Вскоре дверь открылась.
Лу Иньинь только что умылась: кончики волос были влажными, а пальцы обеих рук мягко массировали кожу вокруг глаз.
— Чего тебе, брат?
За последние несколько лет брат и сестра встречались довольно часто, так что между ними не осталось и тени неловкости.
Лу Цзинсинь даже не вошёл в комнату — остановился в дверном проёме:
— Мама что-то собиралась познакомить тебя с Сяо Баем?
— По её словам, похоже, такая мысль у неё действительно есть.
— А ты как на это смотришь?
— Да никак… — Лу Иньинь повернулась к зеркалу и нанесла на лицо тоник с эмульсией. — Между нами ничего не выйдет.
Она сказала это с такой уверенностью, что Лу Цзинсиню даже нечего было возразить.
Хотя он до сих пор не мог простить Тан Мубаю поступков нескольких лет назад, надо признать — в последнее время тот действительно изменился. Видимо, предыдущие отношения, в которых его бросили, сильно ударили по самолюбию этого высокомерного молодого господина, и теперь он уже не заводил подружек направо и налево, как раньше.
Идея Лу Синьжун сблизить их вовсе не казалась безумной.
Эта мысль только-только мелькнула в голове Лу Цзинсиня, но он тут же подавил её. Даже если тот и изменился — у него всё равно есть чёрное прошлое. Такой всё ещё недостоин его безупречной сестры.
Лу Цзинсинь потрепал её по волосам и, изменив то, что собирался сказать, произнёс:
— Ну ладно, раз ты сама понимаешь, что это невозможно.
Казалось, он пришёл сюда лишь для того, чтобы напомнить ей об этом. Убедившись, что цель достигнута, он сразу же вернулся в свою комнату, чтобы заняться работой.
Лу Иньинь закрыла дверь и, наклонив голову, будто почувствовала запах чужой мужской куртки, пропитавшей её одежду. Она поморщилась и пошла в ванную принимать уже второй за день душ.
В это же время Тан Мубай и Фу Юнь только вернулись домой.
Фу Юнь всё ещё переписывалась в WeChat со своей подругой по играм Лу Синьжун. Женщины их возраста редко набирали текст — чаще отправляли голосовые сообщения, которые «шшш» перелетали туда-сюда, явно указывая на оживлённую беседу.
Тан Мубай не стал расспрашивать, поднялся наверх и сразу зашёл в свою комнату, бросив куртку на кровать и направившись в ванную.
Через двадцать минут он вышел оттуда в халате.
После целого дня, проведённого в больнице, душ наконец принёс облегчение.
Сегодня у него не было дежурства, но днём была операция, длившаяся почти семь часов.
Ничего особо сложного — просто у пациента было нестабильное давление, поэтому пришлось действовать с особой осторожностью. Только к девяти вечера Тан Мубай вышел из операционной.
Он знал, что Фу Юнь поедет играть в карты к Лу, поэтому, хоть и устал, всё же не вызвал водителя, а сам заехал за ней.
Встреча с Лу Иньинь была ожидаемой.
Вытерев волосы до полусухого состояния, он бросил полотенце на стул, разблокировал телефон и, найдя в списке контактов одно имя, написал: [Ты ещё чего удумал?]
Из-за разницы во времени там ещё был день, поэтому ответ пришёл почти сразу: [?]
Цзуцзун: [Что я натворил?]
Тан Мубай: [У тебя что, выносливость железная?]
Цзуцзун: [Ну, вроде да.]
«Вроде»?
Ещё и гордится этим?!
Тан Мубай фыркнул: [Ха-ха.]
Тот, видимо, не воспринял это всерьёз и через некоторое время спросил: [Кто сказал, что ты не справляешься?]
Без дополнительных уточнений фраза звучала двусмысленно.
Тан Мубай: [Ты о чём вообще?]
Чтобы подчеркнуть серьёзность, он добавил: [Я отлично справляюсь.]
Ответа больше не последовало. Тан Мубай тоже не стал продолжать разговор, выключил экран и положил телефон на тумбочку.
«Цзуцзун» — так звали Тан Юя, младшего в семье Тан, его собственного племянника.
У Тан Мубая была старшая сестра, которая была старше его более чем на двенадцать лет. Когда Фу Юнь родила Тан Мубая, в кругу знакомых отца его часто называли образцом «старшего отца с маленьким сыном». В детстве его постоянно показывали гостям — настолько он был красив.
Многие тогда мечтали завести второго ребёнка, надеясь, что родится такой же очаровательный мальчик.
Тан Мубай рос под пристальным вниманием окружающих. Когда ему исполнилось лет десять, его сестра вышла замуж и родила ребёнка.
Семья Тан была богата и влиятельна, но и это не спасло дочь от неудачного брака. Её муж оказался настоящим негодяем и разрушил ей жизнь.
Когда Тан Мубай учился в старших классах, его сестра умерла от болезни, а тот мерзавец даже не изменил своего поведения — продолжал гулять и развлекаться, будто ничего не случилось.
Сестра всегда его баловала, и эта история сильно повлияла на него. Хотя его часто обвиняли в том, что он «флиртует со всеми подряд», после этого он действительно стал реже заводить подружек.
Хотя сам он никогда не считал себя «плохим парнем».
Ведь всё было честно: отношения на взаимной выгоде. Если кто-то готов был ради него делать домашку — это его личное дело. Он же не обманывал, не использовал и не брал чужие деньги. Как в таком случае можно называть его мерзавцем?
Единственный раз, когда он по-настоящему почувствовал себя подлецом, был день, когда они с Лу Иньинь впервые отметили её день рождения вместе.
Лу Цзинсинь тогда не знал об их отношениях, поэтому вечеринка проходила не вдвоём и без романтических сюрпризов. Кроме одногруппниц и подруг Лу Иньинь, присутствовали ещё несколько парней, с которыми она дружила, включая Лу Цзинсиня.
Был пасмурный день, и перед надвигающейся грозой воздух стал тяжёлым и душным.
Компания не пошла в караоке, а устроила вечеринку прямо в особняке Лу.
Народу было немного, но весело.
В гостиной играла музыка, а Се Кунь принёс какие-то стробоскопические лампы, как в караоке. Заказали кучу шашлыков, пустые банки от напитков заполнили несколько мусорных вёдер, и атмосфера напоминала ночной клуб.
Тан Мубай не мог сказать, что ему это не нравится, но и радовался он тоже не слишком.
Он сидел в углу дивана и наблюдал, как одна из подруг Лу Иньинь намазала ей на лицо крем из торта. Та, смеясь, побежала в ванную смывать крем и джем.
Все были увлечены весельем и не заметили его.
Тан Мубай посидел ещё минуту, потом встал и последовал за ней.
Дверь ванной была приоткрыта, оттуда доносился лёгкий шум воды. Он постучал, и девушка, испугавшись, вздрогнула и обернулась. Увидев его, она облегчённо выдохнула:
— Сяо Бай, ты чего здесь?
В те времена лицо Лу Иньинь выражало гораздо больше эмоций. Её глаза сияли, а на щеках остались следы от крема — она выглядела растрёпанной и немного растерянной.
Но Тан Мубаю она показалась невероятно милой.
Он вошёл и закрыл за собой дверь, бросив небрежное объяснение:
— Там слишком шумно.
Лу Иньинь кивнула и снова наклонилась к раковине, смывая крем с рук.
Крем с рук смыть было несложно, а вот с лица — не обязательно. Но руки нужно было вымыть, иначе можно было испачкать чужую одежду.
Как только она закончила и потянулась за полотенцем, Тан Мубай вдруг схватил её за плечи и развернул к себе.
Не дав ей опомниться, он приблизил лицо, и их губы соприкоснулись.
Лу Иньинь на мгновение замерла, ресницы дрогнули.
Тан Мубай почти не пил, и на вкус он был не горьким от алкоголя и не приторным от крема.
Это был чистый поцелуй, хотя и не самый нежный.
Он целовал её сильнее, чем раньше, сдавливая губы, а потом высунул язык и слизал остатки крема с уголка её рта.
Тан Мубай был привередлив: не курил, не пил и не любил сладкое. Но крем на губах Лу Иньинь почему-то казался ему вкуснее, чем тот торт, от которого он поморщился ещё при первом укусе.
На ней было короткое платье, подол которого едва прикрывал колени. Её ноги были длинными, прямыми, белыми и тонкими — мелькали из-под юбки, завораживая взгляд.
Тан Мубай невольно бросил туда взгляд, и в глазах вспыхнул жар. В тот момент он подумал лишь об одном:
«Лу Иньинь наверняка вкуснее этого торта».
Его рука, лежавшая на её талии, машинально скользнула вниз и коснулась подола платья — как раз в этот момент кто-то постучал в дверь.
Голос Лу Цзинсиня прозвучал крайне неуместно:
— Иньинь, ты скоро? Цзян Най зовёт тебя петь!
Тан Мубай будто окатили ледяной водой — он мгновенно пришёл в себя.
Оба, словно по команде, отпрянули друг от друга: она опустила голову, он отпустил её.
Дыхание Лу Иньинь было прерывистым. Она включила воду на полную мощность:
— Уже иду!
Лу Цзинсинь, очевидно, не знал, что в ванной кто-то ещё, и, передав сообщение, ушёл.
Лу Иньинь подождала несколько минут, убедилась, что за дверью никого нет, и, словно воришка, осторожно выскользнула наружу.
Тан Мубай не спешил выходить. Закрыв дверь, он умылся и, глядя на своё отражение в зеркале, впервые подумал, что действительно подлец.
Какой же он мерзавец.
Когда-то он честно пообещал Лу Цзинсиню, что даже если Лу Иньинь сама признается ему в чувствах — он не ответит взаимностью. А теперь?
Он не только нарушил обещание, но и чуть не позволил себе нечто непристойное.
Хорошо, что никто об этом не узнал.
И никогда не узнает.
Даже Лу Иньинь тогда думала, что это был самый обычный, чистый и невинный поцелуй.
—
Как только закончились праздники, Лу Иньинь вышла на работу.
В журнале начинали в восемь утра и заканчивали в половине шестого вечера.
Первые дни на новом месте она особо ничем не занималась — только осваивалась и знакомилась с коллегами.
Она работала в группе, отвечающей за съёмку природы северных регионов Китая. Как и следовало из названия, всё, что касалось юга или культуры, в их компетенцию не входило. Если не считать форс-мажоров, им предстояло снимать исключительно пейзажи севера.
В группе было восемь человек: пять мужчин и три женщины. Одна из девушек — недавняя выпускница, стажёрка, вторая — её ровесница, работающая здесь уже год.
Лу Иньинь тоже была на первом году работы, но благодаря диплому престижного университета и множеству наград сразу получила статус штатного сотрудника с неплохой зарплатой.
Младшая коллега ничего не имела против, но та, что была её ровесницей, явно чувствовала себя обделённой и последние дни то и дело язвила в её адрес.
Правда, только когда рядом не было руководства. Как только появлялся главный редактор или его заместитель, она тут же превращалась в заботливую и терпеливую наставницу.
Лу Иньинь не обращала внимания — они работали в разных кабинетах, и язвительные замечания всё равно не мешали ей.
Так прошла спокойная неделя. Лу Иньинь быстро разобралась в том, как устроен журнал. В пятницу днём, когда она сидела за компьютером и ретушировала фотографии, экран её телефона мигнул.
Пришло сообщение от Цзян Най: [Иньинь, завтра у меня выходной. Пойдём по магазинам?]
Лу Иньинь вдруг вспомнила, что с тех пор, как вернулась, они с Цзян Най ещё не виделись.
После окончания университета они оказались в разных городах, и свободного времени почти не было, так что поддерживали связь в основном через WeChat.
Но дружба их была крепкой — даже без частых встреч они всегда делились друг с другом самыми важными новостями.
Например, Лу Иньинь знала, что Цзян Най в последнее время часто ходит на свидания вслепую.
И также знала, что ни один из кандидатов ей не понравился.
Работа в журнале отличалась от работы в новостном агентстве: там не требовалось выпускать материал каждый день, даже в праздники.
Фотографам было проще — кроме частых командировок, график у них был довольно свободный, и выходные соблюдались как положено.
Лу Иньинь без колебаний согласилась.
На следующий день она проснулась только после десяти.
Накануне один из снимков испортила стажёрка: слишком тёмные тона, неправильно выставленный коэффициент растушёвки — в итоге вся фотография выглядела грязной. Девушка долго сидела над компьютером, тяжело вздыхая, и вот-вот расплакалась. Лу Иньинь взяла задачу на себя.
http://bllate.org/book/6659/634469
Готово:
