Это всё равно что на экзамене наткнуться на задачу, которую ты уже решал: ты отлично помнишь, что делал её раньше, но именно сейчас мозг отказывает — и как ни напрягайся, ответ ускользает.
В этот момент парень снял бейсболку и небрежно взъерошил слегка вьющиеся волосы. Положив ладони на стол, он чуть подался вперёд, подпер щёку и, улыбаясь с лукавым блеском в глазах, спросил Шэн Вэйюй:
— Сестрёнка, пойдём со мной поужинаем?
Шэн Вэйюй:
— ?
Его милая и хитрая улыбка вывела её из задумчивости, и она невольно улыбнулась в ответ:
— Давай сначала начнём консультацию.
Она бегло просмотрела записи и спросила:
— В последнее время у вас бессонница, головокружение, тревожность и даже галлюцинации?
Му Син тут же скривился, превратив своё детское личико в испечённую булочку:
— У меня вообще нет никакой болезни! Просто Лао Гуан заставил меня прийти.
Шэн Вэйюй приподняла бровь.
Многие пациенты вели себя так же: особенно болезненно относились к теме психических расстройств, упорно отказывались признавать у себя какие-либо проблемы и даже внушали себе, что всё в порядке, а чужие опасения — всего лишь навязчивые представления.
Шэн Вэйюй видела подобное не раз, поэтому не стала возражать напрямую, а мягко сменила тему, чтобы успокоить его:
— Тогда сегодня не будем об этом. Поговорим о чём-нибудь другом.
Выражение лица Му Сина мгновенно прояснилось, и он ослепительно улыбнулся, обнажив белоснежные зубы:
— Отлично! О чём же сестрёнка хочет поговорить?
Шэн Вэйюй подумала и решила начать с его текущего положения:
— Вы ещё учитесь?
После этого вопроса Му Син явно замер, будто удивлённый самим фактом, что она спросила именно об этом.
Но почти сразу он пришёл в себя и с улыбкой отрицательно покачал головой:
— Я уже давно работаю.
Он загнул пальцы, отсчитывая годы, и показал цифру:
— Я уже пять лет на работе.
Теперь уже Шэн Вэйюй удивилась: на вид ему было не больше двадцати, но стаж у него оказался даже больше её собственного.
Хотя она и была поражена, углубляться в этот вопрос не стала, а мягко перевела разговор к источнику его тревоги:
— Работа очень утомительна?
Му Син кивнул, и на его юношеском лице появилось выражение печали, совершенно не соответствующее его возрасту:
— Очень утомительно. Всё время бегаю туда-сюда с Лао Гуаном, постоянно настороже, чтобы не наделать ошибок, и при этом он меня всё время контролирует: то нельзя, это нельзя — ни капли свободы.
Шэн Вэйюй обратила внимание на имя, которое он постоянно повторял:
— Лао Гуан?
Му Син пояснил:
— Лао Гуан — мой руко… э-э, начальник. Именно он заставил меня прийти на консультацию.
Он вдруг вспомнил что-то обидное и раздражённо добавил:
— Просто привёл меня сюда, как преступника! Сейчас даже снаружи дежурит, будто боится, что я сбегу. Хотя разве он хоть раз удержал меня? Фу.
Шэн Вэйюй:
— …
Она вдруг не знала, кому сочувствовать больше — подчинённому, которого так строго держат в узде, или начальнику, который не в силах удержать своего подчинённого.
В течение следующих получаса Шэн Вэйюй пыталась косвенно выяснить причину его бессонницы и тревожности.
Му Син, казалось, не имел никаких заслонов: на любой вопрос отвечал без колебаний. Правда, иногда его ответы звучали загадочно, но в целом ей удалось выудить несколько важных зацепок.
Когда время консультации подходило к концу, Му Син отправил сообщение в телефоне и пояснил Шэн Вэйюй свой план:
— Как я отпустил Лао Гуана за напитками, чтобы смыться.
Его хитрый и озорной вид вызвал у Шэн Вэйюй улыбку, смешанную с раздражением.
Отправив сообщение, Му Син собрался уходить, но вдруг замер.
Шэн Вэйюй, заметив, что он снова остановился, пошутила:
— Ты же еле отвязался от Лао Гуана. Не пора ли убегать? А то он вернётся с напитками.
Му Син улыбнулся:
— Это подождёт. Я вдруг вспомнил: всё это время сестрёнка задавала мне вопросы. А можно мне задать один вопрос сестрёнке?
Шэн Вэйюй приподняла изящную бровь:
— Спрашивай.
Парень потрогал торчащий клок волос на макушке, и его светло-карие глаза засияли чистотой и искренностью.
Он широко улыбнулся, и на щеках проступили две милые ямочки:
— У сестрёнки есть парень?
— У сестрёнки есть парень?
Задав вопрос, он не отводил от неё взгляда. В глазах читалось скрытое ожидание, а ямочки на щеках стали ещё заметнее.
Шэн Вэйюй улыбнулась:
— Это мой личный вопрос.
Му Син моргнул:
— Тогда сестрёнка не хочет ответить на мой личный вопрос?
Шэн Вэйюй с лёгким раздражением усмехнулась:
— Если на следующей консультации ты будешь со мной более откровенен, я тебе отвечу.
Она давно заметила: каждый раз, когда она спрашивала о его работе, он уходил от прямых ответов и говорил уклончиво.
Первая консультация — прежде всего для установления доверия между врачом и пациентом. Без этого базового доверия невозможно вести более глубокие и личные беседы, не говоря уже о лечении.
Му Син, похоже, не ожидал такого ответа, и на лице его отразилось разочарование.
Он опустил плечи, словно обиженная жёнушка:
— Ладно… А сестрёнка не даст мне свой вичат? Хочу писать тебе там.
— Конечно.
Шэн Вэйюй согласилась без колебаний.
Это вновь всколыхнуло в нём надежду.
Но как только он добавил её в контакты, Шэн Вэйюй неожиданно спросила:
— Не кажется ли тебе, что получить вичат было слишком легко?
Му Син удивился.
Шэн Вэйюй улыбнулась:
— Потому что ты мой пациент.
Подтекст был ясен: она дала ему вичат исключительно для удобства консультаций, без каких-либо других намёков.
Она чётко обозначила границу между профессиональным общением и флиртом.
В глазах Му Сина мелькнуло разочарование, но уже через пару секунд он снова оживился:
— Ничего страшного. Когда я перестану нуждаться в консультациях, сестрёнка просто удалит меня.
Шэн Вэйюй удивилась.
Он помахал телефоном и весело улыбнулся:
— А потом я добавлюсь снова — уже как друг.
*
После окончания работы в консультационном центре Шэн Вэйюй и Лин Си вместе вернулись домой.
Они ждали лифт в холле и болтали ни о чём.
Вдруг Шэн Вэйюй вздохнула:
— Сейчас мальчишки стали такие нахальные — каждый второй умеет флиртовать.
Лин Си, почуяв неладное, тут же оживилась:
— Опять какой-то младший братец попросил твой вичат?
— Откуда ты знаешь?
— Да сколько раз это уже было? Я и на пальцах не сосчитаю. Угадать — не проблема.
— …Тоже верно.
Шэн Вэйюй скривилась и вздохнула:
— Вот если бы профессор И был хоть наполовину таким настойчивым, как эти мальчишки, я бы во сне смеялась от счастья.
Лин Си фыркнула:
— Да ладно тебе! Ты же любишь гоняться за холодными, как лёд. Если вдруг профессор И станет страстным и горячим, ты, скорее всего, перестанешь его так любить.
Шэн Вэйюй уставилась на неё, будто увидела привидение:
— Откуда ты меня так хорошо знаешь?
Она прикрыла рот ладонью, широко распахнув глаза от изумления:
— Неужели… ты тайно влюблена в меня?
Лин Си:
— …
Лин Си резко отвернулась, будто собираясь изобразить рвотный позыв, но вдруг заметила за спиной ещё одного человека и чуть не задохнулась от испуга.
Шэн Вэйюй этого не заметила. Она смотрела на медленно опускающиеся цифры этажей на табло лифта и задумчиво произнесла:
— Ты, наверное, права. Если И Янь вдруг станет ко мне страстным… Ладно, эту картину я даже представить не могу.
— …
Лин Си быстро краем глаза глянула на стоявшего перед ней мужчину, тут же отвернулась и локтем толкнула подругу, намекая ей замолчать.
Но Шэн Вэйюй уже полностью погрузилась в воспоминания и не замечала ничего вокруг.
Она уперла руку в бок и, не отрывая взгляда от табло лифта, продолжила:
— И Янь — это просто кость, которую невозможно разгрызть. В голове у него одни правила и рамки, совсем не романтик.
— В старших классах я однажды специально решила для него принарядиться и покрасила ногти. Это было адски сложно! Всё время задевала кисточкой, и лак размазывался. Представляешь, на десять пальцев ушло целое утро!
Тогда она затеяла с ним пари: проигравший должен был безоговорочно выполнить любое желание победителя.
Она тщательно всё рассчитала, но, увы, проиграла сама.
В результате каждые выходные ей приходилось ходить к И Яню на «репетиторство». По сути, они просто занимались вместе, что было почти как свидание вдвоём.
И тогда Шэн Вэйюй снова замыслила кое-что.
Она решила хоть немного приукрасить себя.
У неё не было косметики, да и денег на неё не хватало, поэтому она купила баночку лака для ногтей, решив, что это уже считается «принарядиться».
В первый раз красить ногти оказалось очень трудно: постоянно задевала, и лак размазывался. Целое утро она возилась, пока результат наконец не стал приемлемым.
С книгой под мышкой она отправилась к И Яню на занятия, но тот совершенно не заметил перемен.
Несмотря на все её попытки демонстративно тыкать перед ним своими ярко-красными ногтями, он оставался совершенно равнодушен. Ни комплимента, ни даже намёка на то, что заметил разницу.
Шэн Вэйюй не выдержала. Она резко протянула руки прямо перед его лицом, как Мэй Чаофэн, демонстрируя свои «когти», и возмущённо закричала:
— Я же так явно покрасила ногти в красный цвет! Ты правда не заметил или притворяешься?
Юноша с холодным лицом бросил взгляд на её руки, потом снова уставился в задачу и равнодушно ответил:
— Заме… заметил.
Шэн Вэйюй загорелась надеждой:
— Красиво? Красиво?
Хотя процесс был мучительным, результат, по её мнению, получился отличным.
У неё и так красивые руки, а ярко-красный лак ещё больше подчёркивал белизну кожи.
Но её собственного мнения было недостаточно — ей важно было, что думает И Янь.
Однако тот лишь мельком взглянул и тут же отвёл глаза, не проявив ни малейшего желания совместно любоваться.
Когда она так откровенно требовала комплимент, он ничего не сказал, а лишь взял учебник по биологии, раскрыл на нужной странице, обвёл одно предложение и протянул ей.
— Что это? — недоумённо спросила Шэн Вэйюй, наклоняясь посмотреть.
Увидев фразу «лак для ногтей и краска для волос также относятся к канцерогенным веществам», девушка замолчала.
В комнате воцарилась гробовая тишина.
Вспоминая эту обидную историю, Шэн Вэйюй вновь разгорячилась:
— И знаешь, чем всё закончилось? Он не только не сказал, что красиво, но ещё и велел мне не красить ногти в яркие цвета, мол, это канцерогенно! Это всё равно что пожилые тёти, которые отказываются от ухода за кожей, превращаются в морщинистую бумагу и потом обвиняют молоденьких девушек с белоснежной кожей, что косметика забивает поры! Да ну его на фиг, этот канцерог!
Лин Си чувствовала, как за спиной поднимается ледяной холодок. Она дрожала от страха и безнадёжно закрыла лицо ладонью.
«Я дорожу жизнью! Я дорожу жизнью!» — молилась она про себя.
Лин Си чувствовала, что если останется здесь ещё немного, то замёрзнет насмерть даже в такую жару.
В этот момент лифт «динькнул», двери плавно открылись.
Дождавшись, пока все вышли, Шэн Вэйюй вошла внутрь и обернулась — и тут же увидела мужчину, стоявшего за спиной Лин Си.
Она окаменела на месте.
«Кто-нибудь, дайте мне лак для ногтей — я сама себя убью…»
Шэн Вэйюй прижала ладонь к груди и безжизненно кашлянула, будто у неё остался только выдох, но не было вдоха.
И Янь уже не выглядел таким холодным, как обычно, но его нынешняя усмешка была в десять раз опаснее привычной ледяной маски.
Особенно в такой «особой» ситуации.
Он едва заметно приподнял уголки губ:
— Какая неожиданная встреча.
Шэн Вэйюй стояла в лифте, не зная, выходить или оставаться. Она будто окаменела, и взгляд И Яня был тем самым заклятием, что приковывало её к месту.
И Янь неторопливо вошёл в лифт и больше ничего не сказал.
Когда он зашёл, Шэн Вэйюй инстинктивно отпрянула в противоположный угол.
Впрочем, скорее не инстинкт, а чистейшее проявление самосохранения.
Лин Си, всё ещё стоявшая за дверью лифта, обладала точно таким же сильным инстинктом самосохранения.
http://bllate.org/book/7004/662089
Готово:
