— Весь мир — одна большая дорога, и каждый волен по ней идти. Раз тебе тоже хочется — пойдём вместе.
Сердце Оу Нин слегка дрогнуло, но возражать она не стала и представила Лу Шэна остальным четырём попутчикам.
Трое мужчин и одна женщина, все примерно одного возраста, познакомились на туристическом форуме «Дом туриста». Характеры у них различались, темпераменты не совпадали, но, к счастью, все оказались достаточно уживчивыми и умели идти навстречу другим.
Нового участника группы, Лу Шэна, встретили с искренним радушием.
Особенно обрадовались Лао Кэ и Сяо Тао.
Лао Кэ был доволен: теперь можно делить плату за ночёвку, да и вечером будет с кем поболтать, чтобы не скучать.
А Сяо Тао? Просто безнадёжно больна «красотолюбием» — мужская внешность свела её с ума.
Восхищённая новым знакомым, она вовсе не боялась ревности своего парня и первой подбежала к Лу Шэну, крепко пожав ему руку.
— Красавчик! Какая фигура! Наверняка ещё и выносливость зашкаливает! Когда мы, бедные, несчастные и беспомощные девчонки, не сможем больше карабкаться в гору, ты обязательно подхватишь нас на свои широкие плечи и длинные ноги, правда?
— Мужчина обязан заботиться о девушке, — легко и уверенно ответил Лу Шэн. Его взгляд при этом невольно скользнул по хрупкой спине Оу Нин.
— Эх, красавчик явно смотрит не туда! — громко воскликнул Лао Кэ, широко улыбаясь. — Отличный выбор! Держись!
Пока все весело перебрасывались фразами, Оу Нин уже сбегала в гостевой дом и принесла свежий рисовый шарик.
— Я взял еду с собой, — показал ей Лу Шэн свой рюкзак.
— Это только что приготовили, ещё горячее. Возьми на завтрак, — сказала она, протягивая ему пакетик соевого молока.
Как же это мило! Лу Шэн действительно не успел позавтракать.
Рисовый шарик, обсыпанный соевой мукой, с хрустящей лепёшкой юйтоу, маринованной горчицей и арахисом — всё идеально сочеталось. От первого же укуса в душе осталось лишь два слова: «абсолютное счастье». А потом глоток тёплого соевого молока… Да, это настоящее блаженство.
Не зря ведь это место считается мировой Меккой для пеших путешественников — пейзажи здесь действительно потрясающие.
Небо было нереально синим, а горы и реки словно сошли с открытки.
Правда, идти было чертовски тяжело. Не зря говорят: «тело в аду, глаза — в раю».
К счастью, погода стояла отличная — несколько дней подряд светило солнце, хотя обычно сейчас сезон дождей. Но на высоте солнце не шутит — его жар ощущался особенно сильно.
Лу Шэн надел кепку и солнцезащитные очки, но лицо всё равно быстро покраснело от палящих лучей.
В изумрудной глубине каньона извивался поток талой воды с горных ледников. Такой чистый и прохладный, что невозможно было не попробовать.
Пока все наслаждались водой, Оу Нин достала пенку для умывания, увлажняющий крем, солнцезащитный крем и маленькое зеркальце.
— Намочи лицо, намыль вот этим, потом смой. Затем нанеси этот крем — он увлажнит кожу. А после этого вот этот солнцезащитный — хорошенько встряхни баллончик, выдави немного и не втирай, а просто похлопай по лицу два раза. Да, запахнет немного, зато точно не обгоришь, — серьёзно инструктировала она мужчин, будто читала лекцию по уходу за кожей.
За всю свою жизнь Лу Шэн всегда жил по-мужски — то есть грубо. На лице у него никогда не было столько средств.
Он легко умылся, но даже человек, обычно невозмутимый, теперь чувствовал себя неловко перед незнакомыми пузырьками и баночками, которые лежали на ладони девушки.
К счастью, Оу Нин была внимательной. Она сама открыла тюбик с кремом и выдавила немного на его пальцы.
Запах оказался приятным — лёгкий, цветочный, как после дождя. Точно такой же, как её улыбка: чистый и сладкий.
Не то чтобы аромат был особенно сильным, но Лу Шэн невольно задумался, глядя на хрупкую фигурку девушки впереди.
Незаметно они прошли уже множество пейзажей, шагая рядом.
Последний год в школе был сплошным учёбой, и выносливость у Оу Нин оставляла желать лучшего. К концу маршрута она вся в поту, из последних сил цеплялась за волю, чтобы не остановиться.
На самой крутой части тропы, когда оставалась ещё треть подъёма, ей пришлось снять шляпу и маску — дышать становилось всё труднее, и солнечные ожоги уже не имели значения.
Волосы прилипли ко лбу прядями, пот стекал по щекам и капал с подбородка ручейками. Она вся была мокрой, будто её только что вытащили из воды. Но ни разу не пожаловалась, не попросила помощи и не замедлила шаг.
Глядя на её раскрасневшееся от жары лицо, Лу Шэн перевёл взгляд на бамбуковые заросли внизу и вдруг подумал, что Оу Нин похожа на тонкий, стройный бамбук.
Он не боится ни холода, ни зноя, всегда остаётся зелёным и непоколебимым.
Может гнуться от ветра, полный нежности и мягкости. А может — врастать корнями в скалу, стойкий и непреклонный.
На мгновение задумавшись, Лу Шэн решительно шагнул вперёд, схватил её за руку и легко потянул за собой.
Его тёплая, сухая и сильная ладонь обхватила её вспотевшую руку. Благодаря ловкому движению, тысяча цзиней тяжести в ногах Оу Нин внезапно стали легче на треть.
Оу Нин на миг замерла. Это ощущение было одновременно знакомым и чужим — в глазах на секунду вспыхнула искорка, но тут же погасла.
Рука, державшая её, была тёплой, сухой и надёжной — как у отца в детстве.
Но пальцы были более тонкими, с чётко очерченными суставами и молодой, живой теплотой. Скорее, как у старшего брата.
Пройдя несколько шагов в оцепенении, Оу Нин наконец решила выдернуть руку.
— Дай мне шанс проявить рыцарские качества и позаботиться о девушке. Считай, что я так расплачиваюсь за твой солнцезащитный крем, — поднял бровь Лу Шэн и кивнул в сторону Сяо Тао, которую уже несли два парня, пока она жалобно причитала.
В походе туристы всегда помогают друг другу — это нормально. Отказ Оу Нин выглядел бы нарочито, будто она до сих пор держит обиду из-за прошлых отношений.
К тому же Лу Шэн сохранял обычную, непринуждённую улыбку и вёл себя как простой друг. Его доброта казалась естественной и не вызывала напряжения.
Оу Нин слегка дрогнули ресницы, и в конце концов она сжала его ладонь и пошла в ногу с ним.
Бок о бок.
Автор: Если уже держатся за руки, то поцелуи не за горами, ха-ха!
* * *
Природа — величайший мастер.
Ещё минуту назад вокруг царили спокойные, идиллические пейзажи, а за поворотом горного хребта открылся вид на отвесные скалы и бушующие волны.
Такой резкий контраст поразил всех, и лишь через мгновение группа радостно бросилась вперёд.
Высокие пики по обе стороны каньона, стремительный поток, несущийся с гор и сталкивающийся с огромными валунами, создавал оглушительный, захватывающий дух гул.
Настоящий Тигриный прыжок! Действительно стоит того, чтобы увидеть собственными глазами.
Как и большинство туристов, Сяо Тао и остальные сначала залюбовались видом, а затем принялись фотографироваться со всех ракурсов.
Оу Нин тоже достала телефон, но вместо селфи только проверяла и отвечала на сообщения.
Лу Шэн всё это время находился рядом.
Краем глаза он заметил, как она отправила матери фото — отполированное, сияющее изображение казино, где она и Сун Минчжу смеются, держа праздничный торт. У него сжалось сердце.
Оу Нин тоже чувствовала боль.
На экране мигали поздравления с днём рождения — от матери, Минчжу, дяди и даже отца.
Того самого отца, который обещал провести с ней день рождения в походе, но вместо этого остался со своей новой пассией и прислал лишь короткое поздравление.
Сяо Тао, по своей природе очень живая и шумная, сделала достаточно селфи и прыгнула к двум «бездельникам».
— Вы чего не... Оу Нин, у тебя сегодня день рождения?! Почему сразу не сказала? Надо устроить праздник! — вдруг закричала она, заметив поздравительное сообщение.
Оу Нин опустила глаза и тихо поблагодарила товарищей по группе за поздравления, но до самого привала оставалась подавленной.
К счастью, условия в походе были суровыми, да и знакомы они были не так давно, поэтому Сяо Тао не стала настаивать на праздновании.
Вечером они остановились в гостевом доме, где уже кипела жизнь — путники со всего света собирались вместе, наслаждаясь встречей, которая, возможно, продлится лишь мгновение.
После простого туалета Оу Нин села на большой камень, любуясь закатом. Её лицо было спокойным, как гладь озера.
Поболтав немного с другими, Лу Шэн, как всегда, подсел рядом.
— Не знал, что у тебя сегодня день рождения. Ничего особенного, не обижайся. С днём рождения, — сказал он, протягивая подарок.
Оу Нин повернулась и увидела в его ладони кольцо-талисман в виде мифического зверя, соответствующего её знаку зодиака.
Такие кольца — местное ремесло, изделия из кости или пластика, имитирующие слоновую кость. За всё путешествие она видела множество мастеров, вырезающих их. Правда, настоящую слоновую кость почти никто не использует.
Лу Шэн назвал это «мелочью», значит, скорее всего, купил на обочине. Простой, недорогой подарок — принимать его было спокойно.
— Спасибо, — сказала она, беря кольцо.
Чем дольше она смотрела, тем больше восхищалась — зверёк был вырезан мастерски: живой, забавный, с милой мордашкой. Похвалив умение ремесленника, она с удовольствием надела кольцо на шею.
Увидев её радость, Лу Шэн мягко улыбнулся, и под его карими глазами заиграли ямочки.
— Знаешь, у меня тоже день рождения в этом месяце. Просто если бы не твой, я бы сам, наверное, и не вспомнил, — произнёс он небрежно, глядя вдаль.
Оу Нин знала, что его отец много лет в коме, и эти слова, произнесённые без жалобы, без горечи, заставили её сердце сжаться.
Она понимала, что в мире бывает холодно и одиноко, но не ожидала, что он сам забыл о своём дне рождения.
Да, когда приходится бороться за выживание, нет времени на праздники. По сравнению с ним, у неё есть мать, которая помнит о ней, — и ей нечего жаловаться. Она просто жадничает.
Помолчав, Оу Нин, будто в тумане, спросила:
— А твоя мама?
Только сказав это, она вспомнила, что Эйлин упоминала: мать Лу Шэна исчезла, когда он был ребёнком. Ей стало ещё хуже.
Но её предположение и реальность — две разные вещи.
— Мама? — коротко усмехнулся Лу Шэн. — Люди стремятся к лучшей жизни. Когда я был совсем маленьким, она ушла к богатому мужчине. С тех пор — ни слуху, ни духу уже лет пятнадцать.
Он говорил всё так же спокойно, будто рассказывал чужую историю, но Оу Нин на самом деле стало больно.
Может, она и вправду холодная и бесчувственная? После краткого сочувствия, она почувствовала, что её собственная обида рассеялась. Ведь у неё хотя бы есть мать рядом.
Неужели чужая боль делает её собственную менее мучительной? Как же это жестоко!
— Дай-ка пару сигарет! Чтобы достойно дополнить эту природную красоту, — вмешался наглый, но сообразительный Лао Кэ, прервав их молчание.
Оу Нин, всё ещё погружённая в свои мысли, добавила:
— И мне одну.
— Девушкам не курят!
Взгляд Лу Шэна на миг потемнел, но тут же смягчился.
— Курение вредит здоровью. Не хочу мешать твоему здоровому росту, — улыбнулся он.
— Просто хочу сейчас одну сигарету — для красоты кадра! — парировала Оу Нин, повторяя аргумент Лао Кэ, и её глаза весело блеснули.
Но в этих смеющихся глазах не было радости — только упрямое сияние.
Лу Шэн покрутил зажигалку в руках, но в итоге вынул сигарету, прикурил и, сделав затяжку, протянул её девушке.
— Вдохни ползатяжки, медленно. Если в горле защиплет — сразу выдохни, — тихо предупредил он.
Оу Нин на миг прикусила губу, заметив влажный след на фильтре, но всё же наклонилась и сделала затяжку.
* * *
Луна окутала бамбуковую рощу серебристым светом, отбрасывая причудливые тени.
Великий поход в двадцать пять тысяч ли наконец завершился победой!
Шумная вечеринка с алкоголем, которую обещали товарищи, так и не состоялась.
Все были до крайности уставшими — нужно было вернуться, хорошенько пропарить ноги и просто лечь спать.
Все дела подождут до завтра.
Лао Кэ и остальные, тяжело ступая, ушли. Сяо Тао, капризничая и ныряя, в итоге была унесена на руках своим парнем, который, вопреки словам, явно получал удовольствие.
Оу Нин, державшаяся до конца на одном лишь упорстве, помахала им вслед и рухнула на обочину, вытянув ноги и наклонившись вперёд. Двигаться больше не было сил.
Под лунным светом она сидела, опустив голову и плечи, совсем одна, будто потерянный котёнок, оставшийся без матери.
Но не плакала.
Кажется, кроме того самого раза, когда её дымом вышибло слёзы, она ни разу не заплакала — ни от усталости, ни от боли.
Лу Шэн, наблюдавший за ней издалека и выкуривший полпачки сигарет, вдруг резко затушил окурок и подошёл.
Он обхватил её хрупкие плечи, взял за запястье и одним ловким движением посадил себе на спину.
Оу Нин некоторое время оцепенело лежала, а потом, как испуганный котёнок, начала отчаянно вырываться.
— Не надо! — вырвалось у неё всего три слова, но в них было столько сокрытой боли.
— Моя спина может быть твоей опорой всю жизнь, — ответил Лу Шэн, и в этих словах тоже скрывалось слишком много.
Слова хозяина гостиницы всплыли в памяти, забота на протяжении всего пути снова наполнила сердце.
Оу Нин почувствовала, что её внутренний мир прочитан, и вдруг взорвалась — «неблагодарно» и отчаянно.
— Идиот! Сволочь! Кому нужна твоя спина? Кто просил тебя быть рядом всю жизнь? Отпусти меня, идиот! Не надо!
Лу Шэн с юных лет пробивал себе имя в Южном Городе кулаками.
Для него удары и царапины этой девчонки были не больше, чем щекотка.
Оу Нин выросла в строгих рамках — пара ударов и пощёчин были пределом её «буйства».
Результат был предсказуем: устав кричать и бороться, она всё ещё оставалась на его спине.
Потом, не то сдавшись, не то не в силах отпустить это тепло, она опустила голову, обвила руками его шею и прижалась щекой к его лицу, закрыв глаза.
Её лицо в ямке его плеча было раскалённым, но слёз не было. Сердце Лу Шэна сжалось так, будто ноги его взвалили на себя тысячу цзиней.
http://bllate.org/book/6661/634631
Готово:
