Она неохотно последовала за ним — лишь потому, что всё ещё играла роль трёхлетнего ребёнка. Иначе бы давно взлетела на мече и умчалась с горы.
Вслед за Линь Чэньюанем она вошла в павильон Юньянь. Пройдя короткий коридор, Цзиньюэ обнаружила, что за зданием скрывается нечто удивительное: в полузакрытой пещере бурлил тёплый источник.
Вероятно, это было единственное тёплое место во всём павильоне. Замёрзшая до костей, Цзиньюэ при виде источника загорелась глазами — ей так хотелось немедленно прыгнуть в воду и хорошенько расслабиться, чтобы прогнать из тела всю стужу.
— Ты можешь здесь искупаться. Пока надень мою одежду, — сказал Линь Чэньюань.
С этими словами он достал из рукава маленькую жёлтую фигурку, вырезанную из бумаги. Та подпрыгнула с его ладони, покачиваясь, полетела к Цзиньюэ и приземлилась ей на макушку, где принялась вертеть головой.
Цзиньюэ видела такие бумажные фигурки в воспоминаниях, показанных ей системой. Прошлой ночью, когда её разум был всего трёхлетним, Юэ Чжэню и Цзинцину, будучи мужчинами, было неудобно наблюдать за её купанием, поэтому они вырезали бумажную фигурку, чтобы та присматривала за ней и не дала утонуть в деревянной ванне.
Линь Чэньюань затем вышел.
Цзиньюэ прислушалась. Убедившись, что шаги удалились, она всё равно не успокоилась и осторожно подкралась к коридору, чтобы убедиться, что никто не подглядывает. Лишь после этого она вернулась к источнику, быстро разделась и аккуратно спустилась в воду.
Вода в источнике была проточной, и кровавые пятна с её тела быстро исчезли.
Отмывшись, Цзиньюэ прислонилась к краю бассейна и постепенно расслабилась. Через некоторое время ей стало скучно, и она сняла бумажную фигурку с головы.
Фигурка явно не хотела, чтобы её так трогали, и начала бешено махать своими крошечными ручками и ножками. Как только Цзиньюэ отпускала её, та сразу же летела обратно ей на макушку.
— Пф! — фыркнула Цзиньюэ, снова схватив фигурку и тыча пальцем в её болтающуюся головку. — Почему ты так упорно цепляешься за мою голову? Неужели твой хозяин задал тебе такое правило?
Бумажная фигурка, вырезанная старшим братом, сидела на краю ванны. Если Цзиньюэ плескала на неё водой, та отпрыгивала в сторону или даже прыгала по ней. А эта фигурка Линь Чэньюаня была до невозможности упрямой — только и знала, что устраиваться на макушке. Когда же её хватали, она явно сердилась.
— Цок-цок, тебе не нравится, когда я тебя держу, да? — прошептала девушка. — Мне тоже не нравится, что твой хозяин мной командует. Но я не могу с ним справиться, так что придётся отыграться на тебе.
Пусть это будет её способ выплеснуть досаду и бессилие. На великого мастера она не осмеливалась нападать, зато могла хоть немного потрепать его бумажную фигурку.
Чем больше фигурка сопротивлялась, тем веселее становилось девушке. Она нарочно издевалась над ней: то крепко сжимала в ладони, то опускала под воду, то высоко подбрасывала...
Однако Цзиньюэ не знала, что бумажная фигурка Линь Чэньюаня отличалась от той, что делал Юэ Чжэнь. Благодаря высокому уровню культивации и мощной духовной силе Линь Чэньюаня, его бумажные фигурки могли говорить и видеть всё вокруг.
За пределами пещеры, в павильоне Юньянь, Линь Чэньюань, едва сумев взять себя в руки, чуть не поперхнулся кровью. Всё, что видела фигурка, он видел сам: распаренная теплом кожа, мокрые чёрные пряди, спадающие на грудь и рассыпающиеся вокруг, мягкие изгибы тела, едва угадываемые в пару...
Он пошатнулся и, опершись рукой о деревянную полку, еле удержался на ногах. Затем поспешно закрыл глаза и начал мысленно повторять заклинание очищения разума.
*
Когда Цзиньюэ вышла из пещеры с источником, Линь Чэньюань перевязывал запястье. Он стоял боком у полки, уставленной склянками с лекарствами, в одной лишь белоснежной рубашке. Его дымчато-серый халат был небрежно брошен на край кровати — вероятно, широкие рукава мешали ему обрабатывать рану, поэтому он снял верхнюю одежду.
Линь Чэньюань и без того был строен и высок, но без развевающегося халата его подтянутая фигура казалась ещё более изящной. Озарённый пятнистым лунным светом, он стоял в полумраке, словно божественное видение — белоснежный, чистый, недосягаемый, всё такой же холодный и неприступный Учитель.
Цзиньюэ несколько секунд смотрела на него, оцепенев, а потом пришла в себя. В голове мелькнула мысль: неужели у него двойная личность? Один — истинный божественный отшельник, бесстрастный и холодный, странствующий по шести мирам лишь ради истребления демонов и защиты живых существ. Другой — одержимый, мрачный и жестокий повелитель тьмы, эгоистичный и безразличный к чувствам других, стремящийся лишь удовлетворить собственные желания.
— Подойди, — раздался холодный голос.
Цзиньюэ вздрогнула — она снова засмотрелась на Учителя! Поспешно изобразив недовольство, она надула губки, будто обиженный трёхлетний ребёнок.
Линь Чэньюань уже закончил перевязку. Он взял деревянную чашу и повернулся к ней, пристально глядя своими глубокими глазами:
— Ты должна слушаться меня. Подойди.
Цзиньюэ не очень-то хотелось идти, но вдруг уловила в воздухе лёгкий аромат — не цветочный и не пищевой, но невероятно манящий. Он исходил именно из чаши в руках Линь Чэньюаня.
«...»
Ей стало любопытно, что же там внутри. Запах был настолько соблазнительным, что она невольно сглотнула слюну.
Может, всё-таки подойти взглянуть?
Едва эта мысль возникла, ноги сами понесли её к нему.
Подойдя ближе, она заглянула в чашу и увидела жидкость оранжево-красного цвета, в которой мерцали золотистые песчинки.
— Что это? — спросила она, забыв про свою роль. После купания её щёчки были румяными от пара, а на лице читалось искреннее недоумение.
Линь Чэньюань не ответил. Он просто поднёс чашу к её губам и спокойно произнёс:
— Выпей.
Цзиньюэ действительно захотелось попробовать, но пить из рук Учителя ей не хотелось.
— Сестрёнка сама может держать чашку, — сказала она, протягивая руку.
Но Линь Чэньюань считал иначе.
Его одежда на ней была слишком велика, и с самого начала она придерживала полы, чтобы халат не сползал. Когда же она потянулась за чашей, широкий ворот тут же распахнулся, обнажив округлое белоснежное плечо под лунным светом.
«...»
Неужели Небеса испытывают его? Или специально мучают? Сегодняшних «несчастных случаев» уж слишком много.
Он быстро потянулся и подтянул сползший ворот, стараясь не дать взгляду упасть на её тело.
К счастью, ученица тоже быстро среагировала: тут же отдернула руку и крепко ухватилась за полы халата. Но от испуга она попятилась назад —
Длинный подол спутался под ногами, и она чуть не упала.
Увидев это, Линь Чэньюань решил: всё же схожу за её одеждой. Он уже принял решение — отныне она будет жить с ним в павильоне Юньянь.
Он поставил чашу на стол и строго наказал:
— Обязательно выпей это.
Затем вышел из павильона.
Когда он зашёл в комнату ученицы за одеждой, там оказался старший ученик Юэ Чжэнь. Тот удивился, увидев Учителя, и тут же опустился на колени, кланяясь.
Вообще-то, этот старший ученик всегда был образцом добродетели: скромный, вежливый, сдержанный, почитающий Учителя и заботящийся о младших братьях по школе даже больше, чем сам Учитель.
Из всех учеников Юэ Чжэнь казался самым спокойным и надёжным. Но только Линь Чэньюань знал: у него слишком развита эмпатия, он слишком много думает и берёт на себя чужую вину. Каждую ошибку, даже не связанную с ним, он воспринимает как свою собственную. Он чрезвычайно привязан к младшим братьям, и любой их проступок, даже самый незначительный, вызывает у него глубокую скорбь, которую он долго не может преодолеть.
Такая одержимость легко ведёт к помешательству.
Как и ожидалось, Юэ Чжэнь, стоя на коленях, возлагал на себя всю вину за случившееся с младшей сестрой. По его мнению, он плохо справился с обязанностями старшего брата: не накормил её как следует, из-за чего она на уроке тайком ела ледяной иней; не успел вовремя прийти на помощь в Снежную пустыню Юйхай, из-за чего она съела плод цуото — и всё это повлекло за собой череду бедствий.
— Не важно, — сказал Линь Чэньюань после паузы. — Отныне я сам буду рядом. Она больше не пострадает.
Он не знал, как утешить Юэ Чжэня, поэтому просто дал обещание — и себе, и ученику.
Пусть у неё и нет таланта, пусть её уровень культивации растёт медленно — он будет использовать свою кровь, чтобы ускорить её прогресс. А если и это не поможет — пусть живёт под его защитой всю жизнь. Это не такая уж большая жертва.
...
У ученицы почти не было вещей — лишь несколько комплектов одежды. Старший брат помог собрать их, и Линь Чэньюань отправился обратно в павильон Юньянь.
Когда он подлетел на мече к границе запретной зоны, там уже кого-то ждал.
Их взгляды встретились. Узнав, кто перед ним, Линь Чэньюань холодно отвёл глаза и резко бросил:
— Старший брат.
«...»
Раз он всё ещё называет его «старшим братом», значит, его младший брат ещё не сошёл с ума под влиянием того демонического существа.
Ду Э незаметно выдохнул с облегчением. Гнев по поводу беспорядков в Снежной пустыне Юйхай немного утих, но сказать всё равно нужно было:
— Чэньюань, я знаю, ты всегда заботишься о своих учениках. Но эта снежная хорьковая демоница не заслуживает быть твоей ученицей. Она не знает никаких правил, глупа и бестолкова. Её присутствие лишь замедлит твой путь и опозорит твоё имя.
— Значит, это твоё объяснение тому, почему ты подменил противоядие от плода цуото? — холодно спросил Линь Чэньюань.
Ду Э и тени стыда не испытывал. Напротив, он выпятил подбородок и заявил с пафосом:
— Я сделал это ради твоего же блага...
— Тогда и я открыл границы Снежной пустыни Юйхай, выпустив ураганы и снежных коней-зверей, тоже ради твоего блага, старший брат, — перебил его Линь Чэньюань. — Разве твои ученики не нуждаются в практике? Эти несколько дней — прекрасная возможность.
— Как ты можешь сравнивать эти вещи?! — разгневался Ду Э. — Сегодня, если бы мои ученики не заметили аномалию в Снежной пустыне, ураганы и снежные кони-звери достигли бы соседних деревень! Что тогда? Невинные люди пострадали бы! Чэньюань, ты совершил огромную ошибку! Как истинный даос, разве можно из-за личных желаний причинять вред невинным?!
«...»
Он ведь знал, что ученики старшего брата находятся поблизости, и ситуация полностью под контролем. Поэтому и открыл границы — просто чтобы те немного попотели. Маленькая месть за подмену лекарства. Да и то, что не нанёс серьёзного вреда, — уже учёл их давнюю связь.
Раз уж поступил — не станет он теперь спорить о том, правильно это или нет. Бросив на прощание: «Делай со мной что хочешь», — он взмыл в небо и скрылся за границей запретной зоны.
— Чэньюань!!! Я делаю это ради тебя! Ты в одном шаге от бессмертия! Неужели ты готов погубить своё будущее ради какой-то демоницы?! — кричал Ду Э, но вторгаться в запретную зону не смел. Пришлось ему стоять снаружи и яростно вопить в пустоту.
Линь Чэньюань не собирался его слушать. Он сделал вид, что ничего не слышит. Ду Э всё равно не сможет ворваться внутрь. Пусть обвиняет, как хочет. Правила секты Куньлунь или нормы «праведного пути» никогда не имели для него значения. Он следует лишь одному — чистой совести.
Весь путь туда и обратно занял меньше получаса. Вернувшись в павильон, он обнаружил, что ученица спит, положив голову на низенький столик.
Он бесшумно вошёл, взглянул на неё, затем прошёл в спальню, чтобы убрать её одежду в шкаф.
Спать на кровати он не привык. Раз уж они будут жить вместе, пусть она занимает ложе, а он будет сидеть снаружи и медитировать.
Подумав так, он вернулся, чтобы поднять спящую девушку и уложить в постель. Но едва он протянул руку, как она открыла глаза, села и радостно воскликнула:
— Учитель, вы вернулись!
«...»
Линь Чэньюань слегка опешил. Он смотрел на свою ученицу: неужели она решила прекратить притворство?
Но Цзиньюэ притворяться не собиралась:
— Учитель, а где братец? Почему он не вернулся с вами?
Она театрально огляделась, не найдя никого, и расстроенно надула губы:
— Я скучаю по братцу! Учитель, нельзя ли отвести меня вниз, чтобы я нашла его?
Линь Чэньюань уже собирался ответить, что спустится завтра, как вдруг заметил деревянную чашу с кровавой жидкостью, аккуратно поставленную на нижнюю полку. Очевидно, его ученица так и не выпила лекарство.
Цзиньюэ тоже заметила, куда упал его взгляд, и поспешила опередить его:
— Отвар Учителя пахнет странно... Сестрёнка не голодна, не хочет пить.
— Нет, — резко ответил Линь Чэньюань, и выражение его лица стало суровым. Он подошёл, взял чашу и снова поднёс её к её губам. — Ты будешь пить это каждые два дня. Это ускорит твой прогресс в культивации.
???
http://bllate.org/book/7074/667835
Готово:
