Особенно ужасен был взгляд Боцамуэра. Цзаоэр, видя, как он всё ближе и ближе нагоняет её, изо всех сил хлестала копытами, мчась сломя голову, и только жалела, что не выросло у неё ещё четырёх ног — тогда бы она точно оторвалась от этих разъярённых коней Жоураня и отправила их прямиком за край света.
А на поле боя хозяин Боцамуэра лежал в одиночестве на земле, глядя вслед ускакавшему коню, будто окаменевший. Впервые в жизни он испытал глубочайшее сомнение: ведь он ещё жив! А его конь уже спешит сменить хозяина! Неужели он такой ничтожный, такой непривлекательный, что даже лошадь удержать не может? QAQ
Тем временем в главном шатре армии Жоураня тоже царило дурное настроение:
— Как это так? Разве ты не обещал, что всё пройдёт без сучка и задоринки?
— Это… мои люди доложили, что действительно всё было под надёжной гарантией, ваше высочество!
— Без сучка и задоринки? — холодно усмехнулся тот, кого называли «ваше высочество». — Цинь Му уже дважды успешно атаковал, и его конь по-прежнему свеж и бодр, а наши кони словно под наркозом — оглушённые, растерянные. И это ты называешь «гарантированным успехом»? Неужели ты гарантированно подсыпал яд нашим собственным коням?
Коленопреклонённый чиновник чуть не лишился чувств от страха: если последнее обвинение закрепится за ним, ему не только голову отрубят — вся его семья и род погибнут!
Он принялся стучать лбом об пол, умоляя:
— Ваше высочество, я не осмелился бы! Прошу, дайте мне немного времени — я немедленно выясню, где произошёл сбой!
Взгляд князя стал ещё мрачнее. Он уже собирался что-то сказать, как в шатёр вбежал гонец:
— Ваше высочество! На юго-западе, в пятидесяти ли, поднялось облако пыли — похоже, подоспело подкрепление из Дачжэна!
Князь резко обернулся:
— Точно ли это?
Гонец замешкался с ответом, и князь тут же пнул его ногой:
— Негодяй!
Затем он рявкнул на коленопреклонённого:
— Бегом выясни, кто именно приближается!
Тот, будто получив помилование, поспешно покинул шатёр. Лишь выйдя наружу, он наконец смог глубоко выдохнуть, но тут же вспыхнул яростью: «Подлый пёс! Сам не справился, а мне соврал про „гарантированный успех“! Да он нарочно меня подставил, хочет, чтобы я побыстрее умер! На этот раз я его точно не пощажу!»
Со стороны Дачжэна прикрытие обеспечивал Цзыин. Он вместе с другими воинами намеренно замедлил темп скачки. Услышав за спиной грохот, подобный раскатам грома, они решили, что Жоурань перестроился и гонится за ними. Не раздумывая, Цзыин наложил стрелу на тетиву и обернулся… и замер.
Позади него одна рыжая кобыла неслась во весь опор, а за ней вплотную следовали несколько коней Жоураня!
Цзыин остолбенел:
— Вот те раз! Эта кобыла — просто чудо…
Если бы не обстоятельства, он тут же бросился бы за ней, чтобы лично расспросить Цзаоэр: как ей удалось всего лишь с краю наблюдая за сражением, переманить к себе целую табун чужих коней? Да ещё и лучших боевых скакунов! Такой результат — настоящий триумф!
Но Цзаоэр вовсе не чувствовала себя героиней. Она была уверена: ещё немного — и она умрёт прямо здесь и сейчас!
За этот день она сначала прошла пешком полдня до Сичжоу, а потом без передышки скакала двести–триста ли обратно в Яньцзытунь — это было далеко за пределами её возможностей. До этого момента её поддерживали азарт новизны и возбуждение от зрелища боя, но теперь, когда за ней гнались взрослые, отлично выносливые боевые кони, стало очевидно: как несовершеннолетняя кобыла, она просто не выдержит такого напряжения.
В панике Цзаоэр снова оглянулась — и чуть не завизжала от ужаса: лицо Боцамуэра, искажённое яростью, почти касалось её крупа!
— Хви-и-и! — закричала она. — Спасите!
«Свист!»
Стрела пролетела мимо её уха и вонзилась в того, кто гнался сзади.
— Хви-а-а! — заржал Боцамуэр от боли.
Тогда Цзаоэр заметила на вершине склона прямо перед собой Цинь Му, который уже натягивал тетиву для второй стрелы. Это он её спасал!
Услышав крики испуганных коней позади, Цзаоэр обрела второе дыхание — её ноги сами понесли её ещё быстрее, и она успела добежать до своих позиций раньше, чем её настигли преследователи.
Без всяких приказов Цинь Му остальные солдаты тут же окружили этих прекрасных коней, сами пришедших к ним в руки.
Боцамуэр и его товарищи поняли, что попали в ловушку, но было уже поздно. Конь яростно ржал и лягался:
— Хви-а-а! Му Яньци, трусиха! Вылезай немедленно!
Но у Цзаоэр сейчас не было времени на перепалки: Цинь Му вдруг похвалил её:
— Ты отлично справилась на поле боя.
Цзаоэр так удивилась, что её белые брови чуть не улетели с морды: он знает?!
Цинь Му не удержался и улыбнулся — пусть и совсем недолго, ведь место было не самое подходящее:
— Глупая лошадка!
Ему и без знания конского языка было ясно, о чём она хотела спросить.
Он, конечно, сразу не понял, что все странности с конями устроила именно Цзаоэр. Но когда за ней погналась целая свора коней, будто за заклятым врагом, всё стало очевидно. К тому же, как главнокомандующий, он обязан был контролировать ход сражения. Он давно заметил, как Цзаоэр на краю поля то ржала, то прыгала, и все кони Жоураня потянулись за ней.
Из всех присутствующих только он знал, насколько умна эта кобыла. Только он понимал, на что она способна.
Цзыин, только что вернувшийся, протёр глаза: неужели он не ошибся? Молодой генерал улыбнулся!
Но улыбка Цинь Му мгновенно исчезла, и перед остальными он снова предстал со льдистым выражением лица:
— Как сейчас обстоят дела с конями?
Ответивший покачал головой с тревогой:
— Плохо. Они не выдержат ещё одной атаки.
Хозяин Хунхун, Ли Сымин, нежно гладил свою кобылу по подбородку и злился:
— Если узнаю, какой бесчеловечный подонок это устроил, самолично его четвертую!
Цзаоэр только сейчас заметила: кроме тех коней, что участвовали в атаках вместе с Цинь Му, все остальные лежали на земле и тихо стонали, будто при смерти.
Оказывается, проблема с кормом проявилась гораздо раньше, просто почему-то затронула лишь часть табуна.
Едва она это подумала, как Хунхун, которая ещё недавно выглядела бодрой после двух атак, тоже жалобно заржала и рухнула на землю.
Глаза Ли Сымина покраснели от тревоги. Он поддерживал тело своей кобылы и торопил:
— Генерал, нужно срочно что-то делать!
Цзыин подошёл ближе и нахмурился:
— Генерал дважды отбил их атаки и временно напугал врага, но стоит им понять, в чём дело…
Он не договорил, но все и так поняли.
Похоже, Цинь Му сразу после обнаружения проблемы с конями скорректировал план боя. Однако местность у Фэйяньшаня была пологой, а горловина ущелья слишком широкой — обороняться здесь было крайне трудно. Даже если Цинь Му и сумел с помощью стремительных атак внушить врагу страх, стоило Жоураню проявить хоть каплю решимости и бросить в бой больше людей, поражение Дачжэна стало бы лишь вопросом времени.
Цинь Му коротко и твёрдо произнёс одно слово:
— Обороняться.
Даже зная, что удержаться невозможно, всё равно нужно обороняться.
За их спинами находились первые ворота северной границы Дачжэна — Фэйяньские ворота.
А за ними — первый город северной границы, Сичжоу, за пределами которого жили тысячи мирных жителей. Армия Жоураня, проходя через земли, оставляла после себя лишь выжженную пустыню. Им необходимо было выиграть хотя бы немного времени, чтобы дать людям Сичжоу возможность эвакуироваться.
Цинь Му не стал объяснять подробностей, лишь сказал:
— Продержимся до полудня завтра — тогда сможем отступать.
Но как нескольким сотням людей с почти полностью выведенными из строя конями противостоять железной коннице Жоураня?
Кто-то тут же возразил:
— Молодой генерал, сейчас лучше поскорее отступить к Фэйяньским воротам и соединиться со старым генералом У.
Это был Чан Цзинь, хозяин Чёрного.
Однако в этой армии, воспитанной несколькими поколениями рода Цинь, последнее слово всегда оставалось за Цинь Му. Главное — год назад он доказал, что достоин командовать этими людьми.
Поэтому никто не поддержал Чан Цзиня, а все снова повернулись к Цинь Му, ожидая его решения.
Цинь Му тем временем смотрел на тех живых и здоровых коней Жоураня, которые всё ещё пытались прорваться к Цзаоэр. Раньше у него не было полной уверенности, но неожиданное поведение Цзаоэр на поле боя подсказало ему новую идею.
Если план удастся, продержаться до завтрашнего полудня окажется не так уж сложно.
Он махнул рукой, и несколько офицеров тут же собрались вокруг него.
Цинь Му не скрывал своих замыслов от Цзаоэр. Когда совещание закончилось, она оглянулась и увидела, что Боцамуэр и Ла Лиго всё ещё шумно спорят с солдатами, а её собственные товарищи лежат на земле, еле живые. Ей стало невыносимо тревожно: если не удастся уговорить этих коней, половина плана Цинь Му провалится.
— Хви-ли-ли! Боцамуэр, заткнись немедленно!
— У-ли-ли, ва-ла-ла! Ни за что! Му Яньци, ты сделала меня позорным пленником, и я с тобой не закончу!
— Хви-у-у… Да ладно тебе! Какой ты пленник? Просто сменил работодателя. Здесь трава даже вкуснее!
Хотя Цзаоэр ненавидела Жоурань и не хотела, чтобы их коварные планы увенчались успехом, она всё же обманула Боцамуэра и сама виновата в том, что он попал в плен. Поэтому её голос стал тише:
— Хви-у-у, ва-у-у… Ты чего понимаешь! Теперь я — позорный пленный конь, и Цицигэ точно ещё больше презирать меня будет!
Цзаоэр: «…» Опять всё свелось к Цицигэ! Хотя, дружище, похоже, Цицигэ тебя никогда и не замечала…
Цзаоэр благоразумно проглотила эти слова. Этот бедолага, кажется, до сих пор не осознал, что теперь он конь Дачжэна и, возможно, больше никогда не увидит Цицигэ.
Боцамуэр погрузился в печаль и в конце концов зарыдал, запрокинув голову:
— Си-лу-лу, у-ли-ли… Цицигэ, моя Цицигэ…
Картина была непередаваемая: огромный вороный конь ростом с человека протяжно и жалобно выл, как старая скрипучая дверь. От этого воющего стенания у Цзаоэр душа уходила в пятки, а даже солдаты рядом морщились от невозможности терпеть дальше.
Но он плакал так жалко, что у Цзаоэр снова проснулось чувство вины. Она вдруг выпалила, не подумав:
— Перестань реветь! Раз тебе так нужна Цицигэ — я помогу тебе её найти!
Едва сказав это, она готова была откусить себе язык: да с ума сошла! Цицигэ — конь самого левого князя Жоураня, сегодня на поле боя даже не появлялась! Где она её искать будет?!
Однако Боцамуэр был простодушной и доверчивой лошадью. Услышав обещание, он сразу поверил:
— Ты сама сказала! Если не приведёшь мне Цицигэ, я тебя не прощу!
Цзаоэр ещё не успела прийти в себя от этого, как между ними вдруг вклинилась голова Ла Лиго:
— Му Яньци, слушай сюда! Я вызываю тебя на новый поединок!
Цзаоэр: «…» Похоже, она нажила себе кучу проблем. Что делать?
Но без сотрудничества этих коней план Цинь Му обречён на провал. Цзаоэр долго уговаривала, уламывала и в итоге вынуждена была согласиться на череду унизительных и обременительных обещаний.
Представив, как теперь потемнеют её будущие дни, она горестно заржала в небо:
— Хви-а-а-а-а-а! Легко пообещать — тяжело расплачиваться! В следующий раз я точно не буду язвить! QAQ!
Зимой темнело быстро. Цзаоэр ещё не успела полностью усмирить разбушевавшихся коней Жоураня, как одинокая луна уже поднялась над чёрным небосводом. Северный ветер бушевал на ночной равнине, неистово врываясь в Фэйяньшань и заставляя ущелье гудеть, будто исполинский рог.
Цзыин протянул руку навстречу ветру, сжал кулак и разжал — на его прежде чистой ладони остался жёлтый песок.
Он уже собирался обеспокоенно заговорить с Цинь Му, но увидел, что тот смотрит в ту же сторону, откуда дует ветер, и его глаза становятся всё ярче.
— О чём вы думаете, генерал? — не удержался Цзыин.
— Поднялся ветер, — ответил Цинь Му.
— Да, — вздохнул Цзыин с тревогой. — Ветер крепчает. Боюсь, это помешает вашему плану.
На степях ветер дует круглый год, и даже песок в воздухе — обычное дело, ведь степи граничат с пустыней. Но ведь всего пару дней назад здесь прошёл сильный снегопад, и теперь на сотни ли вокруг земля покрыта мерзлой коркой. Обычный ветер не смог бы поднять такой грунт.
http://bllate.org/book/6812/647827
Готово:
