Ханьлу осмелилась заговорить лишь тогда, когда к ней обратилась Цзы Хэн. Ранее, когда госпожа подарила господину Нину фиолетовую жемчужину, у неё даже дух захватило: ведь с этим даром можно свободно входить в любую часть Цзюйсяо-гуна.
— Делай своё дело.
Поняв, что отвлеклась, Ханьлу опустила голову и тихо ответила:
— Да, госпожа.
Она подошла к Наньгун Цзюню. Тот был облачён в белоснежные одежды, его черты поражали совершенной чистотой. Когда он открывал глаза, казалось, перед тобой распускается ледяной цветок высоких гор — настолько холодным и недосягаемым он выглядел, что невольно отводил взгляд. А сейчас, с закрытыми глазами, он стал мягче, словно растаял лёд. Ханьлу пристально смотрела на него, будто погрузившись в сладкий сон, из которого не хотелось просыпаться.
Увидев, что Ханьлу стоит неподвижно, Цзы Хэн спросила:
— Что случилось?
Щёки Ханьлу залились румянцем, и она еле слышно прошептала:
— Ваша служанка… просто восхищена благородной статью господина Наньгуна и его лицом, подобным нефриту. Не удержалась — захотелось ещё немного полюбоваться.
Цзы Хэн взглянула на Нин Чжэна и произнесла так, будто обращалась неизвестно к кому:
— Вкус у тебя неплох.
Ханьлу тихонько промычала:
— М-м…
— Забирай его. Теперь можешь смотреть сколько душе угодно.
Услышав это, Ханьлу обрадовалась до безумия. Это ведь прямое разрешение! Даже если потом господина Наньгуна посадят в темницу, она всё равно сможет навещать его и любоваться вдоволь.
Ханьлу присела и подняла бесчувственного юношу на руки. Хотя она была ещё молода, но уже состояла в мире воинов-странников и являлась ученицей Цзюйсяо-гуна, так что поднять взрослого мужчину для неё не составляло особого труда. Однако разница в росте между ней и Наньгун Цзюнем была столь велика, что выглядело это несколько нелепо.
Цзы Хэн посмотрела на Нин Чжэна:
— Иди ты.
Услышав эти слова, Нин Чжэн, что редкость, перестал улыбаться.
— Что такое?
Голос Нин Чжэна стал чуть глуховатым:
— Просто… мне нужно собраться с мыслями.
Он подошёл к Ханьлу и без выражения на лице протянул руки, чтобы принять Наньгуна Цзюня. Но едва коснулся края его одежды, как тут же прикрыл рот и нос ладонью, резко отвернулся и, опершись на колонну, начал рвать.
Цзы Хэн поочерёдно взглянула то на Наньгуна Цзюня, то на Нин Чжэна.
— У тебя болезнь, надо сказать, странная, — заметила она почти с сожалением.
Нин Чжэн, продолжая тошнить, пробормотал:
— Госпожа простит меня…
Ханьлу ничего не понимала. Неужели господин Нин забыл принять противоядие от «Тайсюйсаня»? Или ему не по нраву запах «Иньмэньсяна»? Отчего же такая бурная реакция?
— Я выделила тебе часть людей. Если ты один не справишься здесь, используй фиолетовую жемчужину, которую я тебе дала, чтобы вызвать их.
Цзян Хунь уже мёртв, а Наньгун Цзюнь вне игры. С таким красноречием, как у Нин Чжэна, убедить остальных с горы Юйчань не составит труда. Но всё же бывают непредвиденные обстоятельства. К тому же это послужит страховкой на случай, если Нин Чжэн решит сыграть в свои хитроумные игры.
Бросив эти слова, Цзы Хэн развернулась и направилась обратно в Цзюйсяо-гун, оставив Нин Чжэна одного с горькой усмешкой на лице.
Автор говорит:
«Хм… Младший брат Нин и Цзы Хэн исполняют одну и ту же роль злодеев».
Цзы Хэн только вернулась в Цзюйсяо-гун, как Цинъин поспешила ей навстречу:
— Добро пожаловать, госпожа!
Цзы Хэн слегка кивнула:
— Есть ли в гуне важные дела?
— Всё в порядке, только…
— Только что?
Цинъин нахмурилась:
— Хуанли в темнице каждый день орёт и ругается. Стражникам уже невмоготу, но они не смеют её тронуть. Я в затруднении.
Цзы Хэн недовольно отреагировала на нерешительность правой советницы:
— Если болтает слишком много — заставь замолчать.
Цинъин опустила голову:
— Я опасалась, что Хуанли может быть ещё нужна госпоже, поэтому и не решилась действовать.
Цзы Хэн равнодушно махнула рукой:
— Жизнь ей оставь. Остальное — делай как хочешь.
Получив разрешение, Цинъин облегчённо вздохнула:
— Слушаюсь, госпожа.
Ханьлу всё это время стояла за спиной Цзы Хэн и, дождавшись, пока правая советница закончит разговор, осмелилась вставить:
— Госпожа, куда поместить господина Наньгуна?
Цинъин удивлённо приподняла бровь и лишь теперь заметила, что Ханьлу поддерживает без сознания белого юношу. Его лицо было прекрасно, вокруг витала ледяная прохлада, глаза плотно закрыты, черты спокойны — ни малейшего следа сопротивления. Он полностью доверился Ханьлу.
Этот человек был ей знаком — старший ученик горы Юйчань, Наньгун Цзюнь.
Цинъин задумчиво произнесла:
— Поздравляю госпожу — очередная добыча.
Цзы Хэн бросила взгляд на Наньгуна Цзюня и сказала:
— Посели его вместе с Му Сюэчжанем.
Сердце Ханьлу радостно забилось: двор Тинчжу гораздо ближе, чем темница! Теперь она сможет часто навещать господина Наньгуна.
Цзы Хэн повернулась к Цинъин:
— Как там Му Сюэчжань?
— Господин Му регулярно принимает отвары, но после того, как тогда насильно использовал силу, остаётся очень слаб. Да и настроение у него никудышнее — целыми днями сидит в унынии. Уже давно не покидал комнату во дворе Тинчжу.
Цзы Хэн холодно ответила:
— Этого достаточно. Если бы он мог спокойно жить здесь, значит, он ничтожество.
Жить в довольстве на территории врага, который тебя пленил? Такой человек либо глупец, либо ничтожество. Если бы Му Сюэчжань был одним из них, он бы не дожил до сегодняшнего дня.
Цзы Хэн приказала:
— Отведи Ханьлу, пусть устроит Наньгуна Цзюня. Я отправляюсь в задние горы на затворничество. Без моего приказа никто не должен входить.
— Слушаюсь, госпожа.
Когда Цзы Хэн ушла, Цинъин, увидев, что Ханьлу всё ещё держит Наньгуна Цзюня на руках, бросила вопрос своим подчинённым:
— Вы что, собираетесь заставлять вашу старшую сестру мучиться?
Это явно относилось к ученицам, стоявшим за спиной Ханьлу. Те замялись, не зная, что сказать: не то чтобы они не хотели помочь сестре Ханьлу — просто она сама им запретила!
Ученицы долго шептались между собой, но так и не вымолвили ни слова.
Ханьлу не желала их смущать. Повернувшись, она показала Цинъин своё смущённое лицо: крепко прижав к себе Наньгуна Цзюня, она прильнула щекой к его плечу, наслаждаясь моментом. Ведь как только господин Наньгун очнётся, такую вольность больше не позволить!
Цинъин покачала головой:
— Ну и ну, ты просто молодец!
— Правая советница, не насмехайтесь! Кто бы не хотел подольше полюбоваться таким красавцем?
Цинъин снова покачала головой:
— Ты это называешь «посмотреть»? Да ты его уже обнимать начала!
— Ты осмеливаешься посягать на человека, которого выбрала госпожа? Ханьлу, ты становишься всё дерзче.
Ханьлу на миг замерла, потом надула губы:
— Правая советница опять пугаете меня!
Цинъин вздохнула:
— Я не пугаю. Разве госпожа стала бы привозить его сюда и селить во дворе Тинчжу, а не в темнице, если бы он ей не понравился? Вспомни — наш бывший защитник до сих пор орёт в темнице…
Цинъин говорила серьёзно, но Ханьлу не верила:
— Госпожа не из тех, кто предаётся чувствам. Да и вообще, она сама разрешила мне часто навещать господина Наньгуна.
Это удивило Цинъин, но сердце госпожи всегда трудно угадать, поэтому она лишь предупредила:
— Будь осторожна. Не нарушь запретов госпожи.
Ханьлу прекрасно понимала мудрость слов правой советницы, но, взглянув на лицо Наньгуна Цзюня — будто сошедшего с небес бессмертного, — и на его благородную стать, забыла обо всём на свете! Лучше сейчас насладиться моментом!
Вернувшись в Цзюйсяо-гун, Цзы Хэн прежде всего отправилась в задние горы, чтобы продолжить практику «Меча Суйсин». До поездки на гору Юйчань она освоила лишь третью форму, и прогресс был слишком медленным.
Через три дня затворничества Цзы Хэн вышла, уже достигнув пятой формы.
Её талант был исключительным, особенно в мечевом искусстве. «Меч Биюнь» она освоила всего за три дня. На этот раз продвижение действительно шло медленнее: во-первых, «Меч Суйсин» гораздо сложнее и глубже, чем «Меч Биюнь»; во-вторых, заниматься по свитку — всё равно что ползти черепахой. Увидеть настоящий «Меч Суйсин» в действии было бы куда эффективнее, чем корпеть над свитком. Жаль, что в прошлой схватке с Му Чуном тот не использовал меч. Цзы Хэн всегда выбирает самый быстрый и действенный путь — и сейчас не стала исключением.
— Сюэчжи.
К ней подошла девушка в белом. Её лицо было изящным, глаза чистыми, а на губах играла лёгкая улыбка:
— Слушаю, госпожа. Что прикажете?
Цзы Хэн распорядилась:
— Сломай две ветви ивы, какие понравятся, и идём со мной.
Му Сюэчжань уже десять дней находился в плену Цзюйсяо-гуна и ни разу не выходил из комнаты. Во-первых, его тело было слишком слабо, чтобы далеко ходить; во-вторых, у него совершенно не было настроения гулять здесь.
Он сидел на постели. За спиной, на холодной стене, висел целый кусок меха, чтобы ему не было прохладно. На нём по-прежнему была светло-зелёная одежда, но в комнате горел уголь, а на ногах лежала лисья шкура, поверх которой укрыли толстое одеяло. Сейчас стояло лето, и обычный человек не выдержал бы в такой комнате и четверти часа — сразу вспотел бы и сбежал. Но Му Сюэчжань будто сидел в ледяном погребе: лицо его оставалось страшно бледным, а тело холодным, как у мертвеца.
Он выглядел подавленным, глаза потускнели. В руках он держал свиток, долго смотрел на одну страницу, но так и не перевернул её, будто на этих строках скрывалась тайна великого Дао, которую он никак не мог постичь.
Внезапно дверь тихонько открылась, и луч солнца проник внутрь, осветив лицо Му Сюэчжаня. Он давно не выходил на улицу, и свет резанул глаза, вызвав слёзы.
Му Сюэчжань отложил свиток и посмотрел на дверь. Перед ним стояла женщина в фиолетовом шёлковом платье и с лицом, прекрасным и ледяным одновременно.
— Как твои дела здесь? — спросила она холодно.
Му Сюэчжань опустил ресницы и промолчал.
Раньше, когда он жил в Фэйсюэ-цзюй, Шэн Юань задавала подобные вопросы. Тогда, хоть он и пользовался её помощью для исцеления, всё же считался гостем. Несмотря на мелкие трения, жилось неплохо, и по своей натуре он никогда не сказал бы хозяевам ничего дурного. Но теперь, в Цзюйсяо-гуне, всё иначе: хотя она и спасла ему жизнь, именно из-за неё он оказался в таком состоянии и потерял свободу. Разве он скажет, что живёт хорошо?
Такой вопрос не имеет смысла для пленника.
Цзы Хэн не рассердилась на его молчание:
— Пока ты будешь вести себя послушно, я гарантирую выживание остальным из Поместья Суйсин.
— Чего ты хочешь?
Цзы Хэн гордо ответила:
— Я уже говорила: пока ты здесь, Шэн Юань обязательно придёт.
Му Сюэчжань нахмурился. Его ответ был прежним:
— Она не придёт.
— Я заставлю её прийти. Выходи на солнце. Это поможет твоему выздоровлению.
Му Сюэчжань стиснул тонкие губы. Он давно не выходил на улицу: тело не позволяло, да и настроения не было. Он даже желал скорее умереть, но не смел — боялся, что, если он уйдёт, Поместье Суйсин окажется в крови. Он не мог рисковать жизнью отца и других учеников, поэтому вынужден был униженно жить здесь.
Видя, что Му Сюэчжань не двигается, Цзы Хэн нетерпеливо спросила:
— Неужели мне самой тебя вывести?
Хотя теперь Му Сюэчжань и был пленником, многолетнее воспитание не исчезло: он берёг приличия и категорически не допускал прикосновений женщин. Поэтому он немедленно сбросил одеяло и медленно встал с постели.
Едва ступив за порог, он зажмурился от яркого света: глаза защипало, на ресницах повисли слёзы, уголки глаз покраснели. Но, несмотря на боль, он гордо поднял голову и уставился прямо в солнце, отказываясь склоняться. Вдруг на его глаза легла прохладная ладонь.
Её голос прозвучал ещё холоднее, чем прикосновение:
— Если не выдерживаешь — не упрямься. Я не вижу в этом смысла.
Сюэчжи была поражена, но тут же всё поняла: госпожа достигла того возраста… Иначе зачем захватывать этого Му Сюэчжаня? Но тут же возник другой вопрос: стоит ли сдерживать силу в предстоящем поединке с господином Му?
Дав Му Сюэчжаню немного прийти в себя, Цзы Хэн убрала руку и кивнула Сюэчжи.
Та поняла намёк, подошла вперёд и, держа в обеих руках ветвь ивы, мягко улыбнулась:
— Господин Му, позвольте сразиться со мной.
Глаза Му Сюэчжаня уже пришли в норму. Он перевёл взгляд на Цзы Хэн, не понимая её замысла.
Цзы Хэн спокойно объяснила:
— Если победишь её, используя «Меч Суйсин», я исполню одно твоё желание.
Сердце Му Сюэчжаня забилось быстрее.
Сердце Сюэчжи тоже дрогнуло.
Му Сюэчжань был взволнован: наконец-то появилась возможность сделать что-то для Поместья Суйсин!
http://bllate.org/book/6718/639668
Готово:
