Су Ицина отложила веер. Госпожа Хэлянь, дрожа всем телом, бережно вложила ей в руки деревянную табличку с именем усопшего.
Это была табличка Се Чухэ.
Церемониймейстер громко провозгласил:
— Поклонитесь Небу и Земле.
Су Ицина благоговейно опустилась на колени. Небо и Земля были свидетелями: ещё в прошлой жизни она дала обет перед богами и духами — не успела отблагодарить тогда, но в этой жизни непременно сдержит слово.
— Поклонитесь родителям.
Су Ицина почтительно склонилась перед госпожой Хэлянь. Его мать теперь стала и её матерью, а этот дом — её домом.
— Муж и жена кланяются друг другу.
Су Ицина прижала к груди табличку, и слёзы покатились по её щекам. Её пальцы скользнули по имени Се Чухэ — дерево было холодным и безжизненным. Она вспомнила его краткое объятие, ту едва уловимую нежность… Внезапно она рухнула на пол и горько зарыдала.
* * *
На следующий день новобрачная подносила чай старшим.
Госпожа Хэлянь уже не могла встать. Надежда на приезд Су Ицины поддерживала её ещё две недели, но вчерашняя свадьба принесла ей покой. Как только в сердце исчезла последняя привязанность, жизненные силы начали медленно угасать.
Су Ицина стояла на коленях у постели госпожи Хэлянь, высоко подняв чашу с чаем.
Няня Фан, плача, приняла чашу и слегка коснулась ею губ госпожи Хэлянь.
Та слабо улыбнулась и едва слышно произнесла:
— Ицина… дитя моё…
Су Ицина послушно присела рядом и наклонилась ближе:
— Мама, я здесь.
Госпожа Хэлянь перевела взгляд на няню Фан. Та была старой служанкой, пришедшей с ней в приданое из дома Хэлянь, и всю жизнь хранила ей верность.
Няня Фан поняла без слов, принесла изящный золотой ларец и вручила его Су Ицине.
— Вторая молодая госпожа, здесь всё приданое, которое госпожа привезла в дом, а также ключи от всех кладовых, документы на недвижимость и земельные угодья. Госпожа сказала, что отныне всё это передаётся вам.
Су Ицина приняла ларец, спокойная и невозмутимая:
— Да, мама, будьте спокойны. Я буду беречь этот дом и не допущу, чтобы имя Се или честь рода пострадали.
Госпожа Хэлянь с трудом повернула голову к двери.
Главный управляющий Се Цюань и несколько старших слуг вошли и вместе опустились на колени, громко стукнув лбами об пол:
— Госпожа, будьте спокойны! Отныне мы будем служить второй молодой госпоже с той же верностью, с какой служили второму молодому господину.
Пальцы госпожи Хэлянь дрожали, она с трудом пыталась поднять руку.
Су Ицина взяла её ладонь в свои.
Госпожа Хэлянь смотрела на неё и, собрав последние силы, прошептала:
— Мне пора… Я пойду к ним, к моим мужчинам… Ты добрая девочка. Мы с того света будем оберегать тебя — пусть твоя жизнь пройдёт в мире и здоровье, без бед и напастей… Ты… обязательно будешь счастлива…
Голос её становился всё тише, и, договорив, она закрыла глаза. Лицо её было спокойным и умиротворённым, будто она просто заснула.
Няня Фан и служанки в комнате разрыдались.
Су Ицина медленно отпустила руку госпожи Хэлянь, поднялась и окинула взглядом всех присутствующих. Она гордо подняла голову, сдерживая слёзы.
— Се Лан, мама… Будьте спокойны. Я обязательно буду в порядке.
* * *
Свадебные красные фонари и иероглифы «си» сразу же сняли с ворот дома Се, заменив их белыми траурными знамёнами.
В прошлой жизни Су Ицина десять лет была женой чиновника, но все дела в доме вёл за неё Цинь Цзычжань, и ей никогда не приходилось ни о чём заботиться. Сейчас же она чувствовала себя совершенно растерянной.
К счастью, никто и не рассчитывал на неё. Госпожа Вэнь и госпожа Цуй взяли организацию похорон в свои руки, а няня Фан и другие старшие служанки помогали им. Хотя смерть госпожи Хэлянь наступила внезапно, похороны прошли чинно и порядочно.
Су Ицина стояла на коленях у гроба, глаза её были покрасневшими и опухшими.
В траурном зале стояли два гроба: один — для госпожи Хэлянь, другой — для Се Чухэ, в котором покоились лишь его одежда и головной убор. Как только пришла весть о гибели Се Чухэ, госпожа Хэлянь тут же слегла, и в доме строго запретили упоминать о его похоронах, чтобы не усугубить её состояние. Поэтому теперь обе церемонии проводили вместе.
Родни у Се Чухэ было немного. Много лет он служил на границе и почти не общался с придворными чиновниками. К тому же его репутация «кровавого генерала» заставляла большинство чиновников и учёных, воспевающих милосердие и добродетель, держаться от него подальше. Поэтому похороны проходили в мрачной тишине.
Пришли великий наставник Чжу, старшая госпожа Чжу и Чжу Хэн.
Великий наставник Чжу, скорбя, вознёс благовония перед гробами госпожи Хэлянь и Се Чухэ, ничего не сказал и лишь обратился к Су Ицине:
— Ты поступила достойно. Чухэ не ошибся в тебе. Если в будущем возникнут трудности, приходи ко мне.
Су Ицина глубоко поклонилась:
— Благодарю вас, великий наставник.
Старшая госпожа Чжу, плача, сказала:
— Хуэйнян всю жизнь страдала… Теперь она обрела покой. Может, это и к лучшему.
Великий наставник Чжу, опасаясь, что жена слишком расстроится и навредит здоровью, вскоре увёл её домой.
Чжу Хэн задержался надолго, сидя у гроба Се Чухэ и сжигая множество бумажных денег.
— Честно говоря, я не могу поверить, что Чухэ погиб. Такой человек, как он, пал от руки князя Иань? Это попросту нелепо, — тихо проговорил он, не зная, обращается ли к себе или к Су Ицине.
Су Ицина вздрогнула и резко подняла на него глаза.
В прошлой жизни, хоть она и была замужней женщиной, мало что понимала в делах двора, но даже ей было известно: через несколько лет Се Чухэ поведёт свою армию против императорского трона и захватит Цзяндун, уничтожив всех феодальных правителей этого региона. Если это так, то как князь Иань мог убить его?
— Господин Чжу! — воскликнула она.
— Тс-с, — Чжу Хэн приложил палец к губам. — Сейчас не время говорить об этом. Подожди немного. Я уже послал письма старшему и второму братьям — они сами отправятся в Цзяндун, чтобы выяснить правду. Если всё не так, как кажется, мы обязательно поможем тебе разобраться.
Су Ицина замолчала и поклонилась ему в пояс.
Чжу Хэн поспешно отступил в сторону:
— Сестра, ты убиваешь меня! Никак нельзя так!
Он встал, стряхнул пепел с одежды, ещё раз взглянул на табличку Се Чухэ, тяжело вздохнул и ушёл.
Су Ицина осталась на коленях, перебирая в памяти всё, что связывало её с Се Чухэ — прошлое и настоящее переплелись в единый клубок скорби и смятения.
Госпожа Вэнь, растроганная, принесла ей чашу с женьшеневым отваром.
Увидев мать, Су Ицина снова зарыдала.
Госпожа Вэнь осторожно поила её отваром, ворча сквозь слёзы:
— Не слушаешься мать, вот и страдаешь! Глупышка! Вот увижу — как следует отшлёпаю!
Сказав это, она тут же спохватилась, сложила ладони перед табличкой госпожи Хэлянь и торопливо проговорила:
— Госпожа… то есть, свекровь! Простите мои неосторожные слова. Вы ведь тоже мать, должны понять моё сердце. Простите, пожалуйста.
Су Ицина прижалась лицом к плечу матери и тихо всхлипывала.
Через некоторое время вошла тётушка Цуй и, понизив голос, сказала:
— Цинцин, снаружи появились родственники из рода Се — это старший брат Се Куна и его трое сыновей. Няня Фан говорит, что они явно пришли с дурными намерениями, хотят устроить скандал. Я поспешила предупредить тебя — соберись, будь начеку.
— А? — Су Ицина широко раскрыла глаза.
Главный управляющий Се Цюань ввёл в зал нескольких человек. Впереди шёл средних лет учёный, с виду вежливый и благовоспитанный, за ним — трое молодых людей и слуги.
Се Цюань представил их Су Ицине:
— Вторая молодая госпожа, это Се Куань, заместитель префекта Чжунчжоу. Пришёл выразить соболезнования госпоже и второму молодому господину.
Се Куань долго смотрел на Се Цюаня, ожидая продолжения, но тот молчал. Тогда он сам улыбнулся и обратился к Су Ицине:
— Мы ведь одной крови. Наш общий прадед и прадед Се Куна были двоюродными братьями. Так что я осмелюсь назвать тебя племянницей.
Он обернулся к своим сыновьям:
— Подойдите, поздоровайтесь со своей невесткой.
Трое молодых людей вышли вперёд и хором произнесли:
— Здравствуй, невестка.
Су Ицину бросило в дрожь.
Один из них откровенно разглядывал её, не скрывая похотливого взгляда.
Госпожа Вэнь встала перед дочерью и холодно бросила:
— Глаза приберегите для себя! Если вы, учёные люди, не знаете, что «смотреть на чужую жену — значит осквернить себя», значит, ваши книги пошли вам впрок, как собаке пирожок!
Лица гостей потемнели, они неловко замялись.
Подошла няня Фан. Су Ицина оперлась на её руку, медленно поднялась и спокойно сказала:
— Управляющий, принесите благовония. Пусть гости вознесут их.
Се Куань со своими сыновьями аккуратно совершил ритуал.
Едва они воткнули палочки в курильницу, Се Куань вновь заговорил, стараясь казаться доброжелательным:
— Племянница, раз мой племянник ушёл, а ты всё равно пришла и честно исполнила свой долг, мы в роду Се благодарны тебе за такую добродетель. Ты устала за эти дни. После похорон госпожи и племянника можешь спокойно возвращаться домой. Остальное я улажу сам.
Су Ицина взглянула на него, лицо её оставалось бесстрастным:
— Не понимаю. Разве это не мой дом? Господин Се, как странно вы говорите — с чего это гость берётся распоряжаться делами хозяев? Таких гостей я ещё не встречала. Очень любопытно.
Се Куань был типичным карьеристом. При жизни Се Куна он часто наведывался, пытаясь приобресть расположение, но Се Кунь его недолюбливал и лишь из вежливости принимал. Когда же главой дома стал Се Чухэ, холодный и неприступный, Се Куань несколько раз приходил, но даже не был допущен до него и с тех пор затаил злобу.
Услышав весть о гибели Се Чухэ, Се Куань обрадовался и немедленно с тремя сыновьями отправился из Чжунчжоу в столицу. Узнав о смерти госпожи Хэлянь, он тут же явился в дом Се.
Теперь, услышав слова Су Ицины, он лишь погладил бороду и усмехнулся:
— Зачем тебе оставаться в доме Се, если племянника нет? Ты ведь ещё такая юная… Неужели хочешь всю жизнь провести вдовой ради мёртвого мужа? Или, может, тебе приглянулось богатство рода Се? Притворяешься добродетельной, а через год-другой уйдёшь замуж, прихватив с собой всё состояние? Тогда я обязан буду заступиться за память племянника!
Он рассчитывал, что Су Ицина, будучи молодой и стыдливой, при таких словах смутилась бы и поспешила оправдаться.
Но Су Ицина лишь холодно усмехнулась:
— Ну и что? Мать перед смертью передала мне этот дом. Теперь я — хозяйка рода Се. Мои деньги — моё дело, хочу — так и сделаю. Хоть глаза выколи от зависти, всё равно ничего не добьёшься.
— Ты… — лицо Се Куаня исказилось.
Су Ицина повернулась к управляющему:
— Управляющий, я где-то слышала, что большинство слуг в доме герцога Чжэньго — ветераны, служившие ещё при господине в армии. Это так?
— Так и есть, вторая молодая госпожа, — почтительно ответил Се Цюань. — Например, я сам был тысячником.
Су Ицина указала на Се Куаня:
— Сможешь с ним справиться?
— Ещё бы!
Се Куань сделал два шага назад:
— Ты… что ты задумала?
Су Ицина гордо подняла подбородок. Она была той самой своенравной и капризной Цинцин, и даже если Се Чухэ больше нет рядом, она не позволит никому себя унижать.
— Управляющий, позови людей. Пусть изобьют их. Ломайте руки и ноги — я беру всё на себя. Пока я жива, в доме Се никто не посмеет вести себя так дерзко.
Се Цюань, услышав приказ, внутренне возликовал и немедленно позвал слуг.
Се Куань не ожидал такой наглости и в ужасе бросился к выходу вместе с сыновьями и слугами.
Но Су Ицина не собиралась отпускать их. Она приказала запереть двери и прямо в траурном зале велела избить незваных гостей.
Раздался вопль, и кости хрустнули — звук был такой, что Су Ицину бросило в дрожь. Но она стояла, не отводя взгляда, холодная и непреклонная.
В конце концов госпожа Вэнь не выдержала и уговорила её прекратить побоище.
Су Ицина велела выбросить Се Куаня и его свиту прямо за ворота, чтобы все прохожие могли полюбоваться зрелищем.
А потом тут же бросилась к матери и, прижавшись к ней, зарыдала:
— Они такие злые… Все меня обижают…
Госпожа Вэнь, растроганная и в то же время гордая, погладила дочь по голове:
— Отец был прав: ты выросла. Ты уже не маленькая девочка. Сегодняшние поступки, верны они или нет, показывают, что я могу быть спокойна за тебя.
http://bllate.org/book/6799/647003
Готово:
