Во время ужина Хань Цинцин по-прежнему то сознательно, то невольно избегала Ло Юнье.
Лу Ли всё ещё жаловался, сетуя на побои и отказ, как вдруг Хань Цинцин спросила:
— Ты тоже подрабатываешь летом?
Лу Ли опешил, лицо его вытянулось, и он ответил:
— Старик Лу заставил меня проходить практику в его компании.
Он был нежен кожей и чертами лица, словно юный актёр на сцене: алые губы, белоснежные зубы. В сочетании с таким удручённым и недовольным выражением он казался особенно трогательным.
Ло Юнье, слегка улыбаясь, молча ел, не перебивая их.
— Шэньси сильно занята? — спросила Хань Цинцин. — Я думала съездить к ней на выходных, но её рабочее место слишком далеко.
— Да разве что нет! — вздохнул Лу Ли. — Работает по десять часов в день, постоянно переодевается и перемещается с места на место для фотосессий.
Пока они мирно беседовали, Лу Ли вдруг повернул голову и посмотрел на Ло Юнье:
— Юнье-гэ, скажи, что с нынешними девушками такое? У них же есть такие прекрасные кандидаты в парни, как мы, а они всё равно упрямо гонятся за этими жалкими деньгами, изводят себя до изнеможения и всё равно почти ничего не накопят. Неужели им голову помутить?
Рука Ло Юнье, державшая палочки, слегка замерла. Он, казалось, безразлично кивнул:
— Есть в этом смысл.
Услышав это, сердце Хань Цинцин тут же сжалось и подскочило к горлу — ей почудилось, будто Ло Юнье намекает именно на неё. Она встревоженно взглянула на Лу Ли, боясь, что тот что-то заподозрил.
Но Лу Ли, оказывается, всё прекрасно понимал. Он отвёл взгляд и сказал:
— Вам ведь так здорово вместе: он любит, она отвечает взаимностью, одинокие юноша и девушка живут под одной крышей… Фью-фью-фью — искры так и летят! А я… несчастный, вляпался в женщину!
Ло Юнье улыбнулся и нежно посмотрел на Хань Цинцин, после чего снова занялся едой. Та уже собиралась в панике что-то объяснить, но Лу Ли опередил её:
— Ай, Юнье-гэ, мне каждый день приходить на обед не помешает вашей близости?
— Помешает, — спокойно кивнул Ло Юнье.
— Кхе-кхе-кхе… — Хань Цинцин поперхнулась рисом и закашлялась.
Но Лу Ли сделал вид, что ничего не заметил, пожал плечами и продолжил:
— Ну что поделать, если наши дома так близко друг к другу? Старик Лу всё время проводит со своими подружками и не возвращается домой. Мне одному есть совсем невкусно. Так что я лучше буду питаться у вас — заплачу за еду.
Сказав это, он вдруг потемнел лицом, и в глазах его промелькнули печаль и усталость.
Ло Юнье уловил эту тень в его взгляде, отложил палочки и спросил:
— Что случилось?
Между Лу Ли и Ло Юнье была разница в пять–шесть лет, но они всегда были близкими друзьями. Поэтому Лу Ли не стал скрывать:
— Несколько дней работаю в компании старика Лу и обнаружил, что у него уже новая подружка… А та, что раньше, теперь почти не получает его «милостей».
Он использовал именно слово «милости».
— О ком ты? — не поняла Хань Цинцин и растерянно спросила.
Лу Ли опустил голову и не дал прямого ответа. На его молодом и красивом лице читалась преждевременная усталость и мудрость.
— Ты уже поел, — вдруг спокойно произнёс Ло Юнье. — Не пора ли тебе домой? Ты мешаешь нам.
— Да ещё так рано! — немедленно возразил Лу Ли, но всё же поднялся. — Вы что, прямо сейчас… э-э-э… займётесь этим?!
Ло Юнье бросил взгляд на Хань Цинцин и увидел, что её лицо покраснело, словно спелое яблоко. Ему безмерно нравился её стыдливый вид, и он с хорошим настроением ответил Лу Ли:
— Не беспокойся.
Лу Ли, привыкший к таким странностям, понимающе собрался уходить. Но перед тем, как выйти, его лицо оставалось бледным и унылым. Он понуро попросил:
— Юнье-гэ, может, в выходные сгоняем пару кругов?
— Уже договорился покататься на машинах, — ответил Ло Юнье, наслаждаясь румянцем на лице Хань Цинцин.
— Правда? С кем? С Юньхаем?
Ло Юнье уже собирался назвать имя Хэ Вэя, но, немного подумав, лишь равнодушно бросил:
— Просто приезжай в назначенный час.
Как только Лу Ли ушёл, воздух в комнате стал напряжённым и двусмысленным. Хань Цинцин метала глазами, но ни за что не хотела смотреть на Ло Юнье.
— Почему ты от меня прячешься? — вдруг спросил он. — Я ведь тебя не съем.
— А?.. — Хань Цинцин смутилась. — Да нет же, я не прячусь…
Чтобы скрыть замешательство и учащённое сердцебиение, она перевела тему:
— Кто такой «тот человек», о котором говорил Лу Ли?
— Сюй Бэйхань, — ответил Ло Юнье, слегка склонив голову. Его узкие глаза смеялись, но он пристально смотрел на неё.
Сюй Бэйхань?
Это имя показалось ей смутно знакомым. Хань Цинцин долго думала, потом вдруг оживилась:
— Ты имеешь в виду ту самую актрису? Которая постоянно играет второстепенные роли и постоянно попадает в светскую хронику?
Ло Юнье кивнул, подтверждая.
— Ого! — воскликнула Хань Цинцин. — Неужели она тоже одна из многочисленных подружек Лу Ли?
Ло Юнье снова улыбнулся, не отрицая.
Но Хань Цинцин продолжала восторгаться:
— Лу Ли просто молодец! Обычному человеку даже увидеть знаменитость трудно, а он целыми отношениями с ней завёл!
Ло Юнье сохранял спокойствие, наблюдая, как она увлечённо болтает.
И действительно, Хань Цинцин тут же добавила:
— Хотя у меня тоже есть очень знакомая знаменитость. Он невероятно красив, и у него потрясающий голос! Каждый раз, когда он выходит в эфир, фанатки визжат от восторга.
Ло Юнье поднял брови, его глаза заблестели, и он уже собирался спросить, кто же это, но услышал:
— Ведущий Хэ Вэй — настоящая звезда в мире телевидения! Его низкий, бархатистый голос сводит с ума множество людей.
…Вот уж и правда!
Ло Юнье опустил голову, внутренне раздражённый. Ведь его известность явно затмевает Хэ Вэя на несколько порядков! Эта неблагодарная девчонка осмелилась хвалить другого мужчину прямо у него под носом?
Хань Цинцин встала и мягко сказала:
— Юнье-гэ, я пойду в свою комнату, через минутку вернусь убирать со стола.
Услышав, как она его так назвала, Ло Юнье сразу вспомнил минувшую ночь: она нежно прижималась к нему и шептала: «Юнье-гэгэ…» Такая трогательная, такая… волнующая.
Когда она проходила мимо, Ло Юнье инстинктивно протянул руку, схватил её за запястье и притянул к себе, усадив на колени.
— Ах!.. — тихо вскрикнула Хань Цинцин, пытаясь вскочить и убежать, но он крепко обнял её, не давая пошевелиться.
— Цинцин, — жалобно позвал он её по имени, — вчера ты была совсем другой со мной…
— А? Нет, нет… — она всё ещё паниковала, пытаясь оттолкнуть его.
Ло Юнье поднял руки, одной придержал её голову и тут же поцеловал в губы.
Его поцелуй был опытным — всего за несколько движений он распахнул её губы и углубился в сладость поцелуя.
Хань Цинцин ослабела в его объятиях, её тело мягко прижалось к нему, позволяя ему целовать себя. Сердце, укутанное сладостью, в этот миг начало таять и дрожать.
Он целовал её сосредоточенно. Глаза полузакрыты, ресницы густые. На лице — естественное счастье и радость. Его губы тонкие, слегка прохладные, и в каждом прикосновении чувствовалось сильное желание обладать.
Она сидела у него на коленях, позволяя ему вести себя всё дальше и дальше — к раю.
Прошло немало времени, прежде чем он, не скрывая сожаления, наконец отпустил её.
В пылу чувств она посмотрела в его страстные, томные глаза и невольно прошептала:
— Юнье-гэгэ…
Ло Юнье почувствовал, как знакомое пламя вновь вспыхнуло внутри него, почти лишив рассудка. Девушка в его объятиях покраснела, её глаза томно и нежно смотрели на него. Густые ресницы трепетали, словно крылья бабочки.
— Цинцин… — прошептал он ей на ухо.
Он долго держал её в объятиях, пока Хань Цинцин наконец не встала. Поправив одежду, она отступила на несколько шагов, ярко улыбнулась и весело сказала:
— Юнье-гэгэ, я пойду переоденусь…
…Она!
Она снова разжигала огонь, который он едва успел усмирить! Он прикусил губу, наблюдая, как она радостно убегает, и медленно прищурился.
Когда Хань Цинцин вернулась, чтобы убрать со стола, Ло Юнье уже сидел за своим рабочим столом и спокойно составлял экспертное заключение по фарфоровой чаше.
…Вот почему антиквариат — самый надёжный друг: хоть он и молчит, но между ними существует духовная связь. Главное — он никогда не станет внезапно тревожить его давно уснувшее сердце.
Хань Цинцин носилась туда-сюда, словно лёгкая ласточка.
Когда она наконец привела в порядок всю огромную гостиную, Ло Юнье окликнул её:
— Иди сюда.
Он говорил мягко. Он сидел совершенно непринуждённо, но выглядел так великолепно, будто воплощение спокойного пейзажа. Его глаза — как звёздное море, безграничное и глубокое, но сейчас в их зрачках помещалась лишь крошечная она.
Хань Цинцин осталась стоять на месте.
— Быстрее иди сюда, — повторил Ло Юнье. — Я ведь тебя не съем. Хотя… если ты сама захочешь — будет ещё лучше.
Он произнёс эти дерзкие слова с тем же серьёзным и сосредоточенным выражением лица, что и во время экспертизы, будто говорил искренне.
Хань Цинцин вдруг поняла: на самом деле его душа невероятно чиста и прозрачна. Он не похож на тех богатых повес, которые очаровывают других деньгами и плотскими утехами. Он всегда такой ясный и открытый, словно бездонное осеннее небо.
От этого её сердце дрогнуло.
Она подошла и с недоумением посмотрела на него.
Ло Юнье протянул ей книжечку и мягко сказал:
— Это за квартиру.
Она взяла и увидела, что это каталог цветов, где оттенки распределены по группам и снабжены бесчисленными пометками — кажущиеся похожими, но всё же различающиеся оттенки. Она вспомнила: Ло Юнье, соглашаясь принять её временно, сказал, что она должна учиться реставрации антиквариата. Видимо, это и есть первый шаг.
— С первой по десятую страницу — красные тона, — сказал Ло Юнье. — Сможешь выучить их все за неделю?
— А? — Хань Цинцин заглянула на первые страницы и ахнула. — Братец, только красных оттенков сотни! Вишнёвый, гранатовый, алый, киноварный, малиновый, розовый, багряный, винный… Они же все одинаковые!
— За неделю обязательно выучишь все. И ещё, — Ло Юнье задумался на миг, — в выходные никуда не ходи. Сиди дома и учи.
Хань Цинцин кивнула и надула губки.
Увидев её милую гримаску, Ло Юнье решил, что ему срочно нужно принять холодный душ.
* * *
Программа «Добро пожаловать, звезда!» была практически готова. Редакция без устали отправляла приглашения звёздам, у которых был свободный график, надеясь, что те примут участие в шоу.
Когда Хань Цинцин получила список гостей первой передачи, она вся вспыхнула от радости. Она думала, что музыкальное шоу местного телеканала сможет пригласить разве что исполнителей второго или третьего эшелона, но оказалось, что первой гостьей станет сама Му Жунь — настоящая звезда!
Ассистент режиссёра принёс ей целую пачку материалов о Му Жунь и велел как можно скорее всё выучить, чтобы во время прямого эфира идеально взаимодействовать с гостьей.
Возможность лично общаться с популярной звездой и вести с ней программу была для Хань Цинцин по-настоящему захватывающей новостью. Несколько дней подряд она усердно трудилась, решив во что бы то ни стало сделать дебют шоу громким успехом.
Настал наконец день, когда Му Жунь приехала на запись.
Хэ Вэй, закончив утренний эфир на музыкальном радио, позвал Хань Цинцин в комнату отдыха для гостей, чтобы заранее обсудить детали с Му Жунь.
Му Жунь была одета в простую хлопково-льняную блузку и носила на шее серебристо-белую бриллиантовую цепочку. Она всегда предпочитала свободные широкие юбки или брюки, и благодаря своему стройному росту выглядела особенно эффектно.
Она спокойно сидела в комнате отдыха, внимательно слушая, как ассистентка объясняет ей правила программы. Заметив, что вошли Хэ Вэй и Хань Цинцин, она сразу встала и первой поздоровалась с Хэ Вэем. Повернувшись, она увидела знакомое лицо рядом с ним и с радостью воскликнула:
— Цинцин? Это правда ты? Когда я увидела список ведущих, подумала, что это просто тёзка.
http://bllate.org/book/6742/641714
Готово:
