Старик Чэнь зловеще усмехнулся:
— Старик гонится лишь за тем, что ему подобает гнаться, и не имеет ни малейшего отношения к Дворцу Свободы. Если Госпожа Дворца пожелает всё раскрыть, тогда нам остаётся только пойти ко дну вместе.
Что именно станет рыбой, а что — сетью, оба прекрасно понимали.
Чэнь Цзинь прищурилась и фыркнула:
— Ни единому твоему слову я не верю. Вчера ты получил тяжёлые раны, не можешь со мной справиться, да и яд на меня не действует. А теперь ещё и угрожать вздумал? Видимо, голову тоже повредил.
С этими словами она развернулась и пошла прочь.
— Не смей трогать меня. Иначе узнаешь, что значит — полжизни расчётов, а в итоге всё коту под хвост.
Старик Чэнь в ярости сжал кулаки, но тут же увидел, как она остановилась и обернулась:
— Кстати, старик, ты правда носишь фамилию Чэнь?
Старик опешил. А она уже будто про себя пробормотала:
— Одна и та же фамилия… Очень неприятно.
Старик Чэнь смотрел ей вслед, на лице его застыла мрачная гримаса. Когда он завладеет Поднебесной, первым делом уничтожит эту дерзкую девчонку.
Чэнь Цзинь шла, заложив руки за спину, и размышляла о чём-то. Неожиданно, повернув голову, она заметила за скалой занятную сцену.
Четыре девушки — одна против трёх. Шэнь Ли уже не пряталась, как раньше, в панике уворачиваясь от ударов. Её боевые навыки, хоть и оставляли желать лучшего, всё же позволяли дать хоть какой-то отпор. Однако по сравнению с двумя главами сект она всё ещё была слаба. Вскоре на её теле появилось несколько колотых ран — неглубоких, но одежда была намеренно разорвана в нескольких местах, и постепенно обнажился розовый корсет.
Шэнь Ли покраснела от стыда и гнева, но ничего не могла поделать. В глубине глаз, где никто не мог увидеть, мелькнула ледяная решимость.
Чэнь Цзинь склонила голову набок. Похоже, трое прекрасно понимали меру: они не наносили серьёзных увечий, а лишь хотели проучить и унизить Шэнь Ли.
Это место было уединённым, да ещё и после полудня, так что сюда редко кто заходил. К тому же скалы надёжно скрывали происходящее, а внизу зияла пропасть глубиной в десятки чжанов. Если бы не случайность, увидеть это было бы почти невозможно — идеальное место для разборок.
Когда Ло Ин провела мечом по спине Шэнь Ли, обнажив обширный участок белоснежной кожи, Чэнь Цзинь приподняла бровь:
— Девушки, вы сегодня в ударе! Прекрасный день, чтобы размять кости — отличное занятие.
Три девушки обернулись и увидели госпожу Се, которая сегодня уже третий раз попадалась им на глаза. Та небрежно прислонилась к скале и с улыбкой наблюдала за ними.
Ту Шэннань не стала скрывать своих намерений:
— Она мне не нравится, и я непременно проучу её как следует. Не вмешивайся, а то заодно и тебя проучим.
Чэнь Цзинь пожала плечами:
— Я просто смотрю. Продолжайте.
Девушки решили, что она трусиха, и с презрением отвернулись. Взгляд Шэнь Ли блеснул, и она вдруг бросилась к Чэнь Цзинь:
— Госпожа Се, спасите меня!
Чэнь Цзинь уклонилась от её руки, пытавшейся схватить рукав:
— Госпожа Шэнь, я не Е Йули — не умею жалеть прекрасных дам.
Ту Шэннань и её подруги презрительно фыркнули и вновь бросились на Шэнь Ли. На сей раз их целью стала её верхняя одежда. В глазах Шэнь Ли мелькнула паника, и она поспешила спрятаться за спину Чэнь Цзинь. Несколько раз девушки пытались дотянуться до неё, но безуспешно.
Юй Сяньюэ ткнула пальцем в Чэнь Цзинь и визгливо крикнула:
— Ты, ничтожество, немедленно убирайся с дороги!
«Ничтожество» закатила глаза. Вот и она, ни в чём не повинная, получила стрелу в спину.
— Я ведь и не двигалась, — невинно заметила она. — Госпожа Шэнь, вы слышали? Если вы будете прятаться за мной, они непременно проткнут меня мечом.
Шэнь Ли опустила голову, будто испугавшись до смерти, и без умолку умоляла:
— Госпожа Се, спасите меня…
Терпение троицы иссякло. Ту Шэннань и Юй Сяньюэ снова бросились на Шэнь Ли, а Ло Ин направила удар прямо в Чэнь Цзинь. Судя по силе, если бы меч попал в цель, там непременно осталась бы дыра.
Чэнь Цзинь, «слабая учёная», в панике метнулась в сторону. Её движения казались совершенно хаотичными — то влево, то вправо, — и Ло Ин несколько раз промахнулась. А вот Шэнь Ли повезло гораздо меньше: её верхняя одежда превратилась почти в лохмотья, и на корсете отчётливо виднелась вышитая парочка уточек, будто живые. Шэнь Ли в ужасе прижала руки к груди.
Это зрелище ещё больше раззадорило троицу. Ло Ин бросила преследовать Чэнь Цзинь, и все трое одновременно потянулись к корсету Шэнь Ли. Та в панике отступила назад и, не глядя, врезалась в Чэнь Цзинь. Та как раз стояла у края обрыва и, увлечённая представлением, не заметила толчка. В следующее мгновение она полетела вниз. В тот же миг трое уже были у Шэнь Ли. Та вдруг заметила кого-то за скалой, мелькнула мысль в глазах, и, отступая, тоже оступилась и с криком рухнула в пропасть.
Всё это заняло мгновение, но именно в этот момент на площадку вышел Е Йули, искавший Чэнь Цзинь. Его лицо потемнело, и он, словно молния, прыгнул вниз.
Падающая Чэнь Цзинь уже собиралась активировать внутреннюю силу, как вдруг увидела, что за ней прыгнул Е Йули. Её глаза засияли, брови приподнялись, и на лице начала распускаться улыбка… но тут же погасла: на лице обычно бесстрастного Е Йули читалась тревога. Он стремительно приземлился рядом с Шэнь Ли, подхватил её, снял с себя одежду и укутал её. Затем, оттолкнувшись от стены утёса, он взмыл вверх. За всё это время его взгляд ни разу не упал на Чэнь Цзинь.
Чэнь Цзинь продолжала падать вниз, и вместе с ней гасла улыбка на её лице.
Наверху трое в панике подбежали к краю обрыва, но тут же увидели, как Е Йули уже поднимается, держа на руках Шэнь Ли.
А где же госпожа Се? Погибла?
Е Йули осторожно опустил Шэнь Ли на землю, но та сжала его руку. Почувствовав, как она дрожит, он сжал губы, но не стал вырываться. Шэнь Ли явно была в шоке: она слабо прислонилась к нему, одной рукой схватившись за его руку, другой — крепко держа его одежду, накинутую на неё.
Ло Ин и её подруги, хоть и были вспыльчивы, не были совсем уж безрассудны. Сейчас же они почувствовали вину:
— Глава Е, простите, мы не хотели этого.
Е Йули бросил взгляд на Шэнь Ли. Эта сцена так напомнила ему то, что произошло пять лет назад. Он мрачно посмотрел на троицу:
— Извиняться вам следует не мне.
Девушки перевели взгляд на Шэнь Ли, но извиняться им было не по душе. Они уже открыли рты, но Шэнь Ли покачала головой:
— Не нужно извиняться передо мной. Я тоже виновата.
Девушки облегчённо выдохнули, но тут же услышали:
— Я глубоко признателен за ваше расположение, но, увы, не достоин такого внимания. Если у вас нет дел, касающихся ваших сект, прошу вас как можно скорее покинуть гору.
На прекрасном лице Ло Ин отразилась боль и недоверие:
— Глава Е, вы из-за неё прогоняете нас с горы? Мы ведь правда не хотели…
— Мне тоже интересно, — раздался ледяной голос позади, — прогнал бы ли вежливый и учтивый Глава Е своих почтённых гостей ради госпожи Шэнь?
Девушки в изумлении обернулись. Перед ними стояла госпожа Се, целая и невредимая. Они даже не заметили, когда и как она поднялась обратно.
— Ты умеешь воевать? — удивлённо спросила Ту Шэннань. Но на неё никто не обратил внимания.
Чэнь Цзинь безэмоционально смотрела на Е Йули, не упуская ни одной детали на его лице.
Е Йули тоже смотрел на неё. На мгновение в его глазах мелькнуло замешательство, но он быстро пришёл в себя. Его рука слегка дрогнула — он хотел отстраниться от Шэнь Ли, но та сжала его ещё крепче. Он сжал губы, слегка надавил и наконец вырвался. Шэнь Ли опустила голову, прикусила губу и отошла в сторону. В сердце у неё осталась горечь: возможно, такой близости больше никогда не будет.
Е Йули повернулся к Ло Ин и её подругам:
— Я недостоин такой чести. Если вы ради меня — уходите.
Девушки уже собирались что-то сказать, но вдруг увидели, как в глазах Е Йули мелькнула паника. Они последовали за его взглядом: госпожа Се уже разворачивалась и уходила, даже не оглядываясь. Не успели они опомниться, как Е Йули уже обогнал их и бросился вслед.
Они переглянулись, затем посмотрели на Шэнь Ли, дрожащую в одежде Е Йули, жалкую и трогательную. Глава секты бросил четырёх прекрасных девушек, чтобы гнаться за женщиной!
Неудивительно, что он никогда не обращал внимания на других женщин… Оказывается, его сердце занято! Так три девушки, готовившиеся к долгой борьбе за сердце главы, уже через полдня после прибытия в Секту Цанцюн поспешно покинули гору.
Чэнь Цзинь шла вперёд, лицо её было холодно, как лёд. Е Йули следовал за ней на небольшом расстоянии, растерянный и не зная, что делать.
Минчжоу, наконец-то решивший, какую награду запросить, опираясь на костыль, направлялся к Е Йули, но увидел, как мимо быстро прошли двое. Он усмехнулся: «Глава становится всё более… перспективным». Подумав, он решил поговорить с ним наедине и, хромая, вернулся обратно.
Чэнь Цзинь вошла во дворец Ли Синь и направилась прямо в свои покои. Е Йули отослал двух любопытных учеников у дверей и последовал за ней. У двери своей комнаты он остановил её.
— Между мной и ней нет ничего.
Чэнь Цзинь стояла неподвижно. Прошло немало времени, прежде чем она обернулась и посмотрела на него:
— Е Йули, ты ведь знаешь, кто я, верно?
Он промолчал, что было равносильно признанию. В сердце Чэнь Цзинь впервые за долгое время поднялась горечь:
— Значит, ты был уверен, что со мной ничего не случится, поэтому и выбрал её, так?
Е Йули смотрел на неё, в душе его шевельнулась тревога, но он не мог отрицать её догадку.
— Е Йули, там всего десятки чжанов вниз. Она тоже умеет воевать, с ней ничего бы не случилось. Не верю, что ты не заметил её игры. Но всё равно выбрал спасти её. Потому что, по-твоему, её мастерства недостаточно, чтобы выбраться целой, верно?
Голос Е Йули, обычно спокойный, теперь звучал с нотками, которых он сам не замечал:
— Пять лет назад она помогла мне и чуть не… Я лишь хотел прикрыть её одеждой.
Чэнь Цзинь пристально смотрела на него:
— Е Йули, я человек, в глазах которого не терпит ни песчинки. Спрошу лишь раз: что она для тебя?
Е Йули нахмурился, опустил глаза. Долго молчал, затем тихо сказал:
— Раньше думал: если уж придётся жениться, то только на ней.
Он посмотрел на Чэнь Цзинь. Но теперь появилась она — острый, сияющий клинок, вонзившийся прямо в его сердце, и вырвать его уже невозможно.
Чэнь Цзинь глубоко вдохнула, оттолкнула его руку и вошла в комнату, громко захлопнув дверь.
— Раз так, женись. Надеюсь, она, вспомнив о вашем браке, не съест тебя всерьёз.
Е Йули нахмурился, собираясь что-то сказать, но тут у дверей раздался голос:
— Глава, Старейшина Минчжоу говорит, что у него срочнейшее дело. Просит вас немедленно прийти.
Он кивнул, помолчал и тихо произнёс:
— Я, Е Йули, никогда не говорю напрасных слов. Между мной и ней — ни нити связи. Она для меня ничего не значит. Я… вернусь и всё объясню.
Едва Е Йули покинул дворец Ли Синь, как Чэнь Цзинь распахнула дверь и уставилась в ту сторону, куда он ушёл. В её глазах плясал злой огонь. В руках она держала большой мешок. Покопавшись во дворе, она свистнула — и, обняв двух маленьких существ, исчезла из дворца Ли Синь.
Е Йули пришёл во двор Минчжоу. Ещё не войдя, он услышал пронзительный плач младенца. В сердце у него что-то дрогнуло. Зайдя, он увидел, как Минчжоу и Цинъюнь в растерянности кружат вокруг маленькой кроватки, в которой ревел беленький карапуз.
Минчжоу только что обрадовался, узнав, что три «великие богини» ушли с горы, но теперь перед ним возник новый «великий демон».
Цинъюнь в отчаянии спросил:
— Может, голодный?
Минчжоу покачал головой:
— Повариха перед уходом кормила его меньше чем полчаса назад. Даже свинья не успела бы проголодаться так быстро.
Е Йули нахмурился:
— Что случилось?
Увидев его, оба поспешили объяснить: сын поварихи привёз ребёнка на гору и срочно уехал. Повариха, переживая, тоже ушла, оставив малыша на попечение одной женщины. Та как раз варила Минчжоу лечебный отвар, и старейшина добровольно предложил присмотреть за ребёнком полчаса.
Прошла всего лишь четверть часа, как спокойно спавший малыш проснулся и завопил. Успокоить его не удавалось, и в отчаянии они позвали Цинъюня.
Цинъюнь задумался:
— Может, обкакался?
Минчжоу осторожно потрогал подгузник и вытаращил глаза — так и есть.
Их лица изменились, будто перед ними стоял враг. Видя, что плач не прекращается, Минчжоу стиснул зубы и поднял малыша.
— Меняй так меняй! Если можем держать меч, справимся и с подгузником!
Минчжоу дрожащими руками взял новорождённого, боясь пошевелиться — вдруг раздавит. Цинъюнь тоже был мрачен, как туча. Они долго возились, но смогли лишь спустить штанишки наполовину. Малыш заревел ещё громче.
Наконец, сняв штаны, Цинъюнь швырнул их в сторону и схватил новые, чтобы надеть, но его остановила рука.
Они подняли глаза и увидели недовольный взгляд Е Йули. Пока они недоумевали, их глава вышел, принёс таз с водой, присел перед Минчжоу, отжал мягкое полотенце и аккуратно начал вытирать попу малышу! Затем, насухо промокнув чистой тканью, надел новый подгузник, одел штанишки и даже разгладил все складки на одежде.
Весь процесс был чётким, быстрым и уверенным, без малейшего отвращения или раздражения.
Минчжоу, держа уже затихшего ребёнка, дрогнул рукой — малыш выскользнул. Цинъюнь остолбенел. Е Йули подхватил малыша, прижал к себе и лёгкими похлопываниями успокоил. Он бросил на Минчжоу взгляд, полный презрения.
Минчжоу смотрел на Е Йули, державшего ребёнка с такой лёгкостью, будто делал это всю жизнь. Поза главы была точь-в-точь как у поварихи — опытная и естественная. Он переглянулся с таким же ошеломлённым Цинъюнем.
http://bllate.org/book/6712/639053
Готово:
