораздо удобнее», — подумала она.
Чжун Жуй внезапно вытянул руку и ловко вырвал кошелёк у неё. Се Цзиньи опешила. Он поднял его, насмешливо усмехнувшись:
— Если ты будешь так же болтать им на пальце на улице, кто-нибудь обязательно украдёт — вот, как я сейчас.
Щёки Се Цзиньи порозовели, но, увидев его приподнятые уголки губ, она почувствовала лёгкое раздражение:
— Я просто не ожидала от тебя такого! На улице я, конечно, так делать не стану.
Чжун Жуй почесал подбородок и протяжно «ммм»нул, глядя на неё с лукавым блеском в глазах.
Он ничего не сказал, но Се Цзиньи прекрасно знала эту его физиономию — вечно готов подшутить над ней.
Она нахмурилась и с подозрением уставилась на него.
Чжун Жуй кашлянул, взял кошелёк за шнурок и указал на свой пояс:
— Видишь эти крючки? Так его и вешают.
На поясе действительно были маленькие крючки. Он продемонстрировал, как цеплять кошелёк, потом снял и вернул ей.
Се Цзиньи сначала думала просто крепко держать кошелёк в руке, но теперь поняла, что поступила бы глупо. Щёки её ещё больше покраснели. Она молча повесила кошелёк на пояс и прикрыла его одеждой — теперь его совсем не было видно.
Чжун Жуй одобрительно кивнул:
— Принцесса, вы очень сообразительны.
Се Цзиньи: «……»
«Это сарказм, — подумала она. — Точно сарказм!»
Только сейчас она заметила, что Чжун Жуй сменил обычные чёрные доспехи на серый боевой наряд из грубой ткани и за спиной у него висела соломенная шляпа.
— Зачем ты так оделся? — спросила она.
В его янтарных глазах мелькнула хитрость. Он надел шляпу и опустил поля так, что лицо скрылось, виднелся лишь подбородок.
— Потому что сегодня ты — госпожа, а я — твой слуга. Когда ты отправишься в Цзиньскую державу, тебе тоже придётся скрывать личность.
Се Цзиньи вспомнила своего старшего брата: он тоже иногда переодевался, выходя из дворца. Правда, в такую грубую одежду он бы ни за что не стал.
Она думала, что Чжун Жуй просто прогуляется с ней, но он даже образ сменил — очень предусмотрительно.
«Видимо, я зря думала, что он собирается надо мной поиздеваться», — подумала она с лёгким смущением и скромно спросила:
— Может, мне тоже стоит переодеться во что-нибудь попроще?
Её голос звучал чисто и приятно, в нём слышались сомнения и нерешительность. Чжун Жуй поправил шляпу и увидел, как она смотрит на него большими чёрными глазами.
Он был высок, а она едва доставала ему до плеча. Ему приходилось слегка опускать взгляд, и от этого его черты казались мягче.
— Не нужно, — сказал он. — Так ты выглядишь отлично. Простые люди не узнают парчу «Люгуан».
Кожа Се Цзиньи была нежной, и только эта парча не раздражала её. Раз переодеваться не надо — тем лучше.
Она кивнула, и на лице её уже не скрывалось волнение:
— Тогда пойдём скорее!
Лагерь «Цяньцзи» был важнейшим военным объектом Яньской державы, и простым людям туда вход был запрещён. Поэтому располагался он вдали от жилых кварталов. Чжун Жуй посадил Се Цзиньи на коня и привёз в город. За ними следовали несколько всадников из личной охраны. Уже у самого рынка они спешились, оставив коней стражникам, и вошли в толпу.
Конница «Цяньцзи» прославилась своими победами, и Чжун Жуй, как её главнокомандующий, получил в управление богатые земли.
Юньчэн, конечно, уступал столице в роскоши, но был богаче многих городов. Рынок здесь был особенно оживлённым: из-за близости к границе можно было встретить немало людей в одежде других стран.
Улицы кишели народом, лавки тянулись одна за другой, а в специально отведённых местах торговали мелкие уличные торговцы. Всё было упорядочено, и время от времени мимо проходили патрули. Город бурлил жизнью, но при этом сохранял порядок.
Как только они вошли на рынок, Чжун Жуй автоматически встал позади Се Цзиньи. Вокруг толкались люди, и девушка постоянно оглядывалась, боясь потерять его из виду.
Чжун Жуй, скрытый под шляпой, улыбнулся:
— Я рядом. Не бойся.
Се Цзиньи действительно боялась потеряться, и теперь, когда её мысли прочитали, уши её заалели. Она вспыхнула:
— Кто боится?! Не говори глупостей!
Её щёки пылали, оттеняя белоснежную кожу, словно алые персики. Роскошные одежды делали её ещё ярче, и многие прохожие невольно оборачивались, любуясь.
Некоторые молодые люди даже хотели подойти заговорить, но стоило им сделать шаг — как тут же из толпы выступали стражники и незаметно преграждали путь.
Се Цзиньи ничего этого не замечала. Чжун Жуй еле сдерживал смех:
— Простите, госпожа, это моя вина. Но на улице ведь не во дворце — смотрите, все на вас глазеют!
Она и правда заметила, что многие смотрят на неё, и подумала, что из-за её вспышки гнева. Сразу замолчала, надула щёки и упрямо пошла дальше.
— Сладкие ягоды в карамели! Кисло-сладкие ягоды в карамели!
— Представление века! Грудью разбиваю камни! Прошу милостыню!
— Ветряные мельницы удачи! Поверни — и фортуна улыбнётся!
……
Се Цзиньи всё казалось новым и удивительным. Торговцы, видя такую красавицу, особенно старались. В её глазах читалось любопытство, и кое-что ей хотелось купить, но она решила подождать — неудобно же таскать вещи весь день.
Чжун Жуй заметил, что она несколько раз с интересом посмотрела на карамельные ягоды, и рассмеялся:
— Хочешь — купи.
Се Цзиньи после перерождения проспала целые сутки и сегодня почти ничего не ела. Во дворце она никогда не видела таких ягод, но они напоминали ей красные яшмы, покрытые блестящей карамелью, — очень аппетитно.
Рядом молодая женщина купила одну штуку ягод своему сыну. Дочь тоже захотела, но мать отмахнулась:
— Это для маленьких детей! Ты уже взрослая, чего тебе их есть!
Се Цзиньи фыркнула:
— Это же детская еда!
Чжун Жуй цокнул языком про себя: «А ты, милая, разве не ребёнок?»
http://bllate.org/book/7075/667906
Готово:
