Сердце Фэн Ли екнуло. Вчера этот господин Лю уже шепнул ей на ухо, расхваливая «любодейного отрока приказного Чэнь» за необычайную красоту, и с тех пор его взгляд на Сяо Шуньцзы казался ей странным. Тогда она не до конца поняла значение слов «любодейный отрок», но по тому мерзкому и похабному взгляду господина Лю сразу догадалась — это нехорошее слово. Лишь вчера вечером, спросив у Чэнь Хуаня, она узнала, что смысл этого выражения ещё более постыдный и возмутительный, чем она себе представляла.
Сяо Шуньцзы — всего лишь тринадцатилетний ребёнок, которого она сама взяла под своё крыло, используя облик Чэнь Хуаня. А господин Лю уже с такой злобной подозрительностью судит об их отношениях! От одной мысли об этом Фэн Ли стало дурно.
Она боялась, что Сяо Шуньцзы услышит слова господина Лю и неправильно поймёт Чэнь Хуаня. Боялась также, что наглый, раздевающий взгляд господина Лю ранил бы душу мальчика. Поэтому сегодня она и не взяла Сяо Шуньцзы с собой, а вместо него прихватила Сяо Лянцзы.
В душе она была раздосадована, но лицо приняло насмешливое выражение. Пристально глядя в лицо господину Лю, она нарочито фальшивым тоном произнесла:
— Господин Лю, ваша рожа настолько уродлива, что от одного её вида даже есть не хочется — ну да ладно. Но почему вы ещё и речью своей так воняете?
Её насмешливая интонация и выражение лица были до того похожи на Чэнь Хуаня, что, глядя на неё, можно было подумать — это он сам.
Господин Лю тут же нахмурился и налился злобой. Ему было уже за сорок, лицо покрылось морщинами, и теперь он выглядел ещё более отвратительно и смешно. С ненавистью глядя на неё, он сдерживая голос, процедил:
— Приказной Чэнь, видать, крылья расправил.
Фэн Ли не обратила внимания и перевела разговор:
— Господин Лю, мы тут стоим, а работа-то сама себя не сделает.
После этого она, всё ещё в образе Чэнь Хуаня, двинулась вместе с господином Лю по дворцовой аллее, чтобы проверить количество поступивших даров.
Новость об этом пришла только сегодня утром, и Фэн Ли совершенно не успела расспросить Чэнь Хуаня, как следует действовать. Мысль о том, что ей предстоит выполнять задачу, в которой она ничего не понимает, вызывала тревогу. Да ещё и перепалка с господином Лю добавила раздражения. Поэтому она шла мрачная и недовольная, отчего мелкие евнухи, следовавшие рядом, дрожали от страха.
Сяо Лянцзы слегка сгорбившись, шёл за ней, опустив голову, быстро семенил мелкими шажками и не издавал ни звука.
Подарки уже были выгружены из ящиков и аккуратно сложены на земле.
Утро задало тон всему дню, и настроение Фэн Ли было отвратительным. Нахмурившись, она приняла из рук незнакомого мелкого евнуха, почтительно подавшего ей сложенный листок бумаги. Развернув его, она...
Гнев, накопившийся из-за слов господина Лю, мгновенно испарился. Вместо него её пробрал ледяной ветер, и она задрожала всем телом.
Она предположила, что нужно сверяться с этим листком и поочерёдно пересчитывать всё, что лежит в ящиках.
Но... она не умела читать.
Рука, державшая листок, слегка дрожала. Голова закружилась, и перед глазами заколыхались строчки, похожие на дьявольские каракули. Внезапно все звуки вокруг стихли, и она слышала лишь собственное сердцебиение, громкое, как барабанный бой.
Гортань слегка дёрнулась. Фэн Ли замерла на месте, растерянная и оцепеневшая.
Спустя мгновение она очнулась от оцепенения под робким, осторожным взглядом Сяо Лянцзы. Глубоко выдохнув, она передала ему листок и, слегка массируя виски, притворилась уставшей:
— Голова разболелась. Прочти-ка вслух.
Она не знала, умеет ли Сяо Лянцзы читать, но рассудила так: раз Чэнь Хуань так им дорожит, значит, парень должен быть способным. Она решилась передать ему листок — в худшем случае у неё есть отговорка с головной болью, и это лучше, чем если вдруг вскроется, что «приказной Тюремного управления» вдруг не умеет читать.
Раньше Чэнь Хуань никогда не просил его читать такие бумаги, поэтому Сяо Лянцзы сначала удивился. Но, получив листок, понял: приказной доверяет ему, считает своим человеком. От этой мысли у него даже на душе потеплело.
— Есть, приказной!
По тону Сяо Лянцзы было ясно, что он умеет читать. Сердце Фэн Ли, бившееся как сумасшедшее, наконец немного успокоилось. Она тихонько выдохнула.
Несколько мелких евнухов проворно открыли соседние ящики.
— Один лакированный туалетный ящик с инкрустацией из перламутра и изображением драконов, журавлей, благополучия и облаков удачи.
Сяо Лянцзы читал вслух рядом с ней, и у Фэн Ли от этого голова пошла кругом. Она не только не умела читать, но и не имела ни малейшего представления о том, что за сокровища лежат в этих ящиках! Она знала, что такое туалетный ящик, но стоило добавить к этому названию всю эту череду слов — и она уже не могла вспомнить, как он вообще выглядит.
Эта проблема сильно её мучила. Вокруг стояли несколько евнухов и Сяо Лянцзы, терпеливо ожидая её одобрения. Она подумала: пусть её поведение покажется странным, но это всё же лучше, чем допустить ошибку. Бросив взгляд на Сяо Лянцзы, она сказала:
— Ты тоже посмотри.
Глаза Сяо Лянцзы загорелись, и он охотно откликнулся:
— Есть, приказной!
С Сяо Лянцзы рядом, внимательно осматривающим содержимое, тревога Фэн Ли немного улеглась. Она подумала: раз он целыми днями находится рядом с Чэнь Хуанем, то наверняка многое видел и знает. Во всяком случае, уж точно больше, чем она.
Ящик за ящиком — всё наполнено драгоценностями и редкостями, источающими богатство. От такого изобилия у Фэн Ли зарябило в глазах.
Она никогда раньше не видела подобных чудес. Обычно она бы радовалась и восхищалась, но сейчас, не зная ни названий, ни самих предметов, она боялась допустить ошибку и была подавлена тревогой, не оставлявшей места для других чувств.
А если всё испортить?
Фэн Ли крепко сжала губы. А если всё испортить — не отрубят ли голову? Даже если не отрубят, не потеряет ли император доверие к Чэнь Хуаню, решив, что тот не способен справиться даже с таким делом? Она знала: как бы ни был могущественен Чэнь Хуань, всё это держится лишь на доверии императора. Если император перестанет ему доверять — конец карьере Чэнь Хуаня.
Будь сейчас здесь Чэнь Хуань — он бы всё сделал лучше её.
Как хочется вернуться в Тюремное управление! Как хочется домой!
Вся её подавленность невольно отразилась на лице. Обычно красивое лицо Чэнь Хуаня теперь было мрачнее тучи.
Мелкие евнухи, стоявшие рядом, переглянулись с тревогой и, опустив глаза, замолчали.
Так что вокруг Фэн Ли слышался лишь голос Сяо Лянцзы, время от времени зачитывающего содержимое листка.
— Ты, подлец!
Внезапно пронзительный крик разорвал тишину, вырвав Фэн Ли из её тревожных размышлений.
Она резко обернулась и увидела, как господин Лю с яростью и злобой смотрит на маленького, худощавого евнуха. Тот был в ужасе, пытался что-то сказать, но господин Лю уже занёс руку и со всей силы ударил его по лицу.
Голова мальчика мотнулась назад, он на мгновение оглох и ослеп, пошатнулся, споткнулся о собственные ноги и рухнул навзничь.
Хлоп!
Чёткий, хрусткий звук.
На мгновение всё замерло.
Фэн Ли, понявшая, что произошло за эти секунды, с ужасом уставилась на восьмигранный хрустальный кубок, лежащий на земле.
Кр-р-р-р...
Кубок покатился по земле и остановился так, что его сколотый край был направлен прямо на Фэн Ли. Она отчётливо видела, как отскочил осколок от хрусталя.
Это не она натворила, но сердце всё равно подскочило к горлу, мысли в голове перемешались, и из горла вырвалось глухое «глот».
К счастью, никто не смотрел на неё — все глаза были устремлены на разбитый кубок.
Дело в том, что падая, мальчик неудачно задел стоявший позади него ящик, и с него упал маленький футляр. Он ударился о землю, подпрыгнул, и из него вылетел хрустальный кубок, ударившись о камни.
В этот миг настала такая тишина, что было слышно, как дышат окружающие.
Лицо господина Лю тоже побледнело от ужаса. Крупные капли пота стекали по его лбу. Видимо, он и сам не ожидал, что простой пощёчиной навлечёт на себя такую беду. Его худощавое тело задрожало, губы дрожали, но голос не шёл.
А тем временем маленький евнух, наконец пришедший в себя от головокружения, увидел разбитый кубок и чуть не вытаращил глаза. Поняв, что случилось, он в ужасе начал кланяться, стуча лбом о землю так сильно, что уже через пару ударов на земле появилась кровь. Но он, словно не чувствуя боли, бил головой всё сильнее и сильнее.
— Господин Лю, помилуйте! Я кланяюсь вам! Помилуйте!
Его жалобные крики вернули господина Лю в реальность. Лицо его всё ещё было бледным, щёки подёргивались, но он, наконец, нашёл в себе силы заговорить:
— Ты, поганый раб! Ты разбил хрустальный кубок, присланный в дар от князя Жуй!
Он замолчал на мгновение, затем резко огляделся и злобно уставился на мелких евнухов, давно прекративших работу.
Все, на кого упал его взгляд, задрожали и, опустив головы, сделали вид, что ничего не видят и не слышат.
— Эй, вы! Выведите этого пса и высеките до смерти! А я сам пойду к императору и принесу вину!
По его приказу несколько крепких слуг схватили окровавленного мальчика, стащили с него штаны и повалили на землю. Один из них, особенно крупный, взял пурпурное деревянное жезло диаметром около четырёх цуней и пяти фэней.
— Господин Лю, оставьте мне жизнь! Умоляю!
Фэн Ли, до этого оцепеневшая от происходящего, пришла в себя от его криков. Звуки ударов по плоти заставили её сердце сжаться от жалости. Она подумала и сказала:
— После девятнадцатого числа двенадцатого месяца проливать кровь — дурная примета. Может, я сама пойду к императору, всё объясню и попрошу его решить?
Хотя она говорила тихо, авторитет приказного Тюремного управления был велик. Палач тут же прекратил наказание, и все взгляды обратились на Фэн Ли.
Мальчик, лежавший на земле, был бледен от боли, но, услышав её слова, словно ухватился за соломинку и закричал хриплым голосом:
— Благодарю вас, приказной Чэнь! Я готов служить вам как вол и конь!
— Тебе ли служить приказному Чэнь как волу и коню! Да даже в любодейные отроки тебе не попасть! Верно я говорю, приказной Чэнь?
Господин Лю рявкнул на мальчика, а затем, повернувшись к Фэн Ли, в открытую, при всех, громко и уверенно произнёс это постыдное слово «любодейный отрок», будто бы подтверждая слухи. От злости Фэн Ли задрожала, и на лице её проступила жестокость.
— Приказной Чэнь, даже если после девятнадцатого числа двенадцатого месяца этот пёс уронил коробку и разбил императорский дар, император всё равно не простит ему! Но если приказному приглянулась его внешность, я по возвращении подберу несколько мальчиков посимпатичнее и пошлю их к вам... как вам такое?
Как это — Чэнь Хуань любит любодейных отроков?! Господин Лю явно пытался заткнуть ей рот, распуская эти выдуманные слухи! Она так разозлилась, что зубы скрипели. Ведь это именно господин Лю ударил мальчика, из-за чего тот и уронил ящик, а теперь всю вину сваливает на него!
— Господин Лю, если старость мешает вам думать — не беда, но если мозги совсем замутнели, вас никто не спасёт! Даже собака, когда мочится, выбирает место!
Гнев подавил её, и слова вылетели резкие и грубые. Она сделала паузу, успокоилась и добавила:
— Эти симпатичные и свеженькие мальчики пусть останутся у вас. У меня уже есть пара, так что не утруждайте себя!
Ей ничего не оставалось, как выставить свою «пару» в качестве щита: она не могла придумать иного способа опровергнуть эти слухи, а если они пойдут гулять по дворцу, репутации Чэнь Хуаня будет нанесён серьёзный урон.
http://bllate.org/book/6653/634002
Готово:
