Появление Лун Хаолэя на балконе не вызвало паники ни у Му Жун Гоэр, ни у Чэнь Ицзиня — хотя последний, как всегда, оставался начеку.
Му Жун Гоэр лишь мельком окинула его взглядом и спокойно села, ожидая продолжения.
Раз он сумел проникнуть сюда, значит, у него есть внешняя поддержка, а стало быть, его возможности нельзя недооценивать. В такой ситуации, по её мнению, не имело смысла проявлять чрезмерную реакцию — любые действия с её стороны были бы напрасны.
Проникнуть незамеченным, миновав систему безопасности, установленную Чжуо Линчжуанем, и избежать стольких охранников… Либо кто-то подсказал ему, как это сделать, либо сам Лун Хаолэй обладал поистине впечатляющими способностями. В таком случае ей, пожалуй, стоило поблагодарить его за сдержанность в предыдущих нападениях.
— Ты, несомненно, интересная женщина. Жаль…
Жаль, что ты связалась и с Чжуо Линчжуанем, и с Цзи Чжанъянем. Теперь, как бы ни была ты интересна, тебе не избежать мести Юй Цзинсюня.
Лун Хаолэй прекрасно понимал, почему Цзи Чжанъянь предпочёл Му Жун Гоэр, даже несмотря на то, что она носит ребёнка от другого, а не Чжуо Линсюэ — молодую госпожу из знатного рода. По совести говоря, между ними — небо и земля.
Но, как бы то ни было, ему приходилось помогать Чжуо Линсюэ.
— Говори, — сказала Му Жун Гоэр, сдерживая тревогу, вызванную исчезновением Цзи Чжанъяня. — Что Юй Цзинсюнь велел передать?
— Он велел сказать вам: если хотите, чтобы с Цзи Чжанъянем ничего не случилось, слушайтесь его. Иначе…
Лун Хаолэй намеренно оборвал фразу, надеясь увидеть гнев и ярость на лице Му Жун Гоэр. Увы, он снова ошибся в расчётах.
— Иначе он убьёт Цзи Чжанъяня? Или сделает так, что тот будет жить, но хуже смерти? Если я не ошибаюсь, вы прекрасно понимаете: самое страшное для Цзи Чжанъяня — это моя смерть. Или, может, вы хотите, чтобы он сам убил меня? Дайте-ка я ещё кое-что предположу… Цзи Чжанъянь ранен. Вы воспользовались моментом, когда он был без сознания, и подвергли его гипнозу? Или, что ещё вероятнее, он получил травму головы и потерял память? Более того, возможно, именно вы и нанесли ему эту рану, чтобы вернуть его сюда и заставить собственноручно убить меня… А потом открыть ему правду — кто я такая, — и заставить страдать до конца дней?
Это было не столько прозрение, сколько логическое заключение. Ведь прошло уже двенадцать часов с тех пор, как Цзи Чжанъянь вернулся в Х-город. Если бы с ним всё было в порядке, он непременно связался бы с ней.
Значит, остаётся только один, пусть и банальный, вариант: он её не помнит.
— Му Жун Гоэр, жаль, что мы не по одну сторону баррикад, — сказал Лун Хаолэй. Такая умная женщина… и всё же погибнет от рук Юй Цзинсюня. Это действительно жаль.
Его удивили её догадки, но, подумав, он понял: ведь Му Жун Гоэр — гениальная женщина, чьи способности давно стали легендой. Да и учитывая, насколько глубока их связь с Цзи Чжанъянем, такие предположения были более чем естественны.
— В этом мире нет «если бы», есть только результаты, — холодно ответила она. — А результат таков: мы — враги.
— Я передал послание. Полагаю, Чжуо Линчжуань уже заметил моё присутствие. Ухожу. Берегите себя.
Лун Хаолэй не хотел вступать в конфликт с Чжуо Линчжуанем — ещё не время.
И действительно, едва он собрался покинуть балкон, как дверь в комнату с грохотом распахнулась. Чжуо Линчжуань ворвался внутрь, сначала обеспокоенно взглянул на Му Жун Гоэр, а затем перевёл взгляд на Лун Хаолэя.
— Лун Хаолэй! Где Линсюэ?! — Чжуо Линчжуань знал: его сестра сейчас наверняка с этим человеком. Поскольку в комнате Му Жун Гоэр не было следов борьбы, скорее всего, Лун Хаолэй пришёл сюда передать слова Юй Цзинсюня.
— Удивительно, что после всего случившегося ты, как брат, всё ещё переживаешь за её жизнь. Не волнуйся — пока она жива и здорова, — с лёгкой иронией ответил Лун Хаолэй.
Да, разве может быть иначе? Каждую ночь она услужливо потакает Юй Цзинсюню — как ей не быть «здоровой»? Плохо только ему самому от этого.
Бросив эти слова, Лун Хаолэй прыгнул с балкона и скрылся.
— Гоэр, с вами всё в порядке? — спросил Чжуо Линчжуань, глядя на Му Жун Гоэр. Та сидела на краю кровати и осторожно похлопывала сына по спинке, убаюкивая его.
Последние дни малыша сильно вымотали.
— Всё нормально, — ответила она, хотя внутри всё сжималось от тревоги. Раз Цзи Чжанъянь не связался с ней, значит, он действительно потерял память.
Но ради чего Юй Цзинсюнь затеял всё это? Чтобы уничтожить её? Или Цзи Чжанъяня? Или, может, он мстит всему роду Чжуо?
— У вас с Юй Цзинсюнем есть личные счёты? — спросила она. — Мы вышли на очень скрытую базу в горах. Такое место явно превращено им в укреплённый лагерь.
Неважно, кем он на самом деле является — Чжуо Линчжуань занимается только бизнесом и не вмешивается в политику, так что вряд ли какая-то организация заинтересовалась им.
Остаётся только личная месть. Но какая ненависть могла быть настолько сильной, что Юй Цзинсюнь пошёл на столь изощрённую инсценировку с Чжуо Линсюэ, устроив целое глобальное шоу?
— В мире бизнеса невозможно не иметь врагов. Даже с партнёрами, с которыми годами работаешь, рано или поздно возникают разногласия. С Юй Цзинсюнем тоже были конфликты — в основном из-за борьбы за рынки. Особенно ярко это проявилось в истории с драгоценностями.
Больше Чжуо Линчжуань не мог вспомнить ничего, что могло бы объяснить такую злобу.
— Ты думаешь, он нацелился на меня? — спросил он, понимая, что Му Жун Гоэр не стала бы задавать такой вопрос без причины.
— Не знаю, на кого именно он нацелился — на тебя или на весь род Чжуо. Но по тому, как он обошёлся с Линсюэ, ясно одно: это не просто деловая конкуренция. В деловой борьбе всегда можно выдвинуть условия. А его действия больше похожи на месть. Да, именно на месть — безжалостную и безоглядную.
— Что он тебе сказал? — Чжуо Линчжуань понял: действия Юй Цзинсюня действительно выглядят как месть.
— Ничего особенного. Юй Цзинсюнь хочет, чтобы Цзи Чжанъянь уничтожил меня.
Как именно мужчина может уничтожить женщину? Ответ был очевиден даже без слов.
— Что ты имеешь в виду? — удивился Чжуо Линчжуань. — Цзи Чжанъянь дорожит тобой больше жизни! Даже если Юй Цзинсюнь прикажет ему убить себя, он никогда не причинит тебе вреда!
— Он ничего не помнит, — тихо сказала Му Жун Гоэр. — Даже если бы Лун Хаолэй не появился, я бы уже догадалась.
Чэнь Ицзинь молча стоял в стороне. Эта новость застала его врасплох — он не знал, радоваться ли тому, что Цзи Чжанъянь жив, или скорее сожалеть о том, что тот может теперь причинить боль самому дорогому человеку.
Столько дней тревожных поисков… и вот результат: человек жив, но забыл всё. Более того, он может стать орудием в руках мерзавца, чтобы уничтожить ту, кого любит. Какое горькое избавление.
— Может, это часть его секретной операции? Или всё не так плохо, как кажется? — попытался утешить её Чжуо Линчжуань.
— Как бы то ни было, скоро всё прояснится, — сказала Му Жун Гоэр. — Раз Юй Цзинсюнь замыслил такое, я буду ждать. Ждать, когда Цзи Чжанъянь появится передо мной. Посмотрю, правда ли он меня не помнит. Правда ли готов уничтожить меня по чужому приказу.
Но в глубине души она верила: даже лишившись памяти, он не сможет причинить ей вреда. Их связь — не в воспоминаниях, а в сердце.
— Если он действительно появится, ни в коем случае не уходи с ним! — настаивал Чжуо Линчжуань. — Я немедленно установлю в твоей комнате инфракрасную сигнализацию.
Он не разделял уверенности Му Жун Гоэр в Цзи Чжанъяне.
— Не нужно. Если он захочет проникнуть сюда, никакие инфракрасные лучи его не остановят.
— Но сейчас ситуация иная! Ты же знаешь, что Юй Цзинсюнь сотворил с Линсюэ. С тобой он поступит не лучше! — возразил Чжуо Линчжуань. — Но я понимаю: ты не такая, как Линсюэ. Ты не позволишь себя осквернить. И тогда… либо ты погибнешь, либо всё закончится обоюдной гибелью. Ни один из этих исходов мне не приемлем.
— Братец прав, — неожиданно поддержал его Чэнь Ицзинь. — Мы пока не знаем, в каком состоянии сейчас главарь. Если он вдруг появится, ты ни в коем случае не должна уходить с ним.
Он видел, на что способен Юй Цзинсюнь. Если Му Жун Гоэр попадёт в его руки, для неё не будет ничего хуже смерти. А когда Цзи Чжанъянь очнётся и поймёт, что стал орудием пыток для любимой женщины… он наверняка покончит с собой.
— Посмотрим, что будет, когда он придёт, — сказала Му Жун Гоэр. — А пока не стоит накручивать себя. Чжуо Линчжуань, тебе следует хорошенько разузнать, не было ли у рода Чжуо в прошлом каких-то счётов с Юй Цзинсюнем. Он методично устраняет тех, кто тебе дорог. Так что позаботься о безопасности своих близких.
— Хорошо. Но если Цзи Чжанъянь появится, немедленно сообщи нам. Не встречайся с ним одна.
Слишком велика была сила Цзи Чжанъяня — и именно поэтому Чжуо Линчжуань так переживал.
— Поняла, — ответила Му Жун Гоэр. — Если наши чувства существуют только в памяти, значит, я переоценила и себя, и его.
Но она всё равно верила: даже без воспоминаний их сердца узнают друг друга.
Чжуо Линчжуань, видя её решимость, не стал настаивать. Он понимал, как ей сейчас тяжело.
Прошло ещё два дня. Му Жун Гоэр сидела на кровати, задумчиво перебирая кольцо на пальце — простое, из гильзы, но бесценно по значению. Взглянув на спящего сына, она тихо встала и вышла на балкон.
«Цзи Чжанъянь, ты хоть знаешь, как я по тебе скучаю?»
Она долго стояла, глядя на полную луну. Месяц стал круглым, а их семья — нет.
С грустью опустив голову, она повернулась, чтобы вернуться в комнату.
— Скажи мне, кто мы друг другу? — внезапно раздался голос за спиной. Тень спрыгнула с балкона и обняла её сзади.
Знакомый запах, знакомый голос… Му Жун Гоэр замерла, боясь пошевелиться — вдруг всё исчезнет, вдруг это лишь сон?
— Я твоя жена, — прошептала она. К счастью, она уже была его женой. Иначе как бы она ответила?
— Я тебя забыл… Что делать? — спросил он. К счастью, он не последовал приказу Юй Цзинсюня. Иначе теперь мучился бы невыносимой виной.
— Месяц без секса с мамой! — раздался детский голос. Маленький босс проснулся и, увидев мужчину, обнимающего маму, потёр глаза и бросился к нему.
— Папа Цзи, ты наконец вернулся! — воскликнул малыш. — Только зачем так банально — стереть память?!
— Это мой сын? — спросил Цзи Чжанъянь, одной рукой обнимая Му Жун Гоэр, а другой подхватывая ребёнка.
— Вроде того, — ответила она. — По закону — да.
— Юй Цзинсюнь — настоящий зверь! Он хочет, чтобы ты сам уничтожил маму! Наверное, думает: потом не придётся даже пальцем шевельнуть — ты сам себя замучаешь раскаянием до смерти, — сказал маленький босс, внимательно разглядывая шрамы на руке Цзи Чжанъяня.
— Папа Цзи, ты ранен! — воскликнул он и начал закатывать рукав.
Му Жун Гоэр тоже обернулась. Увидев, как осунулось лицо Цзи Чжанъяня, она почувствовала, будто сердце сжали железные клещи. Молча она приподняла его рубашку и ахнула, увидев на груди и спине следы от плети. Слёзы хлынули из глаз.
— Папа Цзи! — малыш не смог сдержаться и зарыдал.
— Больно? — всхлипывая, спросила Му Жун Гоэр, осторожно касаясь шрамов. Она не могла представить, какие пытки он перенёс.
— Не плачь… Ты плачешь — мне здесь больно, — сказал Цзи Чжанъянь, указывая на сердце. С того момента, как он увидел Му Жун Гоэр, в его голове мелькали обрывки воспоминаний, но ухватить их не удавалось. А теперь, глядя на её слёзы, он почувствовал острую боль в груди.
Видимо, его подозрения насчёт Юй Цзинсюня были верны.
http://bllate.org/book/6662/634724
Готово:
