Услышав эти слова, лица всех наложниц исказились странным выражением, а Чу Яоцзюнь едва сдержала смех.
Все прекрасно понимали: Ван Лиэнь нагло врёт. Если бы император Цзинтай действительно беспокоился о наложнице Сянь, разве он не пришёл бы сам? Ван Лиэнь просто приукрашивал действительность, чтобы угодить.
Наложницы невольно вспомнили недавние слова Чу Яоцзюнь и подумали про себя: неужели наложница Сянь и правда состарилась и утратила былую красоту, так что император её возненавидел? Иначе почему он даже не удосужился взглянуть на неё?
Все присутствующие были умны и проницательны. Наложница Чжан тоже отлично знала, что Ван Лиэнь лжёт, но не только не могла его разоблачить — она вынуждена была принять радостный вид и произнести:
— Благодарю вас, господин Ван. Я непременно передам заботу Его Величества наложнице Сянь. Пожалуйста, доложите императору, что с ней всё в порядке — через несколько дней она полностью оправится.
Ван Лиэнь кивнул и, прищурившись, улыбнулся:
— Тогда уж потрудитесь, госпожа наложница Шу. Его Величество не может оставаться без прислуживания, так что я пойду.
— Ступайте с Богом, господин Ван, — кивнула наложница Чжан. — Цуйцинь, проводи господина Вана.
Едва Ван Лиэнь скрылся из виду, как наложницы, до этого изо всех сил придумывавшие поводы задержаться, перестали медлить и поспешили прочь.
Чу Яоцзюнь, прижимая к себе Чёрныша, тоже направилась вслед за ними, но едва сделала пару шагов, как её остановили.
Чу Яоцзюнь взглянула на стоявшую перед ней женщину, прищурилась и спросила:
— Чем могу быть полезна, госпожа наложница Ли?
Наложница Ли бросила на неё презрительный взгляд, слегка задрав подбородок и фыркнув носом:
— Просто предупреждаю: не думай, будто, став гуйжэнь, можешь делать всё, что вздумается. Я не та постаревшая и обесцветившаяся наложница Сянь. Император прислушивается к моим словам. Так что сиди тихо в своём Дворце Цзянсюэ.
Сказав это, наложница Ли даже не дала Чу Яоцзюнь возможности ответить и развернулась, чтобы уйти.
Чу Яоцзюнь осталась в полном недоумении. Ради этого наложница Ли её остановила?
Откуда такой тон «я — фаворитка»? Неужели она не понимает, как сама выглядит?
Чу Яоцзюнь еле сдержалась, чтобы не выкрикнуть: «Да она совсем с ума сошла?»
Покачав головой, она вспомнила, что ещё до прихода на цветочный пир предполагала: первой нападёт именно наложница Ли. Однако её опередила госпожа Цяо.
А потом столько всего произошло подряд, что наложнице Ли просто не представилось случая вставить слово.
Глядя ей вслед, Чу Яоцзюнь подумала: неужели та так долго держала речь в голове, что ей стало невмочь и пришлось выплеснуть?
Полусюэ прекрасно знала, что между Чу Яоцзюнь и наложницей Ли давняя вражда, поэтому угрозы последней её нисколько не удивили.
Но Миньюэ ничего об этом не знала. Она только что тревожилась, как её госпожа будет справляться с последствиями того, что довела до обморока наложницу Сянь, а тут ещё одна наложница третьего ранга пришла угрожать! Миньюэ чуть не расплакалась от отчаяния.
— Госпожа, скольких людей вы успели рассердить во дворце? — не выдержала она, решив, что лучше знать правду заранее.
Чу Яоцзюнь невозмутимо ответила:
— Никого, кроме тех, кого ты видела: наложницы Сянь и наложницы Ли. Ах да, ещё госпожа Сунь.
Конечно, это пока. В будущем их число, скорее всего, увеличится.
Но это Чу Яоцзюнь решила держать при себе — нечего пугать единственную приличную служанку.
Миньюэ облегчённо выдохнула: слава небесам, других врагов нет.
От Императорского сада до Дворца Цзянсюэ было совсем недалеко, но Чу Яоцзюнь не спешила возвращаться. Она ещё не успела как следует осмотреть сад и решила воспользоваться моментом, пока все отвлечены на наложницу Сянь.
Императорский сад по праву считался самым притягательным местом во дворце. Здесь собрали цветы со всех уголков империи Цзин, а также редкие экземпляры, привезённые из западных вассальных государств. Из всего многообразия Чу Яоцзюнь могла назвать лишь немногие; большинство цветов ей и вовсе были неведомы.
Вдыхая аромат цветов, она вновь подумала о том, как успешно довела наложницу Сянь до обморока и избежала наказания системы. От этой мысли на душе стало радостно.
Однако один вопрос всё же не давал покоя:
— Система, почему я могу видеть содержание романа? Почему ты раньше не говорила мне об этом? И смогу ли я в будущем свободно читать текст?
Чу Яоцзюнь сразу задала три вопроса.
[Во-первых, возможность видеть подробное содержание — это бонус от системы, чтобы помочь вам лучше справляться с заданиями. Во-вторых, мы не сообщали вам об этом просто потому, что вы не спрашивали. В-третьих, нет.]
Хмыкнув, Чу Яоцзюнь пришла в ярость от последних двух ответов.
«Не спросила — и не сказал? А разве это не твоя обязанность?»
Она прекрасно понимала, что спорить с системой бесполезно, и, сдерживая раздражение, спросила:
— Почему я не могу смотреть текст свободно?
[Система открывает только контент, связанный с вами напрямую. Сюжетные события, которые вы ещё не пережили, остаются закрытыми.]
«А, ну тогда ладно, — подумала она. — По крайней мере, так я с меньшей вероятностью наделаю ошибок».
Наконец, Чу Яоцзюнь задала самый важный для неё вопрос:
— А могу я сейчас посмотреть, какое наказание получила первоначальная владелица тела?
[Можно.]
В её сознании вновь возникла страница книги, но на этот раз лишь половина листа. Там описывалось наказание, назначенное императором Цзинтай после того, как Чу Яоцзюнь устроила скандал:
Три месяца домашнего ареста и десятикратное переписывание «Сутры Алмазной Мудрости».
Арест ещё можно было стерпеть, но переписывать «Сутру Алмазной Мудрости» — это уже чересчур. Ни первоначальная владелица тела, ни сама Чу Яоцзюнь не терпели писанины. Наказание оказалось суровым.
Хотя в целом император Цзинтай проявил милосердие — никаких физических кар, никакого реального вреда.
Ведь в оригинале первоначальная Чу Яоцзюнь поступила куда жесточе, да и Чёрныша тогда с собой не взяла.
Вероятно, император смягчился, вспомнив, как она его спасла.
Тем не менее, переписывать сутры ей совсем не хотелось. Подумав, она решила, что, хоть и нарушила субординацию, наложница Сянь тоже действовала из личной неприязни.
Император знает всю правду. Неужели он откажет в справедливости и назначит слишком суровое наказание?
Чу Яоцзюнь решила поговорить с императором Цзинтай и попросить заменить переписывание сутр на что-нибудь другое. Она не возражает против ареста — пусть даже на два дополнительных месяца, лишь бы не писать!
Когда Чу Яоцзюнь неспешно вернулась в Дворец Цзянсюэ, уже наступило время вечерней трапезы.
У ворот её уже поджидал Чжоу Исин, метавшийся туда-сюда. Увидев госпожу, он тут же подбежал к ней, весь в поту от тревоги:
— Ох, госпожа, наконец-то вы вернулись!
Чу Яоцзюнь удивилась:
— Что с тобой?
— Полчаса назад приходил господин Цянь Ли из Ганьцюаньского дворца, — торопливо заговорил Чжоу Исин. — Его Величество собирается ужинать здесь, в Дворце Цзянсюэ! А вас не было! Я не осмелился сам решать, что подавать на ужин, и послал несколько человек на поиски, но безрезультатно. Я уж думал, с ума сойду!
Император Цзинтай собирается ужинать в Дворце Цзянсюэ?
Это впервые! Неудивительно, что Чжоу Исин так разволновался.
Чу Яоцзюнь на мгновение задумалась и распорядилась:
— Подавайте то же, что обычно ем я. На дворе жара, Его Величеству, вероятно, не захочется жирного. Добавьте несколько холодных закусок — и всё. Передай это поварне, они поймут, что делать.
Увидев госпожу, Чжоу Исин обрёл опору и тут же побежал исполнять приказ.
Был уже конец июля, но стояла невыносимая жара. Едва войдя во дворец, Чу Яоцзюнь ощутила прохладу и невольно улыбнулась.
Хорошо быть в фаворе: льда от Внутреннего ведомства хватало с избытком, и во всём дворце царила приятная прохлада.
Она вспомнила день своего перерождения — тогда её чуть не сварило заживо, и она ворочалась всю ночь, не в силах уснуть. А сейчас — полная противоположность.
Так как ожидался ужин, сразу после наступления часа Ю (семь вечера) император Цзинтай вместе с Ван Лиэнем прибыл в Дворец Цзянсюэ.
Как раз в этот момент поварня закончила расставлять блюда. Чу Яоцзюнь мысленно одобрила: видимо, они отлично знают привычки императора.
Увидев императора, Чу Яоцзюнь тут же поклонилась:
— Ваше Величество, ваша служанка приветствует вас.
Император мягко улыбнулся, поднял её и с лёгким упрёком сказал:
— Любимая, не нужно церемоний. Разве я не говорил, что когда мы вдвоём, тебе не следует кланяться?
Чу Яоцзюнь вежливо улыбнулась:
— Церемонии нельзя отменять.
«Хорошо говоришь, — подумала она про себя. — А когда я кланяюсь, ты меня не останавливаешь. А потом, когда я уже поклонилась, начинаешь такие речи. Ни капли искренности! И что значит „когда мы вдвоём“? Получается, для тебя все остальные — не люди?»
Она мысленно фыркнула: «Проклятый феодальный деспот!»
Император обнял Чу Яоцзюнь и повёл к столу. Увидев сервировку, он слегка удивился:
— Любимая, твоя трапеза весьма необычна.
За всю свою жизнь он впервые видел стол, где большинство блюд — овощные, а мясные — всего несколько и все холодные.
Чу Яоцзюнь мягко улыбнулась:
— На дворе такая жара, Ваше Величество ежедневно разбираете государственные дела и, вероятно, сильно утомлены. Я взяла на себя смелость убрать все жирные блюда и заменить их холодными закусками. Повара из поварни постарались — всё получилось освежающим и вкусным. Попробуйте, ваше величество.
Глаза императора смягчились:
— Ты очень заботлива.
На самом деле в последние дни аппетит императора был на нуле — он уже несколько раз выходил из себя. Поварня решила, что виноваты повара, и уволила целую группу, теперь все ходили на цыпочках, но без толку.
Сам император не понимал, почему не может есть — просто каждый год в это время так бывало, и он уже привык.
Теперь же он понял: дело не в поварах, а в меню.
Как и сказала Чу Яоцзюнь, блюда оказались свежими, лёгкими и очень аппетитными. Император съел на целую миску риса больше обычного. Ван Лиэнь, заметив это, обрадовался и тут же стал запоминать блюда, чтобы впредь так и готовить для императора.
Но, взглянув внимательнее, он растерялся: большинство блюд ему были незнакомы.
Не желая мешать беседе императора с Чу Яоцзюнь, Ван Лиэнь тихонько отозвал Полусюэ:
— Скажи, девушка Полусюэ, что это за блюда заказала гуйжэнь Юй? Я таких раньше не видел.
Полусюэ с гордостью ответила:
— Это всё госпожа нашла в одной древней книге. Поварне пришлось много раз экспериментировать, прежде чем получилось. Неудивительно, что вы не знаете.
— Понятно, — кивнул Ван Лиэнь, глядя на расслабленного императора. «Вот уж действительно, гуйжэнь Юй — мастерица!» — подумал он про себя.
На самом деле Чу Яоцзюнь просто поделилась с поварней рецептами из будущего, чтобы самой вкусно поесть. А повод она придумала заранее — именно тот, что привела Полусюэ. Ведь первоначальная владелица тела обожала читать разные книги, так что это оправдание всегда срабатывало.
После ужина служанки убрали со стола. В это время Полусюэ принесла поднос с двумя маленькими мисками.
Император и Чу Яоцзюнь сидели напротив друг друга на цзяньяне, между ними стоял низкий столик. Увидев в мисках яркое, разноцветное содержимое, император удивлённо спросил:
— Любимая, что это такое?
Чу Яоцзюнь поставила миски перед ними и пояснила:
— Это фруктовый салат. Однажды я видела, как его готовили, и вкус мне понравился, так что я попросила поварню попробовать повторить. И они справились! Попробуйте, ваше величество.
Император с сомнением взглянул на неё, но всё же отведал. Его лицо сразу озарила улыбка:
— Восхитительно! Освежает и очень вкусно.
Чу Яоцзюнь знала, что император не устоит перед очарованием фруктового салата, и тоже улыбнулась, начав есть вместе с ним. Она сама обожала это блюдо.
Салата было немного, и император быстро съел свою порцию:
— У тебя здесь такие изысканные яства! Похоже, мне придётся почаще заходить к тебе на ужин.
Чу Яоцзюнь на миг нахмурилась, но тут же улыбнулась:
— Всё это готовит поварня, ваше величество. Если вам понравилось, просто прикажите им готовить — зачем вам утруждаться?
— Как так? — приподнял бровь император. — Неужели тебе не нравится, когда я прихожу?
— Конечно, нет! — поспешила заверить Чу Яоцзюнь. — Я только рада, что вы заходите в Дворец Цзянсюэ. Просто боюсь, как бы вы не устали.
Император хитро прищурился и подмигнул ей:
— Боишься, что я устану? Но ведь, насколько я помню, именно ты каждый раз остаёшься совсем без сил.
Чу Яоцзюнь сначала опешила, а потом вся вспыхнула и, запинаясь, пробормотала:
— Ваше величество… о чём вы говорите? Я не понимаю…
http://bllate.org/book/6679/636220
Готово:
