Не дожидаясь ответа Бай Вэнььюэ, он наклонился к ней так близко, что тёплое дыхание коснулось её уха:
— Больно?
Она отложила палочки и чашу, мягко улыбнулась:
— Ничего.
Вэй Ян нахмурился и холодно окликнул:
— Мошу.
Дверь скрипнула, и в комнату вошёл стройный юноша с изящными чертами лица. Он двигался легко и уверенно — явно прошедший отличную подготовку. Опустившись на колени у дальней стены, он глухо произнёс:
— Генерал.
Его голос звучал сухо и надменно, глаз он не поднял.
— Принеси мятную мазь.
Мошу быстро вернулся с баночкой и так же молча отступил.
Мятная мазь готовилась из свежей мяты и травы Цихэ; она останавливало кровь, снимала боль и рассасывала синяки.
Вэй Ян взял баночку, кивком велел Бай Вэнььюэ продолжать есть и сам открыл крышку. Намазав немного мази на палец, он осторожно нанёс её на её висок.
Бай Вэнььюэ спокойно продолжала трапезу. Мазь принесла прохладу и облегчение — было очень приятно.
Вэй Ян наносил её с исключительной осторожностью, боясь причинить хоть малейшую боль.
В комнате, кроме лёгкого постукивания палочек, слышалось лишь ровное дыхание двоих.
Внезапно Вэй Ян спросил:
— У тебя есть вопросы?
— Задавай любые, — добавил он, имея в виду указ императрицы-вдовы о браке. Он уже придумал, как всё ей объяснить.
Однако Бай Вэнььюэ вновь отложила палочки, убедившись, что наелась досыта.
— Ничего спрашивать не хочу, — тихо ответила она.
Вэй Ян замер, удивлённо подняв брови:
— Совсем ничего?
Она покачала головой, поднялась со стула и сказала:
— Дело сделано. Какие бы вопросы ни задавала — всё равно ничего не изменить.
К тому же она уже кое-что поняла: причиной расхождения между этой жизнью и прошлой стала именно встреча с Вэй Яном. Она не хотела обсуждать это с ним. Раз уж вышла замуж, то и намерена загладить вину — зачем копаться в прошлом и выяснять, что правда, а что нет?
Но она недооценила Вэй Яна. Тот всегда стремился жить, ясно понимая всё происходящее.
— Ты давно знала Се Хуаня и изначально не собиралась выходить за меня, — прямо назвал он императора по имени, пытаясь выведать её истинные чувства.
Бай Вэнььюэ нахмурилась и раздражённо бросила:
— Генерал, неужели опьянели? Откуда мне знать его?
Как будто этого было мало, она добавила:
— Браки заключаются по воле родителей и решению свахи. Я никогда не собиралась выходить ни за кого.
Её слова звучали убедительно и честно — другому человеку она, возможно, и поверила бы. Но только не Вэй Яну.
Во-первых, он знал, что не пьян. Во-вторых, был абсолютно уверен: Бай Вэнььюэ знакома с Се Хуанем.
Это было столь же невероятно, как и то, что она дважды машинально произнесла его имя. Объяснения этому не было, но факт оставался фактом.
Её скрытое раздражение лишь укрепило его уверенность.
Однако он не стал допытываться.
«Пусть даже они и знали друг друга раньше, — подумал он, — пусть даже она хотела выйти за кого-то другого… В конце концов, она вышла замуж за дом генерала Вэя. А раз так — зачем задавать вопросы? Всё прояснится со временем».
Во втором ночном часу красные свечи горели ярко, воск капал, словно слёзы.
Бай Вэнььюэ стояла у кровати и безуспешно пыталась снять одежду. Это было свадебное платье, сотканное с невероятным мастерством, состоящее из множества слоёв. Если даже обычное придворное платье она не могла снять без посторонней помощи, то как ей справиться с этим?
Вэй Ян, наблюдая, как она возится с одеждой, почувствовал, как лицо его покраснело — то ли от вина, то ли от духоты в закрытой комнате.
— Цунсян! — наконец сдалась Бай Вэнььюэ, призвав служанку.
Госпожа Бай прислала с дочерью четырёх горничных, и Цунсян была первой из них.
Услышав зов, Цунсян медленно вошла в комнату, робко взглянула на сидевшего за столом Вэй Яна, потом увидела растрёпанное свадебное платье хозяйки — и всё поняла.
Не дожидаясь приказа, она быстро и ловко помогла Бай Вэнььюэ снять наряд, после чего, покраснев до ушей, вышла из комнаты.
Бай Вэнььюэ, видя её проворство и смущение, мысленно улыбнулась: «Действительно, совсем юная девочка».
С одеждой было покончено, остальное оказалось проще. Подойдя к бронзовому зеркалу, она совершила простые омовения, потянулась с удовольствием и, зевая, забралась в постель.
Уже почти засыпая, она вдруг вспомнила, что в комнате всё ещё сидит мужчина — неподвижный, как статуя, за столом, и, похоже, совсем не собирается спать.
— Не устали? — спросила она.
Вспомнив, что завтра нужно рано вставать, добавила:
— Ложитесь скорее. Завтра же нужно идти во дворец кланяться императрице-вдове.
Вэй Ян сидел спокойно, но на самом деле чувствовал себя неловко. Он только что видел, как она снимала одежду и умывалась, а потом, изящно потянувшись, забралась в постель. Если бы не остатки трезвости, он, возможно, уже ушёл бы.
Но ведь это их брачная ночь! Зачем уходить?
С другой стороны, они встречались всего три раза. Неужели подойти и обнять её — не будет слишком дерзко?
Глядя на её непринуждённость и отсутствие стеснения, он не мог понять: как она может быть такой… бесцеремонной?
Вэй Ян сидел, терзаемый сомнениями: уйти — или остаться?
Увидев, что он сидит, словно прирос к стулу, Бай Вэнььюэ больше не стала ничего говорить и уснула.
Посередине ночи она почувствовала, как рядом лёг кто-то. Повернувшись, она прижалась к нему и уже собиралась прошептать во сне: «Се Хуань…» — но её ладонь коснулась прохладной, мускулистой груди, а в нос ударил знакомый запах сандала. Она мгновенно проснулась.
Это Вэй Ян.
К счастью, она не успела произнести имя.
Лунный свет проникал в окно. Она долго колебалась, но в конце концов спокойно устроилась в его объятиях.
«Вышла замуж — и ладно. О чём ещё переживать?»
А Вэй Ян всё это время оставался в полном сознании. Когда она бросилась к нему, он инстинктивно напрягся и не посмел пошевелиться.
Она, кажется, проснулась и чуть отстранилась. Он уже начал грустить, но тут же её тёплое дыхание и аромат ланьхуа вновь окутали его.
Он долго привыкал к её близости, потом осторожно обнял её, положив тяжёлую ладонь на спину.
Ночь прошла без слов.
Генеральский дом поражал величием: ворота были выкрашены в ярко-красный цвет, над ними висела золочёная табличка из дерева наньму. Внутри располагалось четыре-пять отдельных двориков, соединённых извилистыми аллеями. Сады украшали искусно расставленные скалы, по карнизам вились лианы, а редкие травы оплетали крыши.
Стены выкладывали чёрной плиткой с узорами в стиле чёрной туши, ступени — из зелёного камня. По обе стороны извилистых галерей цвели пышные сады, окружённые бесчисленными зелёными насаждениями.
Главный двор Вэй Яна находился в самой левой части усадьбы и назывался «Обитель, где не слышно мира».
Во дворе был небольшой пруд, через который перекидывались мостики из бамбука; чистая вода струилась с холмов, создавая живописную гармонию покоя и движения.
Ранним утром, когда роса ещё не высохла, а благоухание витало в воздухе, последние капли воска стекали с догоревших свечей, а слуги сновали туда-сюда.
Бай Вэнььюэ надела длинное розовое платье с вышивкой лотосов, поверх — алый шёлковый наряд с широкими рукавами. Тонкий пояс из багряной парчи подчёркивал талию. Волосы были собраны в высокий узел, украшенный нефритовой диадемой с золотыми подвесками, золотым гребнем в виде феникса и коралловыми цветочками на лбу.
В ушах — алые жемчужины, на шее — цепочка из белого нефрита на серебряной нити.
Изогнутые брови, алые губы, взгляд, полный нежности, — даже без кокетства в ней чувствовалась соблазнительная прелесть.
Вэй Ян облачился в длинный халат тёмно-красного цвета с чёрными вставками. Его высокая, подтянутая фигура, широкие плечи и резкие черты лица излучали холодную, внушающую уважение силу.
Бай Вэнььюэ стояла рядом с ним — ровно до плеча. Она взяла с подноса чёрный пояс с алыми узорами и, обхватив его талию, сама стала завязывать.
Её глаза, блестевшие, как вода в озере, и чуть приоткрытые губы будоражили воображение. Её движения были лёгкими, но Вэй Ян стоял совершенно напряжённо, чувствуя дискомфорт.
— Господин генерал? — тихо окликнула она, и её голос прозвучал, словно пение птицы.
Вэй Ян опустил глаза, глядя прямо на неё, и в его взгляде мелькнула нежность:
— Мм?
Она туго затянула пояс, внимательно осмотрела изящную вышивку и, покачав головой, словно про себя, сказала:
— Не подходит.
Слуги в комнате встревоженно переглянулись. Ведь одежда на них — дар императрицы-вдовы, сшита во дворце. Как можно сказать, что «не подходит»?
Вэй Ян не отводил от неё взгляда, ожидая продолжения. Слуги уже собрались подойти помочь, но Бай Вэнььюэ подняла глаза, встретилась с ним взглядом и робко произнесла:
— Господин супруг?
Служанки замерли на месте, переглянулись и едва сдержали улыбки.
Оказывается, речь шла не об одежде, а об обращении!
Такая неожиданная нежность застала Вэй Яна врасплох — сердце забилось быстрее, уши покраснели, но он сохранил спокойствие и твёрдо ответил:
— Это подходит.
В день свадьбы император лично прибыл в генеральский дом, принеся бесчисленные дары от обеих императорских резиденций. Императрица-вдова Вэй была родной тётей Вэй Яна, и именно её указом был заключён этот брак. Поэтому на следующий день после свадьбы, по всем правилам этикета, молодожёны обязаны были явиться во дворец, чтобы выразить благодарность.
От генеральского дома до императорского дворца было около получаса пути. Вэй Ян и Бай Вэнььюэ поднялись рано, быстро позавтракали и отправились во дворец кланяться императрице-вдове.
Высокие дворцовые стены, глубокие и таинственные.
Павильон Тайи с жёлтой черепицей, окаймлённой зелёной каймой, сиял на солнце. Внутри — высокие ширмы и жемчужные занавеси, которые Бай Вэнььюэ знала слишком хорошо.
В прошлой жизни, кроме дворца Яохуа, чаще всего она бывала именно здесь.
Здесь императрица-вдова не раз унижала её, заставляя стоять на коленях или бить по щекам — это было обыденным делом.
Два события в павильоне Тайи особенно запомнились ей.
Первое — когда она отрубила себе два пальца, чтобы спасти Бай Лайи и взять наказание на себя. Это не только лишило её пальцев, но и привело к гибели Цунсян.
Второе — переворот и отравление императрицы-вдовы. Тогда Вэй Яна отозвали за тысячи ли, и в ту ночь она принесла ядовитое вино, чтобы проводить тётю в последний путь. Та, понимая, что проиграла, оставалась спокойной и лишь смеялась над глупостью Бай Вэнььюэ.
Эти два события стали поворотными точками её прошлой жизни: первое втянуло её в водоворот судьбы, второе привело к гибели без погребения.
Она никогда не считала императрицу-вдову Вэй злодейкой и не винила себя за убийство. В конце концов, победитель становится царём, побеждённый — разбойником. Они обе шли к своей цели, не гнушаясь средствами.
Теперь, вступив в павильон Тайи, Бай Вэнььюэ уже не была той Госпожой Юэ, которую ненавидела императрица-вдова, и не орудием Се Хуаня в борьбе за власть.
Теперь она — законная супруга генеральского дома, единственная жена Вэй Яна.
Всего несколько месяцев — а мир перевернулся с ног на голову.
Когда Вэй Ян и Бай Вэнььюэ прибыли в павильон Тайи, там уже собралось множество наложниц и наложниц низшего ранга. Императрица-вдова восседала на возвышении, перебирая чётки, и скучала, беседуя с ними о пустяках.
Эти женщины обычно не упускали случая продемонстрировать наряды и при любой возможности спешили в павильон Тайи. Все во дворце знали: именно отсюда стекаются все новости двора и императорского гарема. А уж тем более сегодня — ведь впервые после свадьбы появился сам великий генерал Северного Шао со своей супругой. Кто бы не захотел взглянуть?
Вэй Ян и Бай Вэнььюэ поклонились императрице-вдове. Их лица оставались невозмутимыми, движения — спокойными.
В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь радостным смехом императрицы-вдовы. Она давно ждала, когда Вэй Ян приведёт новую жену, и, увидев её, осталась довольна:
— Вставайте, вставайте!
Все наложницы, кроме Бай Лайи, которая равнодушно пила чай, не могли оторвать глаз от Бай Вэнььюэ.
Императрица Вэй и фаворитка императора, наложница Синь — дочь канцлера Дуаня — тоже внимательно разглядывали её, любопытствуя, какая же она — та, ради кого обычно молчаливый генерал заговорил перед императрицей-вдовой.
Императрица Вэй была из рода Вэй, родственницей Вэй Яна. Она вошла во дворец в пятнадцать лет и теперь была на шестом году правления. Хотя они редко общались, она знала: статус Вэй Яна в Северном Шао и в самом роду Вэй был непререкаем. Как представительница того же рода, она гордилась им.
Если Вэй Ян сам выбрал эту девушку, значит, она действительно необыкновенна.
Что до наложницы Синь — тут история была долгой. Среди множества невест, которых императрица-вдова предлагала Вэй Яну, была и она. Но он вежливо отказался и никогда не имел с ней дел. А Дуань Тинчжу знала лишь то, что он — великий генерал, который отверг указ императрицы о браке. Увидеть его в лицо ей не доводилось.
http://bllate.org/book/6796/646660
Готово:
